Применение права как разновидность государственной деятельности (социального управления)
По своему социальному содержанию применение права, как и правотворчество, представляет собой управленческую деятельность – одну из разновидностей социального управления. Определяющая особенность правоприменительной деятельности как деятельности управленческого характера состоит в том, что она обеспечивает реализацию права.
В праве закрепляется система решений общего (программного) значения – нормативная, директивная основа управления социальными процессами. В соответствии с этим применение права представляет собой не управление «вообще», а управление специализированного порядка, нацеленное на строгое воплощение«общих программ» в жизнь.
Во многих случаях (например, в области хозяйственного управления) применение права выступает в качестве момента или стороны общей управленческой деятельности. И этот момент принципиально
1 См. по этому вопросу соображения И.Я. Дюрягина (Основы теории государства и права. 2-е изд. М.: Юрид. лит., 1971. С. 318).
Ряд новых интересных соображений о природе применения права, его функциях, разновидностях изложен в кн.: Горшенев В.М. Способы и организационные формы правового регулирования в социалистическом обществе. М.: Юрид. лит., 1972. С. 164–201.
Вместе с тем в книге с некоторыми коррективами сохранены спорные, вызвавшие возражения в литературе положения автора, в том числе о наименовании «правонаделительная» одной из функций применения права (наименования, не отражающего в полной мере индивидуально-регулятивного назначения права), о противоположении правоприменительного и «автономного» регулирования (противоположения, не учитывающего, что «автономное» регулирование также может иметь правоприменительный характер), о процессуальной форме применения, не отграничиваемой от процедурных форм, и др.
586
Глава XXXI.
важно выделять, отдифференцировать, так как здесь управленческая деятельность имеет особый характер, который как раз обусловлен ее генеральной задачей – необходимостью строжайшей реализации юридических норм. В других же случаях (например, в деятельности судебных органов) управленческая деятельность вообще, по существу, сводится к одному лишь применению права.
Другая определяющая особенность правоприменительной деятельности как деятельности управленческого порядка обусловлена ее социально-политической природой. На основании, в пределах и направлениях, предусмотренных юридическими нормами, правоприменительные органы активно воздействуют на процесс правового регулирования –
решают юридические дела. Перед нами опять-таки не управление вообще, а управленческая деятельность, имеющая социально-политическое содержание, деятельность, продолжающая в конкретной ситуации правовое регулирование данных отношений.
Указанные особенности предопределяют необходимость особого
подхода к применению права как к управленческой деятельности, к решению специальных управленческих вопросов. Именно этими особенностями обусловлено своеобразие использования в области применения права машинной техники, счетно-решающих устройств (ЭВМ)1. Если, например, в области хозяйственного управления в целом широкое и всестороннее использование математических методов в принципе имеет пока «необозримые» просторы, то в области применения права (в том числе и тогда, когда оно касается процесса хозяйственного управления) использование математических методов с самого начала ограничивается указанными выше особенностями правоприменительной деятельности. Это использование, во-первых, оказыва-
1 На возможность использования электронно-вычислительной техники в применении права указали в общей форме Д.А. Керимов (Кибернетику на службу коммунизму. Госэнергоиздат, 1961. С. 235), а применительно к квалификации преступлений – В.Н.
Кудрявцев (Вопросы кибернетики и право. Наука, 1967. С. 84–99); подробнее см.: Иванов В.И., Москвин С.С. Использование электронно-вычислительной техники в применении правовых норм // Советское государство и право. 1967. № 12. С. 30–39; Москвин С.С. Место и перспективы использования ЭВМ в правоприменительной деятельности // Советское государство и право. 1968. № 9. С. 56–63 и др. Помимо иных моментов, С.С. Москвин указывает, что электронно-вычислительные машины могут способствовать установлению фактических обстоятельств дела, выбору юридических норм, толкованию, а также выработке логического вывода о применении нормы к данным фактам. Причем «вывод ЭВМ по делу следует рассматривать не как окончательное решение, а лишь как «мнение» по делу высококвалифицированного «консультанта»...» (Москвин С.С. Кибернетика и правоприменительная деятельность государственных органов // Правовая кибернетика. Наука, 1970. С. 38).587
Раздел четвертый. Применение права
ется возможным лишь в той мере, в какой предписания юридических норм могут получить «математическое выражение», и, во-вторых, оно должно быть построено таким образом, чтобы во всех случаях сохранилось участие в правоприменительном процессе компетентных органов как органов, осуществляющих социально-политические функции в правовом регулировании1.
