<<
>>

Статья 113. Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта

Комментарий к статье 113 1.

УК 1996 г. внес ряд важных дополнений в ранее действующие нормы (ст. ст. 104, 110, п. 5 ст. 38 УК РСФСР) о преступлениях, совершенных в состоянии сильного душевного волнения.

Закон напрямую теперь использует понятие "аффект" в качестве квалифицирующего признака. Конечно, терминология, традиционно использовавшаяся десятки лет, не являлась оптимальной. Понятие "сильное душевное волнение" призвано обозначить одно из временных особых психических состояний субъекта; оно носит оценочный, нестрогий характер и не соответствует психологической классификации эмоциональных состояний. Поэтому введение в закон понятия "аффект", как это сделано в комментируемых статьях, представляется адекватным.

В теории уголовного права в течение длительного времени правовое понятие "сильное душевное волнение" приравнивалось к психологическому "аффект". Это нашло свое отражение в том, что в тексте комментируемых статей "аффект" поставлен в скобках после слов "сильное душевное волнение". Однако полное отождествление этих понятий представляется спорным, хотя они близки по содержанию и в значительной степени действительно совпадают.

В конце XIX - начале XX в. понятие "аффект" употреблялось в психологии для обозначения любого волнения и наиболее близко принятому в настоящее время термину "эмоция". Позже термин "аффект" приобрел более узкое значение. Понятие "сильное душевное волнение" отражает количественную характеристику эмоциональной реакции. Действительно, волнение может характеризоваться различной интенсивностью, быть более или менее сильным. Аффект же в современной психологической литературе рассматривается как эмоциональный процесс, качественно отличный от любого душевного волнения, в том числе и сильного, имеющий свою специфическую природу и динамику. Степень волнения является важным, но не самым существенным признаком аффекта.

Принципиально неверной является высказанная в литературе точка зрения о том, что якобы в новом Кодексе принята более широкая норма - смягчающим обстоятельством признается не только аффект, но и любое состояние, возникшее в ответ на противоправное или аморальное поведение потерпевшего, явившееся поводом для преступления.

Аффект - бурный и кратковременный эмоциональный процесс, оказывающий влияние на сознание и деятельность человека и сопровождаемый изменениями в деятельности двигательной, эндокринной, сердечно-сосудистой и других систем организма. Это внезапно возникшая, быстро протекающая и крайне интенсивная эмоция, охватывающая личность, направляющая ее поведение и характеризующаяся специфическими изменениями всего внешнего облика человека. По содержанию переживаний можно выделить аффекты радости, страха, гнева, ужаса, отчаяния и пр. В судебной практике чаще всего возникает необходимость в установлении аффекта гнева (реже - страха, ужаса) у человека в момент совершения противоправных действий. 2.

К сожалению, вместо использования более современной терминологии, как это произошло в Особенной части УК, законодатель вообще исключил это эмоциональное состояние из перечня смягчающих обстоятельств, указав лишь на противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления. При этом достигнут эффект упрощения использования соответствующего смягчающего обстоятельства. Но оптимальным это решение не является. Формулировка закона весьма конкретна: смягчающее ответственность значение (в смысле ст. 61 УК) придается именно аморальным или противоправным действиям потерпевшего, а не какому бы то ни было ответному эмоциональному состоянию (см. комментарий к ст. 61). 3.

Комментируемые статьи определяют условия, при которых сильное душевное волнение (аффект) оказывает влияние на уголовную ответственность. В качестве квалифицирующего признака это эмоциональное состояние выступает в случае, если оно:

а) возникло внезапно;

б) вызвано насилием, издевательством или тяжким оскорблением, иными противоправными или аморальными действиями потерпевшего;

в) вызвано длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего. 4.

Структура составов преступлений, совершаемых в состоянии аффекта, сложна и весьма специфична по сравнению со структурой других составов убийств. Их конструкция предполагает учет не только правовых, но и психологических обстоятельств.

Очевидно, что применительно к аффективным преступлениям потерпевшему принадлежит особая роль, активный характер действий которого выражается в общественно порицаемых поступках.

Состояние аффекта переживается человеком как навязанное, независимое от его воли, что в значительной степени связано с внезапностью его возникновения.

Необходимым условием для квалификации деяний по ст. ст. 107 и 113 УК является внезапность его возникновения.

В литературе встречается мнение, что внезапность сильного душевного волнения состоит в том, что оно возникает немедленно, как ответная реакция на тяжелое оскорбление или насилие, разрыв во времени между тяжким оскорблением или насилием и сильным душевным волнением (аффектом) невозможен. Проблема внезапности возникновения сильного душевного волнения (аффекта), таким образом, рассматривается с точки зрения того, какой промежуток времени может пройти от момента оскорбления или насилия до ответных противоправных действий. При этом внезапность понимается как немедленное реагирование в ответ на противозаконное поведение потерпевшего, как отсутствие разрыва во времени между насилием и совершением ответных действий.

