Истоки права

«Базис» права. – О фактическом содержании и предмете права

«Базис» права. При рассмотрении истоков права (права в его собственной плоти, т.е. в качестве чистого права) приходится начинать с представлений, имеющих до настоящего времени известное рас-

122

Глава третья.

пространение в науке, в общественном мнении. Особенно – в нашем Отечестве, в России.

В соответствии с постулатами ортодоксального марксизма в правоведении, безраздельно господствовавшего в условиях советского общества в течение многих десятилетий, исходной и решающей философской основой для понимания права неизменно брались положения о «базисе и надстройке». Даже сейчас, когда общественные науки в России все более и более освобождаются от ортодоксальных догм, эти положения оцениваются в представлениях ряда авторов как нечто положительное, что и в новых условиях может быть воспринято от марксизма. Признание заслуг Маркса в обосновании зависимости характера общественного развития и самой сути институтов общества

«от экономики» («экономического базиса») вообще до нынешнего времени довольно широко распространено в мире.

Между тем положения о «базисе и надстройке», в том виде, в каком они были канонизированы марксизмом, нуждаются, следует думать, в основательной критической проверке, в переосмыслении. Особенно – с точки зрения предмета этой книги – реальных процессов, характерных для возникновения, функционирования и развития такого важнейшего института общества в условиях цивилизации, как право.

Конечно, нет слов, – экономика, экономическое положение данного общества – важный, порой ключевой фактор, определяющий реальное состояние общества, саму возможность и перспективу его развития, а отсюда – содержание и направленность политики в данном обществе, практических действий людей, условия и возможности формирования тех или иных институтов.

Вместе с тем необходимо с предельной строгостью проводить принципиальное различие между таким общим влиянием экономики на жизнь данного общества, на его состояние и возможности, с одной стороны, а с другой – значением экономики в качестве фактора, создающего, формирующего его институты. Суть вопроса в том, что сами институты, из которых складывается общество, в том числе право, формы государства и др., при всей их зависимости от внешних факторов и условий, напрямую, пусть и «в конеч-

123

Самое святое, что есть у Бога на земле

ном счете», не выводимы из экономики. Их «появление на свет», их бытие не вписываются в то соотношение между разнообразными элементами общества, когда бы экономика в виде производственных отношений образовывала некий «базис», а все остальное в жизни людей (многообразные институты, формы духовной, нравственной, интеллектуальной жизни) составляло всего лишь «надстройку» над экономическим базисом.

Соотношение здесь – и современная гуманитарная мысль все более и более утверждается в этом – сложное, основанное на действии многих факторов, в том числе духовных, нравственных, которые взаимодействуют друг с другом, порой меняются местами, когда одни из них возвышаются, другие теряют свою силу, сходят со сцены. При этом подробное исследование права подтверждает то обстоятельство, что наряду с фактором преимущественно экономического порядка (собственностью) на жизнь общества решающим образом влияют еще две силы – «власть» и «идеи»1.

И если уж оправдано утверждать, что в обществе среди многообразных факторов, влияющих на общественную жизнь, должен все же наличествовать какой-то исходный «базис», то надо видеть, что для человека, для сообщества людей – существ разумных, подобный

«базис» (в особенности – в отношении институтов общества) следует искать в разуме, в его высших проявлениях, в разумной деятельности людей.

Если это верно, то в чем тут дело? Не в том ли, что влияние любой внешней силы на поведение человека, его образ действия, поступки так или иначе проходит «через его голову» – его мысль, чувства, другие стороны духовной жизни. Да, отчасти – в этом. Но не только и, пожалуй, даже не столько.

Суть дела в другом. В том, что именно в результате разумной деятельности людей известные формы этой деятельности объективируются, обретают самостоятельное автономное бытие, отчуждаются в самостоятельные институционные образования, т.е. как раз становятся институтами – процесс, в котором существенную роль играет важ-

124

1 См.: Проблемы теории права. 2-е. изд. М., 1995. С. 24–27.

Глава третья. Чистое право

нейшее проявление разума – письменная речь, письменность, дающая, по приведенному ранее свидетельству Рикера, эффект «семантической автономии». И хотя в результате институализации известных форм человеческой деятельности сложившиеся в этой связи институты по современным критериям и оценкам могут иметь негативное, антисоциальное значение (скажем, институты государства, выраженные в тираническом режиме власти), принципиально важным для человечества, его судьбы является то, что сами по себе эти институты изначально несут в себе позитивный потенциал разума. И что именно в таких институтах высшие проявления разума, самые значимые его ценности могут закрепляться, накапливаться, обогащаться и получать в таком качестве непрерывное бытие во времени как феномены культуры для всех людей, для будущих поколений.

