§ 2. Категории чистого права

1. Постановка вопроса. По той же самой причине, по какой в философско-правовой мысли до настоящего времени так и не утвердилось само понятие «чистое право» (т.е. по причине сведения права к экономике, к политике, к другим явлениям «вне-юридического» или «ме-

1 Вехи: Сборник статей о русской интеллигенции.

404

Глава тринадцатая. Чистое право

таюридического» порядка), в юридической науке не было проведено и сколько-нибудь обстоятельных исследований о категориях, в которых – как можно предположить – выражается чистое право.

Что это за категории?

Самое примечательное и, пожалуй, даже поразительное заключается в том, что категории чистого права по своей сути есть не что иное, как (возведенные на философский уровень) элементы, механизмы материи права, выражающие его логику. В том числе то, что характеризует

«заданность», своего рода «предназначенность» правовой материи, ее особенности, «стягивающие» все ее элементы к центральному звену – субъективным правам, и отсюда ее органическая устремленность к основополагающим началам и ценностям жизни людей.

Следовательно, оказывается, что право, очищенное от всего того, что к нему «примешивается» в практической жизни (но именно в силу органических ее потребностей, требований), раскрывается как раз в тех характеристиках, которые и выражают особую логику права. При этом если при рассмотрении юридических форм непосредственно в практических делах и отношениях дают о себе знать отдельные элементы и механизмы, свидетельствующие о собственной логике права [II.10.2–3], то здесь, возведенные на философский уровень, они предстают в виде фундаментальных категорий, характеризующих право в целом. Право в его чистом виде.

Не претендуя на сколько-нибудь полное освещение указанных категорий (сама проблема находится на начальных стадиях ее разработки), можно отнести к их числу:

– «всеобщий правовой закон»;

– всеобщие структуры;

– специфические правовые идеи и принципы.

2. «Всеобщий правовой закон». Знаменательно (и в то же время вполне закономерно), что автор идеи чистого права – Кант – выделил и основную его категорию, которую он назвал «всеобщим правовым законом». Его суть состоит в требовании: поступай внешне так, чтобы свободное проявление твоего произвола было совместимо со свободой каждого сообразно со всеобщим законом1.

Конечно, в самом определении такой категории чистого права выражена в принципе та же идея, которая заложена в кантовском категорическом императиве, содержащем этические по своей основе требования к поведению людей (необходимо поступать только по такой

1 См.: Кант И. Соч. Т. 4. Ч. 2. С. 140.

405

Часть третья. Философско-правовые проблемы

максиме, относительно которой ты в то же время можешь желать, чтобы она во всякое время стала всеобщим законом1).

Но важно то, что в приведенном определении основной категории чистого права сделано ударение на таких сторонах требования о поведении людей, которые имеют существенное значение в сугубо юридическом отношении. Даже многозначная формула «всеобщий закон» приобретает здесь юридическое звучание2, связывается как с философской сутью права («моя свобода»), так и с особенностями правовой материи. Это следует из того, что в указанном определении представлен «полный набор» свойств и особенностей материи права. Это и строгое определение адресатов требований («каждый»3), и скоординированность, равновесность позиций субъектов, характерных для права («было совместимо»), и связанные с этим выраженные в праве начала «меры» и «своего». К тому же в данном случае Кант видит во всеобщем законе особенности права как самостоятельного явления, обладающего (притом как «форма» – «внутренняя форма») своей спецификой, особыми свойствами, своей самобытной природой, если угодно – особым нравом. И потому, связывая право с идеей категорического императива, Кант как бы оговаривается – да, «совместимость», «согласие», но все же – «насколько это возможно по всеобщему закону».

Как существенна эта оговорка! Тут отчетливо различимо то обстоятельство, что всеобщий закон, выступая своего рода продолжением на почве права категорического императива, должен в реальной жизни сообразовываться с логикой права, особенностями его догмы, всей системы правовых средств.

Помимо всего иного, указанная оговорка (во всяком случае, в области внешних отношений, сугубо юридических категорий) – свиде-

1 См.: Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 3. С. 143.