Более справедливой представляется точка зрения, согласно которой значение имеет разрыв во времени не только между неправомерными действиями потерпевшего и ответными действиями виновного, но и между моментом возникновения сильного душевного волнения (аффекта) и совершением преступных действий.

Психологически внезапность следует понимать в смысле внезапности субъективной, т. е. неожиданного для самого субъекта возникновения эмоциональной вспышки. Субъективная внезапность возникновения аффекта может иметь место с одинаковой вероятностью как в случае воздействия сильного аффектогенного раздражителя, так и в результате аккумуляции аффективных переживаний.

В психологии известно, что повторение ситуаций, вызывающих отрицательные аффективные состояния, ведет к накоплению отрицательных эмоций, аккумуляции аффекта, что может приводить к возникновению аффективного взрыва в ответ на, казалось бы, незначительный повод. В последнем случае может сложиться впечатление, что субъект должен был уже привыкнуть, приспособиться к аффектогенным раздражителям или же, наоборот, у него сформировалась внутренняя готовность к аффективной вспышке. При таком взгляде действительно возникает иллюзия отсутствия элемента внезапности. Ошибочность такого подхода состоит в подмене субъективной внезапности кажущейся подготовленностью вспышки всем ходом событий, в игнорировании того факта, что аффективные ситуации называют не привыкание, а аккумуляцию аффекта.

Субъективное переживание аффекта как состояния внезапного связано и с тем обстоятельством, что аффект - это не просто сильное волнение или интенсивная эмоция, а состояние качественно, принципиально иное по сравнению даже со значительным эмоциональным напряжением, характеризующееся специфическим влиянием на сознание и деятельность человека. Поэтому даже в тех случаях, когда аффект возникает в ответ на внешне незначительный стимул на фоне длительных эмоциональных переживаний (в результате перехода количественных изменений в качественные), это состояние субъективно воспринимается как неожиданное, новое, внезапное.

Внезапность в психологическом смысле является одной из характеристик аффекта, и представляется неоправданным выделение и анализ этого признака вне исследования динамики и иных специфических признаков данного психического состояния. Решение вопроса о внезапности возникновения сильного душевного волнения (аффекта) в каждом конкретном случае должно опираться на всестороннее изучение всех имеющихся по делу данных. Однозначное для всех случаев определение конкретного промежутка времени между поводом и ответной реакцией не представляется возможным. 5.

Важным условием применения комментируемых статей является насилие, тяжкое оскорбление со стороны потерпевшего. Здесь в большинстве случаев речь идет о физическом насилии: телесных повреждениях, ударах, побоях и пр. Однако нельзя исключить, что применение угроз и психического насилия в не меньшей степени может способствовать возникновению состояния аффекта, поскольку появление аффекта не определяется непосредственно внешними причинами (физическим или психическим насилием), а зависит от воздействия на человека лишь в соответствии с субъективным их значением (здесь важны особенности личности, ее прошлый опыт, мотивы деятельности, потребности и пр.).

Как форма насилия тяжкое оскорбление со стороны потерпевшего в соответствии с законодательством служит одним из оснований для применения более мягкой санкции при квалификации деяния. Рассматривая психологическое содержание действий виновного, реагировавшего на действия потерпевшего, как смягчающее обстоятельство, подчеркнем, что для его диагностики значимо субъективное восприятие ситуации, а не предустановленно типизированная ее оценка. Поэтому малоперспективной для правового регулирования, следственной, судебной и экспертной практики представляется дискуссия о том, возможен ли аффект, если унижение чести и достоинства с точки зрения объективной картины не является "грубым и глубоким", может ли с точки зрения нормального человека "менее тяжкое оскорбление" вызвать особенно болезненную реакцию.

Сами понятия "тяжкое оскорбление" и "менее тяжкое оскорбление" имеют оценочный характер, и практическое их использование вряд ли может быть свободно от субъективизма оценивающего их. Тем не менее очень важно найти хотя бы самые общие принципы оценки тяжести оскорбления.

Наиболее распространенным является определение тяжкого оскорбления как грубого унижения чести и достоинства личности, при этом подчеркивается, что "менее тяжкое оскорбление" не должно вызывать особенно болезненной реакции.