Принципиальная важность существования и развития институтов под углом зрения содержащегося в них потенциала разума состоит, помимо всего иного, в том, что именно с данной стороны они способны помочь человеку противостоять таким исторически заложенным в человеке биосоциальным программам поведения людей (по своей силе и инерции имеющим по большей части доминирующее значение в людских поступках), как стремление к господству в системе иерархии, агрессивность, подавление слабого, захват и присвоение окружающих предметов, сфер и объектов господства. Именно с данной стороны они воспринимают другие природные задатки – те, которые выражают стремление к свободе, своей собственности, творчеству, наконец, к тому, что может быть названо «правом», уважением к нему.

Социальным институтом, содержащим и накапливающим позитивный потенциал разума, в условиях цивилизации и является право.

О фактическом содержании и предмете права. В связи с вопросами, рассматриваемыми в данной главе, достойна специального анализа проблема предмета права. Причем – в той ее постановке и истолковании, которые утвердились в советской юридической науке, приобрели чуть ли не аксиоматический характер и продолжают властвовать над умами многих отечественных юристов по сей день.

Сначала – некоторые соображения, относящиеся к представлениям о фактическом содержании права.

Напомню, что Кант, конструируя понятие чистого права, резко отделял право от внешних «предметов» и внешней «материи». В этой плоскости следует четко разграничивать «само» право и те внешние предметы, внешнюю материю, с которыми право имеет дело. Знаменатель-

125

Самое святое, что есть у Бога на земле

но при этом, что Кант проводит свои мысли «по максимуму» и относит к такого рода «предметам» не только природные объекты, вещи, продукты деятельности людей, но и цели1 (определяемые философом как явления людского произвола), человеческий опыт2, моральные основы и критерии поведения людей и даже, как было показано ранее, требования кантовского категорического императива, имеющего весьма отчетливую правовую ориентацию.

В то же время нужно, с опорой на фактический правовой материал, отдавать отчет и в том, что соотношение права и его «предмета» отличается противоречивостью и, пожалуй, парадоксальностью. При всей строгости приведенного разграничения оно в реальной жизни не устраняет связи юридического регулирования с его объектами, с общественными отношениями (и тем более – с целями, опытом, моральными критериями и, в особенности, с властью). Все эти внешние предметы и явления во многих случаях, и нередко весьма основательно, влияют – как мы видели – на правовое регулирование, даже в какой-то мере сказываются на его содержании, оставляют на нем свой «след», становятся неотделимыми от содержания прав и обязанностей. А что касается идеологии и власти, то они до последнего времени (в той или иной мере также и в настоящее время) глубоко проникали в содержание права, порождая такие правовые фантомы, как «право власти».

Выходит, наряду с собственным содержанием права (догмой права, особой юридической структурой, правовыми идеями) уместно говорить также и о фактическом содержании права.

Так что во всех случаях, независимо от философских подходов к рассматриваемому вопросу, предмет права должен находиться в поле зрения правового аналитика – теоретика и практикующегося юриста.

Не случайно поэтому юридическая наука видит в объекте прав и обязанностей (вещах, результатах действий, продуктах духовного творчества и др.) особый элемент в структуре правоотношения: от характера объекта в той или иной степени зависят особенности содержания прав и обязанностей.

126

1 Кант И. Сочинения на немецком и русском языках.

2 Там же. С.329.

Глава третья. Чистое право

Небезразличны для юридического регулирования и особенности предмета той или иной совокупности норм – отрасли объективного права, т.е. особенности той или иной разновидности опосредствуемых правом общественных отношений. По этой причине отраслевые кодифицированные акты в первых же своих статьях, как правило, определяют свой предмет – круг регулируемых данной отраслью отношений – трудовых, семейных, земельных и т.д. И это имеет немалое значение для определения сферы действия права, действия общих и специальных норм, применения права по аналогии, решения ряда других юридически важных вопросов.

Да и вообще не надо быть искусным правоведом, чтобы заметить, что своеобразие того или иного «предмета» определенным образом сказывается на юридических особенностях соответствующих нормативных положений. Одно дело, например, вопросы общей собственности, складывающиеся между компаньонами, пусть и близкими друзьями, а другое – казалось бы, те же самые вопросы в семье, где в отношениях между супругами действует режим особой разновидности общей собственности – совместная собственность.

