с. пркдмвгюршзїнуданции

Значение римского права для настоящего времени.

Изложение его в курсе институций.

§35. Выше было замечено, что особенное правоведение занимается правом в его изолированности, следовательно, правом народа как такового, и что оно настолько переступает границы этого народа, насколько переходит их само его право.

Деятельность юриста, таким образом, посвящается праву своего народа. В этом лежит непосредственное практическое значение его науки, которая в особенности известна под именем юриспруденции.

Содержание каждой науки должно допускать и требовать применения к жизни, но бывают науки, у которых это применение имеет только посредственное действие. Это те общие науки, которых применение должно быть опосредствовано особенными науками, так как они вследствие непосредственного практического направления исказились бы в своем характере. Так, философии нередко случалось иметь философов, которые, вместо того чтобы смотреть на свою собственную задачу как на положительную, касающуюся высших интересов человека, и тем самым доставить науке вес и уважение, предпочитали учреждать государства, предлагать кодексы или устанавливать религию.

Конечно, было бы нелепее всего, если бы все это понимали в том смысле, что такое направление должно присутствовать не только во всей деятельности, в целом и в отдельности, что юрист не только обязан руководствоваться во всех своих исследованиях этой мыслью для своей последней цели — как это надлежит, — но что юриспруденция должна заниматься не чем другим, как исчислением юридических положений, которые могут быть применены непосредственно к настоящей жизни. Кто имел бы подобное представление о юриспруденции (и я не знаю, следует ли нам считать его невозможным потому только, что оно совершенно превратное), тот на вопрос, откуда подобному юристу достать эти юридические положения, не дал бы никакого ответа. С таким «практическим» взглядом на юриспруденцию он походил бы на садовника, которому, вследствие его непосредственной практической задачи, ничего не остава- лось бы делать, как только садить деревья с зрелыми плодами; на вопрос, откуда их взять, указали бы ему на соседа, имеющего их в своем саду.

Если право собственного народа считают предметом юриспруденции, то этим немецкая юриспруденция не изолируется и не поставляется в разобщение с юриспруденцией всех других народов, так чтобы этого общения можно было искать только в философии. Не только в правах всех народов, имеющих германское происхождение, заключается нечто общее, устанавливающее связь и в науке права, но, еще в большей степени, все европейские нации и их разветвления вне этой части света имеют в духовном наследии от древности общее достояние, связывающее их научную деятельность, и это достояние для юриспруденции составляет римское право. Влияние, которое оно посредственно и непосредственно оказало на права всех нынешних народов, представляется элементом, более всего связывающим их юриспруденцию. Вследствие этого римское право имеет двоякое значение. Во-первых, оно составляет самую значительную часть нашего нынешнего права, причем все равно, действует ли оно еще в прежней форме или приняло новую форму в новых законодательствах, содержание которых по большей части, именно в частном праве, основывается на римском праве.

Деятельность юриста, таким образом, посвящается праву своего народа. В этом лежит непосредственное практическое значение его науки, которая в особенности известна под именем юриспруденции.

Содержание каждой науки должно допускать и требовать применения к жизни, но бывают науки, у которых это применение имеет только посредственное действие. Это те общие науки, которых применение должно быть опосредствовано особенными науками, так как они вследствие непосредственного практического направления исказились бы в своем характере.

Конечно, было бы нелепее всего, если бы все это понимали в том смысле, что такое направление должно присутствовать не только во всей деятельности, в целом и в отдельности, что юрист не только обязан руководствоваться во всех своих исследованиях этой мыслью для своей последней цели — как это надлежит, — но что юриспруденция должна заниматься не чем другим, как исчислением юридических положений, которые могут быть применены непосредственно к настоящей жизни. Кто имел бы подобное представление о юриспруденции (и я не знаю, следует ли нам считать его невозможным потому только, что оно совершенно превратное), тот на вопрос, откуда подобному юристу достать эти юридические положения, не дал бы никакого ответа. С таким «практическим» взглядом на юриспруденцию он походил бы на садовника, которому, вследствие его непосредственной практической задачи, ничего не остава- лось бы делать, как только садить деревья с зрелыми плодами; на вопрос, откуда их взять, указали бы ему на соседа, имеющего их в своем саду.

Если право собственного народа считают предметом юриспруденции, то этим немецкая юриспруденция не изолируется и не поставляется в разобщение с юриспруденцией всех других народов, так чтобы этого общения можно было искать только в философии. Не только в правах всех народов, имеющих германское происхождение, заключается нечто общее, устанавливающее связь и в науке права, но, еще в большей степени, все европейские нации и их разветвления вне этой части света имеют в духовном наследии от древности общее достояние, связывающее их научную деятельность, и это достояние для юриспруденции составляет римское право.

В Германии находятся юристы, стремящиеся или совершенно вытеснить римские элементы из нашего права в пользу собственно немецкого, или по крайней мере подчинить их последнему; их можно уподобить тем, которые стремились спасти немецкое искусство пренебрежением античного искусства или видели в изучении греческих образцов порчу немецкой поэзии. Эти господа должны бы себе представлять историю гробницею, в которой лежат неподвижно в своих гробах отжившие народы со всеми произведениями своего духа без всякого влияния на потомство; но они должны бы в то же время считать злом как преемственную связь народов, так и общение одновременно живущих, напротив, всевозможное изолирование народа в прошедшем и настоящем — высшим благом; дело представляется в таком виде, как будто они для нашего туземного права завоевали то всемирное господство, которое приобрело себе уже почти за восемьсот лет римское право. Истинная обработка римского права для нынешней юриспруденции должна соответствовать двоякому его значению: как праву отдельного народа, в котором оно реципировано, и как всеобщему праву цивилизованных народов.

Но всякий, кто полагал бы достигнуть этой свободной науки без исследования римского права у самих римлян, не избег бы заблуждений; только кто занимался этим правом в его первоначальной родине, тот в состоянии идти с ним далее этой ограниченной почвы. Римское право есть та школа, которую юрист должен пройти, подобно художнику, начинающему с подражания образцу, оригиналу. Эта школа будет воодушевляться той будущностью, для которой должна служить приготовлением, но ей будет нелегко не относить жатвы ко времени посева.

В этом смысле главная основа преподавания права, которое называют институциями, имеет целью введение в римское право, как было у римского народа. ^