2 Нужно иметь в виду, что «закон», «законодатель», «законодательство» – понятия, которые имеют несколько значений, и что они часто употреблялись в кантовские времена в значении моральных категорий – в «том широком смысле, который был характерен для политической литературы XVII–XVIII вв.» (Соловьев Э.Ю. Указ. соч. С. 108). А у Канта к тому же – в смысле категорий духовного мира, находящихся по «ту сторону» представлений о природе, когда человек делает известные требования для себя «всеобщим законодательством».

3 Категорический императив, полагает Э.Ю. Соловьев, «должен был появиться на свет прежде всего в значении принципа автономии (Соловьев Э.Ю. Указ. соч. С. 99). Жаль только, что это верное замечание автор связывает с идеей «самозаконности», тогда как – и судя по другим публикациям, такой же позиции придерживается и Э.Ю. Соловьев – начала автономии, раскрываемые через личность, – характерная особенность именно права как объективного феномена социальной действительности.

406

Глава тринадцатая. Чистое право

тельство признания того, что закон, объективное право обладают своими жесткими особенностями, своей неподвластной любому произволу природой, своей логикой, неподатливыми свойствами, с которыми следует считаться даже творцу тех или иных всеобщих законов – законодателю, выразителю всеобщей воли.

Есть здесь сторона проблемы высокой общественной, политической значимости.

3. Всеобщие структуры. Если рассматривать категории чистого права под углом зрения особенностей материи права, то главное здесь – это структурные особенности, то, что непосредственно относится к внутренней форме права, «внутренней» организации его содержания. И то, надо добавить, что также как «всеобщий правовой закон» имеет всеобщий характер, т.е. выражает специфику права в целом, представляет его общие (всеобщие) черты.

Сюда, по данным научных разработок настоящего времени, относятся:

– нормативно-юридическое построение регулирования;

– начала частного и публичного права;

– юридические конструкции.

4. Нормативно-юридическое построение социального регулирования. Право формирует институционное образование, состоящее из постоянно действующих общеобязательных норм, которые создают возможность строгой определенности поведения людей, его государственной гарантированности, а также «всеобщего» регулирования, реализацию в нем принципов равновесности, «равной меры».

Именно эта всеобщая структура (нормативно-юридическое построение) делает возможным и реальным создание в обществе на основе опыта и разумных решений надежной, непрерывно действующей непротиворечивой системы поведенческих моделей, способных (при надлежащей организации и состоянии данной юридической системы) определять поведение людей на неопределенно длительное время вперед и в любых масштабах охватываемых этой системой отношений, да притом с возможностью реализации начал всеобщности,

407

Часть третья.

принципа равновесности, «равной меры». И все это так (при всех немалых издержках, связанных с возможностью произвольного использования юридического инструментария), что правовая материя остается неизменно настроенной на свободу людей, на их созидательную активность, творчество.

5. Начала публичного и частного права. Обычное разграничение (деление права на публичное и частное) рассматривается не более чем общий классификационный критерий, позволяющий отнести все нормы национальной юридической системы к одной из этих двух классификационных сфер1.

Между тем это разграничение имеет фундаментальное для права значение, выражает глубокие, исходные его начала, а отсюда – принципиальные (чистые) его особенности2. Что, надо полагать, и позволяет, как показывают исторические данные, в полной мере раскрыть потенции, заложенные в праве, прежде всего потенциал частного права – обстоятельство, свидетельствующее, помимо всего иного, о том, что не только в науке, но и в реальных жизненных отношениях «чистые» явления и предметы с наибольшей полнотой обнаруживают свою специфику и возможности.

И вот здесь, обращаясь к философской значимости деления права на публичное и частное, оправданно предположение о том, что именно в нем, этом делении, скрыты и реализуются сами основы и принципы права как института цивилизации, приуготовленного историей («провидением», «замыслом природы») для «либеральной жизни» людей – в идеале, в историческом измерении – для последовательно демократической, либеральной эпохи. По мнению В.А. Бублика, именно выделение публичного и частного права в их чистом виде позволяет охарактеризовать их как «глобальные активные правопорядки, инду-

1 Обзор литературы и разработку проблем публичного и частного права см.: Черепахин Б.Б. К вопросу о частном и публичном праве. Иркутск, 1926.