Оба эти положения имеют один общий недостаток: они не учитывают субъективного фактора, личностного смысла ситуации для субъекта, значимости для него нанесенного оскорбления. С психологической точки зрения отсутствует прямая внешняя зависимость между объективной тяжестью оскорбления и субъективным его восприятием, величиной ответной эмоциональной реакции человека. Следовательно, поводом для аффективной разрядки может служить внешне самый незначительный стимул, в том числе, конечно, и "менее тяжкое оскорбление". 6.

Выше указывалось, что одной из новаций комментируемых статей стало введение важного квалифицирующего признака: наличия длительной психотравмирующей ситуации, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего. Экспертная практика однозначно свидетельствует о распространенности случаев длящегося развития аффектогенной ситуации по типу накопления переживаний, нередко не в полной мере осознаваемых субъектом. Этот процесс может протекать в течение многих месяцев или даже лет. К аккумуляции аффекта ведет повторение ситуаций, вызывающих негативные эмоциональные переживания, аффективную напряженность. В подобных случаях бурная эмоциональная реакция (аффект) может быть спровоцирована и, казалось бы, незначительным, ничтожным поводом по принципу последней капли.

7. Большое значение в литературе придается вопросу о правильной квалификации преступных действий, совершенных в состоянии аффекта в случаях, когда имеются внешние признаки (большое количество ранений, повреждений и пр.), которые могут свидетельствовать об особой жестокости (см. комментарий к ст. 63).

Жестокость при совершении преступления в состоянии аффекта не является основанием для квалификации противоправных действий как совершенных при отягчающих вину обстоятельствах.

Особая жестокость характеризует способ совершения преступления, обусловленный отношением обвиняемого к жизни, здоровью, человеческому достоинству потерпевшего. К объективным признакам особой жестокости обычно относят: использование при совершении преступления мучительного для потерпевшего способа, длительные изощренные издевательства над человеком, причинение ему каких-либо избыточных дополнительных моральных и физических страданий. К числу субъективных признаков особой жестокости относится способность обвиняемого в момент совершения преступления понимать, что его действия причиняют потерпевшему тяжелые моральные или физические мучения, желание или допущение их наступления, пренебрежение страданиями потерпевшего при их осознании или способности осознавать, если даже обвиняемый не стремился специально к их причинению.

Преступление может быть квалифицировано как совершенное с особой жестокостью только в результате исследования обеих сторон (объективной и субъективной) обстоятельств, отягчающих ответственность. Весьма спорной в этой связи представляется позиция Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ по делу об убийстве Ф. Поддерживая вменение виновным убийства с особой жестокостью, коллегия сослалась лишь на то, что "потерпевшая испытывала особые страдания". Но ведь задача доказывания здесь состояла не только в установлении факта особых страданий потерпевшей, но и в том, чтобы установить осознание и желание виновных причинить такие страдания. Без помощи психолога эта задача во многих случаях не может быть решена.

Множественность нанесенных потерпевшему ранений, применение при совершении преступления орудий, увеличивающих длительность и тяжесть физических страданий, и подобные объективные признаки особой жестокости не дают достаточных оснований для признания противоправных действий совершенными с особой жестокостью. Аффективные преступления в силу наличия в действиях автоматизмов как раз характеризуются подобными признаками: в практике судебно-психологической экспертизы нередки случаи, когда под влиянием аффекта действия виновного состоят в нанесении множества ранений, большого количества ударов.

В состоянии аффекта, сильного нервно-психического напряжения, вызывающих сужение сознания и снижение способности контролировать свои действия, обвиняемый может быть лишен способности оценивать страдания потерпевшего, осознавать, что ему причиняются особые мучения, выбирать орудия и способы действий. Более того, кажущаяся жестокость при совершении преступления может рассматриваться наряду с другими признаками, характеризующими это эмоциональное состояние как доказательство наличия автоматизмов, характерных для аффекта, т.е. сама по себе может служить одним из признаков состояния аффекта.

Действия при аффекте часто имеют выраженные элементы автоматизма, что может проявляться в нанесении потерпевшему большого количества ударов или ножевых ранений. При этом подобные действия внешне могут производить впечатление крайне жестоких. В этих случаях, даже при наличии формальных внешних признаков жестокости, преступление не может считаться совершенным с особой жестокостью, так как отсутствуют ее субъективные признаки.

Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 27 января 1999 г. N 1 подчеркнул, что понятие особой жестокости следует связывать как со способом убийства, так и с другими обстоятельствами, свидетельствующими о наличии в действиях виновного жестокости. Об особой жестокости может говорить применение пыток в процессе убийства, истязания, глумление над жертвой либо если убийство совершено способом, который заведомо для виновного сопряжен с причинением потерпевшему особых страданий (использование мучительного яда, сожжение заживо, большое количество телесных повреждений, носящих характер истязания, и пр.). При этом необходимо, чтобы виновный осознавал, что причиняет потерпевшему особые страдания (Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 3. С. 22).