Но суть проблемы о предмете права не в наличии известного влияния предмета права на особенности юридического регулирования (здесь явления – очевидные, и по этому вопросу взгляды Канта нуждаются в критическом восприятии, в уточнении), а в том, что в советской юридической науке «предмету» было придано ключевое, основополагающее значение в понимании права вообще и в первую очередь – в понимании своеобразия основных подразделений права – отраслей права.

Произошло это в советском обществе во второй половине 1930-х гг., когда началось возвеличивание официально пропагандируемого «советского права» и потребовалось определиться в обстановке тотального господства коммунистической идеологии с коренными юридическими проблемами.

И тогда сообразно идеологическому клише, настроенному на утверждение «простых истин» в духе марксистских постулатов, да еще – в условиях полного отрицания деления права на публичное и частное, официальным правовым идеологом А. Вышинским было провозглашено, что надо решительно отказаться от всяких «буржуазных юридических премудростей». И пора теперь, по его вещим словам, просто-напросто подразделять принципиально новое социалистическое право «по предмету»: существуют административные отношения и вот тебе – административное право, есть сфера трудовых отноше-

127

Самое святое, что есть у Бога на земле

ний и тут – трудовое право, победил колхозный строй и перед нами – колхозное право, развиваются социалистические имущественные отношения и их регулирует не некое частное право, а наше советское гражданское право и т.д.

Конечно, следует еще раз сказать: предмет регулирования, как и все фактические отношения, оказывает влияние на особенности их юридического регулирования, в том числе и на юридическую специфику отраслей права, влияние подчас – весьма существенное. Особенно – в отношении отраслей, которые не являются прямым выражением частного и публичного права, т.е. за пределами собственно гражданского и собственно административного права, или в отношении комплексных отраслей, когда в ходе социального и правового развития происходила своего рода «юридическая мутация». Но «предмет» не является единственным, а по основным пластам правовой системы – главным, определяющим фактором, обусловливающим деление объективного права на отрасли, а тем более – самую суть, природу права. В какой-то мере такой подход, когда в качестве исходного и единственного основания деления права по отраслям был по статусу идеологической директивы выдвинут «предмет», стал реакцией ортодоксальной идеологии сталинской школы на попытки, идущие в основном от пришедшей к концу 1930-х гг. в науку и преподавание дореволюционной правоведческой профессуры, возродить на советской почве буржуазные представления о «равенстве в праве», о «юридических гарантиях» и отвергнутых революцией категориях, что вело (и опасения на этот счет идеологов-сталинистов были оправданы) к возрождению идей частного и публичного права, правового ограничения власти и других не совместимых с коммунистической философией идей. Положения о «предмете», да к тому же еще изображаемые как распространенные на юриспруденцию категории марксистские взгляды о базисе и надстройке, приобрели в советской юридической науке значение неких фундаментальных, непререкаемых истин, не подлежащих обсуждению. И хотя была очевидной ограниченность действительного влияния «предмета» на особенности юридического регулирования1,

1 Исследование конкретного правового материала, в том числе и того, который наличествовал в советском праве, свидетельствовало о том, что «предмет» регулирования хотя и оказывает известное влияние на его содержание, все же не представляет собой основы для юридической специфики отраслей права. Такой подход выглядел примитивным даже с точки зрения марксистских философских постулатов, если уж совсем не упрощать их (по примеру того, как это делал по рецептам «мичуринской биологии», скажем, академик Лысенко, «объяснявший» биологические особенности организмов – пеночки, овса и овсюга – данными конкретных природных условий – тоже своего ро-

128

Глава третья. Чистое право

авторы, концентрирующие свои разработки на специальных правовых вопросах, проводили их под углом зрения «предмета»1.

К сожалению, и ныне, когда отечественная наука как будто бы распрощалась с догмами советского времени и по вопросам правовой системы возвращается к идеям частного и публичного права, идеологически гиперболизированные представления о «предмете» дают о себе знать. Так, нередко – в чем повинен и автор этих строк – особенности современного гражданского права, построенного на частноправовых началах, объясняются главным образом тем, что оно сложилось в соответствии с требованиями рыночной экономики (подчас частное право вообще именуют «рыночным правом») и что именно в этом качестве гражданское право стало источником и обителью основных устоев правовой культуры, оказав в таком отношении благотворное влияние и на публичное право.

Соотношение здесь, как уже отмечалось, другое – более тонкое, сложное и даже драматичное. Ключом к пониманию такого соотношения и стали категория чистого права, потенциал разума, с которыми напрямую связано формирование и бытие права.

1.