2 История права свидетельствует о том, что долгие века юридические системы

Древнего мира имели примитивный, неразвитый характер, и это, помимо иных моментов, выражалось как раз в том, что они отличались аморфностью своей структуры, нерасчлененностью по сферам – тем, что юридические установления были представлены в юридических документах и практике как нечто одинаковое, качественно неразличимое с правовой стороны.

408

Глава тринадцатая. Чистое право

цирующие свое влияние на любые правовые отрасли…»1. А исходный пункт такой трактовки права, его расчлененности – это раскрываемый через частное и публичное право потенциал рациональной организации жизни людей.

Частное право с этой точки зрения – это та сфера объективного права (права, органически единого с публичным законом), в которой непосредственно воплощается в системе юридических институтов, а через них в области внешних отношений естественное «право свободы». Причем таких институтов, которые представляют собой искусные и отработанные правовые построения в сфере собственности, гражданского оборота, свободы договора, гражданско-правовых мер защиты и т.д.

Поэтому именно в цивилистике, в гражданском праве, прежде всего и особенно в гражданском праве Древнего Рима в пору его расцвета в II–III вв. христианской эры (когда в юриспруденции было сильно влияние выдающихся юристов), стали складываться, кристаллизоваться, притом как будто бы спонтанно, как будто в силу одних требований практической жизни выраженные в материи права начала, относящиеся к «равновесности» юридических позиций субъектов, их автономии, преимущества договорных начал в юридическом регулировании (диспозитивность). Не случайно поэтому позже, в средневековую пору, римское частное право было воспринято как обитель разума, и его разработка глоссаторами в европейских университетах долгое время рассматривалась как «право университетов».

Публичное право с рассматриваемых позиций – это вообще-то другой юридический мир, иная «юридическая галактика», и по «мирозданческим меркам» – сфера (публичной власти, государственности) не менее значимая, чем право само по себе. По своей сути оно представляет собой продолжение только что указанного высокозначимого социального феномена – государства, публичной власти со всеми ее позитивными и негативными потенциями, также находящими выражение в достоинствах права, хотя и иного «качества» – публичного.

Эти достоинства в результате демократизации общества реализуются в принципах подчиненности власти закону, юридических процедурах ее осуществления, а в более широком плане – в принципах разделения властей, республиканской форме правления и, наконец,

1 Бублик В.А. Публичнои частноправовые начала в гражданско-правовом регулировании внешнеэкономической деятельности: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 2000. С. 12.

409

Часть третья. Философско-правовые проблемы

в государственном обеспечении прав человека. Словом, в категориях правового государства. Таким путем формы и институты из другой

«юридической галактики» как бы втягиваются в единую юридическую систему демократического общества, становятся совместимыми с частным правом и начинают выступать в нем в качестве однопорядковых и взаимодействующих подсистем1.

Так что по всем данным необходимо рассматривать правовую культуру и правовой прогресс в обществе не только в обобщенном виде, но и расчлененно, дифференцированно. При известной общности культуры и прогресса в сферах публичного и частного права все же основные тенденции и ценности, важные для общества и права, их развития и будущего, изначально складываются и реализуются отдельно, по указанным фундаментальным сферам. В публичном праве – это такие категории и ценности, как «компетенция», «дисциплина», «подчиненность», «ответственность»; в частном праве – «договор», «диспозитивность», «защита», «реституция».