Особая жестокость может выражаться в совершении убийства в присутствии близких потерпевшему лиц при условии, если виновный осознает, что причиняет своими действиями особые страдания не только жертве, но и близким ей лицам. С учетом сказанного полагаем, что в законодательстве и практике необходимо закрепить такой признак особой жестокости, как осознание виновным того, что его действия причиняют особые страдания потерпевшему или его близким. 8.

Убийство, совершенное в состоянии аффекта, даже применительно к ч. 2 ст. 105 УК не должно квалифицироваться как совершенное при отягчающих обстоятельствах, поскольку закон, смягчая наказание за убийство в состоянии сильного душевного волнения, рассматривает его как самостоятельный состав убийства при смягчающих обстоятельствах. Такое решение данного вопроса содержалось и в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 1992 г. N 15 "О судебной практике по делам об умышленных убийствах" (Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. N 2. С. 13). Не случайно убийство двух и более лиц, совершенное в состоянии аффекта, предусмотрено не ст. 105, а ч. 2 ст. 107 УК, чего не было в ранее действовавшем УК РСФСР.

При квалификации противоправных действий по ст. 107 УК именно наличие аффекта является основной предпосылкой для признания действий менее общественно опасными и менее упречными по сравнению с другими противоправными действиями. Косвенно о том, что законодатель придает решающее значение здесь именно состоянию аффекта, свидетельствует и то, что УК 1996 г. исключил содержавшееся в прежнем Кодексе указание на необходимость учета того, что противоправные или аморальные действия потерпевшего "могли повлечь тяжкие последствия для виновного или его близких" (ст. 104 УК РСФСР). Вместе с тем, как уже указывалось, закон существенным образом ограничивает ситуации, когда аффект является обстоятельством, смягчающим вину. 9.

Квалификацию аффективных действий по привилегированным статьям УК (107, 113) некоторые научные и практические работники связывают с внешними обстоятельствами совершения преступления, не учитывая того, что аффект не является обязательным и неизбежным их следствием. Сторонники такого подхода исходят из того, что состояние сильного душевного волнения (аффект) - чисто юридическая оценочная категория, для диагностики которого необходимы только правовые знания, а также самая общая осведомленность в психологических вопросах. Указывая на то, что в юридических вузах в качестве специальной дисциплины введено преподавание юридической психологии, они делают вывод, что работники правоохранительных органов достаточно компетентны в вопросах диагностики аффекта.

Стремление к упрощению и формализации задачи установления аффекта в действиях обвиняемого приводит к тому, что диагностика эмоционального состояния обвиняемого (подсудимого) подменяется установлением юридически значимых обстоятельств, определяющих границы, при которых аффект уменьшает уголовную ответственность. При этом неоправданно преувеличивается значение обстоятельств, провоцирующих аффект, считается, что его наличие однозначно вытекает из констатации квалифицирующих признаков ст. 107 (ст. 113) УК. Отсюда установление состояния аффекта в момент совершения преступления сводится к фиксации следующих обстоятельств: провокации со стороны потерпевшего - насилия, издевательств или тяжкого оскорбления с его стороны; направленности агрессивных действий на самого виновного или его близких; внезапности возникновения сильного душевного волнения (аффекта); отсутствия заранее обдуманного умысла у виновного и пр.

При таком подходе зачастую не уделяется достаточного внимания выяснению особенностей поведения человека в момент совершения им преступления и непосредственно до и после этих действий, специфике его внешнего вида в этот период времени и иным значимым моментам, которые могут быть использованы как индикаторы психического состояния. Не учитываются особенности личности, субъективный фактор в восприятии ситуации, ее личностный смысл.

Как уже указывалось, при формулировании ст. 107 УК законодатель учел рекомендации психологов о необходимости законодательного закрепления того, что аффект нередко возникает в результате аккумуляции переживаний. По сравнению со ст. 104 УК РСФСР введено существенное нововведение - указание на то, что аффект может быть связан также с длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего. Однако теперь и это обстоятельство в некоторых случаях рассматривается правоприменителями именно в качестве доказательства наличия самого аффекта в действиях обвиняемого (подсудимого).