Всемерно подчеркивая необходимость особого подхода при решении «управленческих вопросов» в области применения права, необходимо в то же время видеть, что это все же «настоящая» управленческая деятельность. Следовательно, на применение права могут быть распространены понятия и характеристики науки управления. Разрабатываемые в науке управления положения об информации, управленческом процессе, стадиях управления и т.д., в ряде случаев дают возможность найти новые грани при освещении вопросов применения права. В частности, как и в любом процессе социального управления, центральным звеном правоприменительной деятельности должно быть признано «управленческое решение» – решение данного юридического дела.
Юридические же нормы выступают в качестве общей программы, а сведения о фактических обстоятельствах – в качестве информаций, которые лежат в основе этого решения.
В общетеоретической литературе имеет известное распространение мнение, в соответствии с которым значение правоприменения состоит в том, что оно направлено на создание, изменение или прекращение правоотношений2. Отсюда трактовка правоприменительного акта как юридического факта. В этом же направлении идут рассуждения В.М. Горшенева, полагающего, что правоприменительные органы осуществляют «правонаделительную» деятельность3.
Между тем указанная трактовка применения права ни на шаг не продвигает нас к пониманию природы применения права, его функций, его особенностей как своеобразной управленческой деятельности.
1 Указывая на ограниченные возможности использования ЭВМ для решения задач по квалификации преступлений, В.Н. Кудрявцев разъясняет: «Вынесение приговора, определения, постановления и т.д. – это акт, доверенный только человеку, который несет за него всю полноту ответственности». И дальше: «Только люди могут решать вопросы, связанные с судьбами и интересами других людей» (Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М.: Юрид. лит., 1972. С. 211).
Сабо Имре. Социалистическое право. Прогресс, 1964. С. 288; Недбайло П.Е. Применение советских правовых норм. Госюриздат, 1960. С. 137–138.
Горшенев В.М. Участие общественных организаций в правовом регулировании. Госюриздат, 1963. С. 115–118; Он же. Способы и организационные формы правового регулирования в социалистическом обществе. М.: Юрид. лит., 1972. С. 167–168.
588
Глава XXXI. Применение права (общая характеристика)
Значение юридических фактов имеют самые разнообразные явления объективной действительности. Да и сам юридический факт в процессе правового регулирования выполняет чисто «техническую» роль: он призван привести в действие юридическую норму.
Если тот или иной акт поведения направлен на возникновение определенных юридических последствий, то это означает одно – перед нами волевой акт и не больше. К тому же в ряде областей права правоприменительные акты и не могут быть направлены на то, чтобы вызвать к жизни правоотношение. Так, «суд призван регулировать гражданско-правовые отношения. В порядке регулирования он может подтвердить наличие или отсутствие правоотношения, затем реализовать, изменить или прекратить его, создание же несуществующих материально-правовых отношений не входит в компетенцию суда»1.Лишь тогда, когда правоприменительная деятельность связана с приведением в действие государственного принуждения, характеристика акта применения как юридического факта имеет известное значение. Но и здесь правоприменительный акт выступает лишь в качестве конечного элемента комплекса фактов, завершающего развитие охранительного правоотношения.
При индивидуальном же регулировании правоприменительный акт вообще является не юридическим фактом, а средством регулирования. Наделение субъектов общественного отношения правами и обязанностями происходит здесь не потому, что акт применения является «рычажком», приводя-
щим в действие юридическую норму, а потому, что на основе юридических норм этот акт выражает индивидуальную регламентацию общественных отношений2.
Итак, акт применения может быть охарактеризован в качестве юридического факта (он имеет такое значение для охранительных, а также процессуальных правоотношений). Но это положение не раскрывает глубинных функций применения права как своеобразной управленческой деятельности.