В то же время взаимное проникновение этих категорий и ценностей из одной сферы в другую (например, конструирование в частном праве категории «ответственность» штрафного характера или применение в публичном праве конструкции «договор») не должно заслонять того решающего обстоятельства, что каждая из них имеет свою первородную обитель, по своим исходным свойствам коренится либо в естественном «праве свободы» индивида, либо во властно-государственных началах, и именно там, в «своей сфере», в полной мере развертываются, получают адекватное и интенсивное развитие, и потому с учетом особенностей своей первородной обители и одновременно новых условий должны рассматриваться

1 Хотелось бы уже сейчас обратить внимание на такой момент, который в отношении частного права подробнее будет рассмотрен в последующем. При всей близости понятий «частное право» и «гражданское право» (так же, как и близости понятий

«публичное право» и «административное право»), между ними – как мы увидим – нельзя ставить знак равенства. Если частное и публичное право выражают начала права, связанные с разумом, его смысл, то гражданское право (так же, как право административное, трудовое, социального обеспечения и т.д.) – это уже отрасли национальной юридической системы, складывающиеся в соответствии с требованиями предмета регулирования, политических интересов, иных факторов. Поэтому отрасли позитивного права могут по-разному выражать те или иные исходные правовые начала. Например, гражданское право – как это было в советском обществе – имело в основном опубличенный характер. Но и при последовательном выражении частноправовых начал в гражданском праве всегда наличествуют известные публично-правовые элементы, а порой и целые институты (например, институты опеки, регистрации юридических лиц и т.п.).

410

Глава тринадцатая. Чистое право

наукой1, воплощаться в законодательстве и применяться в юридической практике2.

Какие же начала частного и публичного права можно отнести ко всеобщим – тем, которые имеют столь существенное значение для права, правовой культуры? Самым общим образом на этот вопрос можно ответить так.

Частноправовые начала, являющиеся основой частноправовой культуры, по своей сути сводятся к такому юридическому порядку, в соответствии с которым отдельное, частное лицо вправ е с а м о с т о я т е л ь н о, автономно, по своей воле и по своему интересу, независимо от усмотрения государственной власти о п р е д е л я т ь юридически значимые условия своего поведения, а учреждения государственной власти – как это ни парадоксально – обязаны признавать, конституировать и принудительной силой поддерживать эту юридическую значимость и обеспечивать решение всех спорных вопросов независимым судом3. Нетрудно заметить, что частное право – это ближайшее выражение того, что применительно к объективному праву может быть отне-

1 Здесь уместно и такое еще замечание. В отношении научных разработок, сделанных правоведами в условиях советского общества (в них, как уже отмечалось, – немало позитивного, вполне соответствующего мировому уровню науки), нужно постоянно иметь в виду, что они – даже в позитивных своих гранях – сориентированы все же на публично-правовую культуру. Эти разработки, особенно обобщающего характера, зачастую не принимают во внимание данные и ценности частноправовой культуры, которые по многим фундаментальным проблемам правовой теории (например, договорной формы юридического регулирования) призваны служить отправным пунктом научного анализа.

2 Выскажу здесь в постановочном порядке общетеоретическое соображение на воз-

можную и, не исключено, конструктивную перспективу разработки проблемы.

Краткая характеристика частного и публичного права позволяет, думается, наметить контуры сложного многозвенного пути движения природно-социальных процессов от природных предпосылок к праву. Это движение

от природных предпосылок, которые выражены, с одной стороны, в обособлении отдельных особей из «социально-биологического целого», а с другой – в поддержании иерархической системы подчинения,

через появление соответствующих объективных требований формирования «своего» закрепления и гарантирования за каждой особью,

к образованию частного и публичного права, которые становятся результатом уже разумного восприятия и осмысления указанных требований людьми (и потому выступают под данным углом зрения в качестве продукта разума).

3 Отсюда вытекают все остальные принципы, характерные для частного права, ко-

торые выражаются в российском гражданском законодательстве (ст. 1 ГК РФ): юридическое равенство субъектов, их однопорядковое правовое положение, доминирование в их взаимных отношениях свободы договора, недопустимость вмешательства кого-либо, и в первую очередь власти, в юридически значимую автономию субъектов.

