Негативный подход к проблеме соотношения природы и культуры

Каков аксиологический смысл видоизмененной человеком природы? Имеют ли оправдание те жертвы, что мы приносим на алтарь современной культуры, без которой не в силах суще­ствовать? Что же такое техника? И куда ведет нас ее самораз­витие?

1.

2. Вторую позицию обозначим как «радикалистскую». Она оценивает культуру с точки зрения общественной пользы. Польза — вот единственный критерий существования техни­ки. Она (т. е. техника) призвана принести блаженство людям, то безмерное и бессмысленное счастье, которое заключается в безделии. Чувственное наслаждение жизнью, удовлетворен­ность покоем и безмятежностью — вот что должна подарить техника. «О душе не могло быть и речи»^[75].

Эти две точки зрения сложились в XIX веке. Как видим, их объединяет одна идея — отрицание одушевленности техни­ческой стихии. Но к середине XX века на смену такому пони­манию приходит прямо противоположное: техника — не сово­купность машин и инструментов, это образ, стиль жизни, выражающийся в противопоставлении себя — природе. И, как таковой, он свойственен еще животным. Проявление техники возможно лишь через движение души живого существа. И только путем самораскрытия этой души может быть понята сущность техники. Такова идея О. Шпенглера.

Заметим, что её оригинальность состоит в выведении жизни техники из животного мира. Эту мысль пропустить нельзя, ибо она является ключевой в теории философа.

Животное, по мысли автора, постоянно борется за суще­ствование, против окружающей его природы. Так вот, не ин­струменты борьбы, а её тактика, способность выживания — и есть техника.

В старой философии существовала идея прогресса, вечно­го и бесконечного, ведущего к счастливому «далёко». Шпенг­лер отрицает это слабое утешение человеческого самосозна­ния. Как и Н. Бердяев, он признает только, что история должна иметь конец. Но если Бердяев видит в этом провиден- цию, смысл истории, обладающий религиозным характером, ту цель, к которой должно стремиться человечество, то у Шпенглера эта идея обретает иной окрас. Понимание бренно­сти человеческой жизни заставляет нас бороться за существо­вание, бороться жестоко и беспощадно, сражаться за «волю к власти» (Ф. Ницше). Из этого и состоит наша жизнь.

«Ибо человек является хищником »^[77]. Как доказать эту мысль? О. Шпенглер обращается к развитию души в природе. Пассивному существованию растений и травоядных он про­тивопоставил активное действие хищника — высшей формы жизни. Цель его бытия — самоутверждение через уничтоже­ние. Он максимально свободен и одинок. Величие человека в том, что он — хищник.

Несомненно влияние Ф. Ницше на О. Шпенглера. Отда­вая себе отчет в том, что он не сумеет доказать свое утвержде­ние биологически (впрочем, как и Дарвин не смог доказать своего), Шпенглер доказывает его идеально-психологически, исходя из общей ментальности человека. Человеку ведомы пространство и свобода, ему видим горизонт мира, находя­щийся во власти его взгляда. Он высматривает себе добычу. Свобода, господство и превосходство — измерения его жизни. Вся человеческая культура основана на понимании мира как жертвы, как добычи. Это ведет к противопоставлению внеш­ней природы и внутренней культуры, к войне природы и техники.

Техника животного и техника человека — две большие разницы. Если первая — это бессознательный инстинкт, под­чиненный законам природы, то вторая — независимая, уст­ремленная в будущее, личностная деятельность в целях само­развития.

Когда О. Шпенглер пишет о причине возникновения че­ловека, он, как и Дарвин, говорит о развитии руки. Однако было бы нелепо называть Шпенглера «дарвинистом». Он ничего не знает о предках человека, но твердо убежден, что это — не обезьяна. Ибо человек по природе — хищник. Единственное, чем можно объяснить возникновение человече­ского рода, — это мутация, стремительная, неожиданная и та­инственная.

Рука выбирает оружие. И не только выбирает, но и изо­бретает его. На это не способно ни одно другое животное, и здесь — превосходство человека над окружающим миром, ос­вобождение его от рабства у природы. Возникает мышление. Созерцательное мышление дает нам «священников, ученых, философов», практическое мышление — «политиков, воена­чальников, купцов». Управление огнем дарит невиданную ра­нее власть над природой.

Какова же душа господина мира? В чем ее сущность и смысл? Прежде всего — в том, что она отделяет себя от при­роды. Она подвигает руку на создание искусственного оружия, она зачинает искусство как антипод природы. Любое действие человека искусственно, неестественно, противоестественно. «У природы были вырваны привилегии творчества. Уже «свобод­ная воля» есть акт мятежа. Творческий человек выходит из союза с природой и с каждым своим творением он уходит от нее всё дальше, становится всё враждебнее природе»¹¹⁶. Чело­век поднимает руку на источник собственной жизни.

Однако природа сильнее. И здесь начинается трагедия культуры. История всех великих культур, по Шпенглеру, за­канчивалась их поражением. Война против природы безна­дежна, но будет вестись до смертного конца.

Таковы взгляды Освальда Шпенглера на проклятие в судьбах природы и техники. Человек, как и зверь, существо природное, но он удваивает себя: являясь животным, он созда­ет беспрецедентный, доселе невиданный мир культуры как протест против господства природы и попытку преодолеть её власть.

Чем объяснить глубокий пессимизм мыслителя? Статья «Человек и техника», основные идеи которой изложены выше, была опубликована в 1932 году, когда в Германии возникал фашизм. Возможно, эта ситуация и привела философа к столь скептическому взгляду на историю, на влияние техники на природу и общество. Есть ещё и теоретическая причина. О. Шпенглер перенес естественно-научную идею энтропии на общественно-исторический процесс, это и привело к учению о неизбежной гибели любой культуры.

Фактически он заявляет об «апокалипсисе западноевро­пейской культуры», воспевает «самоубийственную» актив­ность западного человека. Глубокая грусть охватывает читате­ля Шпенглера. Здесь нет места надежде. Но, может быть, её можно найти где-либо еще?

4.5.2.