411

Часть третья. Философско-правовые проблемы

сено к чистому праву в целом, в том числе и с точки зрения категорического императива практического разума – «всеобщего правового закона». При последовательно демократическом общественном строе эти чистые начала – пусть на практике при необходимости в сочетании с властно-императивным порядком – представляют собой необходимый и важнейший элемент организации жизни людей, которая имеет характер «правового гражданского общества».

Иные исходные начала характерны для публичного права, для свойственного ему пласта правовой культуры. Это порядок (обобщенно говоря, порядок «власти – подчинения»), в соответствии с которым лица, обладающие властью, вправе о д н о с т о р о н н е и н е п о с р е д с т в е н н о, в п р и н ц и п е, без учета воли адресатов и без каких-либо дополнительных решений иных инстанций, определять поведение д р у г и х лиц (подвластных, подданных), и сообразно этому вся система властно-принудительных учреждений обязана силой принуждения обеспечивать полную и точную реализацию приказов и команд власти, а «все другие» лица (адресаты команды) безусловно им подчиняться1.

Характеризуя частное и публичное право как «чистые начала» правовой материи, уместно сделать вот какое замечание, о чем в общей форме уже говорилось. Не следует смешивать, отождествлять частное и публичное право как «чистые» категории, с одной стороны, а с другой – отрасли объективного права, даже такие близкие к указанным категориям, как гражданское и административное право. В настоящее время по данному кругу проблем в литературе приведены новые весьма существенные соображения, в соответствии с которыми публичное и частное право, с одной стороны, а с другой – административное и гражданское право представляют собой «парные» явления, не совмещающиеся в полной мере друг с другом2. Об этом (применительно к частному праву), а также о причинах, обосновывающих неизбежность разграничения, с одной стороны, публичного и частного права, а с другой – указанных фундаментальных отраслей см. в § 3 данной главы.

1 С этим связаны и другие принципы публичного права: различие, разнопорядковость правового статуса лиц, иерархичность положения и разный объем властных правомочий у властвующих лиц, наличие своей, «ведомственной» юрисдикции, отсутствие ориентации на решение спорных вопросов независимым судом. По мере развития демократии, как уже говорилось ранее, эти принципы обогащаются институтами демократического порядка (гарантиями для граждан, демократическими процедурами и др.), становятся совместимыми со всеми другими подразделениями гуманистического права, но это не меняет саму исходную суть, саму природу публично-правовых начал.

2 См.: Бублик В.А. Указ. соч. С. 12.

412

Глава тринадцатая. Чистое право

6. Юридические конструкции. Ранее, при рассмотрении правовой материи, уже говорилось о том, что юридические конструкции – это не нечто внешнее в праве, не некое юридико-техническое его «оформление» в юридических актах, а сама особая, «собственная» плоть права [II.8.1]. Сейчас же, пожалуй, следует сказать еще определеннее. Юридические конструкции, выражающие в каждом случае особые типовые соединения прав, обязанностей, ответственности, юридических фактов, это вообще основное и решающее, что характеризует структуру права в наиболее высоком, совершенном ее значении. И что, следовательно, выражает своеобразие и богатство права как особого социального феномена.

Понимание и постижение права – это во многом понимание и постижение выраженных в нем юридических конструкций, в частности

«право собственности», «деликт», «обязательство», конструкции различных договорных типов, составы преступлений и т.д.

С этой точки зрения надо видеть, что юридические нормы со своей логической структурой, субъективные юридические права и обязанности в их многообразных сочетаниях и многое другое, относящееся к юридической догме, представляет собой (если, понятно, вычесть из всего этого некоторые общие правила и приемы делопроизводства, оргтехники и субъективные недоработки, промахи, так сказать, «формалистические излишества») объективированные, отлитые в строгие логические формы юридические конструкции – итог практики, обобщения опыта, и в этом отношении – достижения правовой мысли. Главное же заключается в том, что юридические конструкции как высшие, совершенные феномены структуры имеют для права всеобщий характер – касаются всех отраслей права, права в целом, раскрывают его особенности и в основательном философском, и в математическом отношении.