Неправомерные или аморальные провоцирующие действия потерпевшего, безусловно, могут способствовать возникновению аффективного состояния у субъекта. Однако даже квалифицированный психологический анализ ситуации совершения преступления, внешних обстоятельств не дает оснований для суждений о степени выраженности и интенсивности этого состояния. Тем более такие сведения не позволяют судить о том, находился ли человек в момент совершения противоправных действий в состоянии аффекта. Правильное решение этого вопроса в значительной степени зависит от глубокого и верного понимания природы аффекта, установления самого факта наличия внезапно возникшего сильного душевного волнения в момент совершения преступных действий, психологического изучения личности и ситуации, их соотношения, что требует выяснения дополнительных сведений и данных, которые могут быть получены на предварительном следствии и в судебном заседании.

10. В теории уголовного права уголовная ответственность связывается с волевым поведением, с возможностью человека произвольно регулировать свои действия и поступки на основе сознательного отношения к окружающему в момент совершения преступления.

Психологический механизм преступного деяния, который соответствует правовому понятию виновного поведения, включает принятие решения о противоправном поведении (и его реализации):

а) избирательно, т.е. при наличии возможности воздержаться от данного решения;

б) на основе определенного мотива (группы мотивов);

в) с осознанием вредных последствий (общественной опасности) своих действий, желанием, предвидением или их допущением. О виновном поведении (преступлении) можно говорить только в тех случаях, когда доказано, что в конкретном поведении реализовалось решение вменяемого субъекта, который действовал осознанно и обладал свободой воли;

г) с готовностью осуществить свои действия вопреки предвидению или допущению общественной опасности последствий; с осуществлением соответствующих поступков, действий, включая нарушение запретов и преодоление препятствий. Одним из ключевых для психологической характеристики виновного поведения является понятие желания (хотения, стремления) воздействовать определенным образом на объект деяния.

В этой связи распространение получила точка зрения, связанная с отрицанием наличия импульсивных действий в состоянии аффекта: при совершении преступления в состоянии сильного душевного волнения (аффекта) виновный не только предвидит наступление преступного результата, но и направляет свою волю на его достижение. Действия лица не теряют волевого характера, так как преодоление аффекта возможно в начальной стадии его развития. Сторонники этой позиции особо подчеркивают, что в рассматриваемых случаях действия не являются непроизвольными, носят целенаправленный характер; для преступления, совершаемого в состоянии аффекта, как сложного волевого действия присуще планирование, которое включает в себя выбор средств и путей, ведущих к достижению цели. При этом сознание хотя и сужено, тем не менее до начала развития аффективной вспышки субъект способен удержать себя, остановить развитие событий. 11.

На самом деле уголовная ответственность может быть связана не только с волевым поведением, но и с таким импульсивным поведением, когда субъект имеет способность включить в поведение волю. Поэтому наказуемость аффектированного преступления обосновывается тем, что, во-первых, аффективные действия не относятся к числу таких, которые не могут быть преодолены, и, во-вторых, аффект не полностью исключает сознательный контроль человека, а лишь уменьшает его. Способность подавлять наступление аффекта связана с его первой, подготовительной стадией развития. Возможность воздержаться от совершения аффективно-противоправных действий является основанием для уголовной ответственности за такие деяния. Иными словами, ответственность обосновывается неиспользованием субъектом реальной возможности предупредить действия в состоянии аффекта путем подавления или переключения своих эмоциональных переживаний.

Психологи и юристы, разрабатывающие проблему аффекта в уголовном праве, традиционно исходят из того (эту позицию разделил и законодатель), что в этих случаях хотя и затрудняется избирательность поведения, в связи с чем ответственность и наказание смягчаются, но в принципе она сохраняется. Хотя сознание человека, который попадает во власть аффективного раздражителя, не замечая других аспектов происходящего, существенно сужено, находится как бы в "шорах", но предполагается, что в принципе он мог бы взять себя в руки, сдержаться, остановить развитие событий. Состояние аффекта ослабляет контроль человека над своим поведением и способность управлять своими поступками, что и определяет степень уголовной ответственности за противоправное поведение. Именно этим объясняется тот факт, что состояние аффекта в момент совершения преступных действий лежит в основе привилегированного состава убийства и причинения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью. 12.

С высказанной точкой зрения можно согласиться лишь частично. Из того, что преодоление аффекта в начальной стадии возможно, еще не следует, что он может быть подавлен на вершине своего развития, когда совершаются аффективные действия, первоначально, возможно, и целенаправленные, но в значительной степени утрачивающие это свое качество в процессе развития аффекта.

Неверно говорить и о неполной потере произвольности действий, совершенных под влиянием аффекта. Действия эти вырываются у человека в виде автоматической разрядки возникшего аффективного напряжения при уменьшенном сознательном контроле и волевой регуляции. При аффекте очень сильное эмоциональное возбуждение тормозит сознательную интеллектуальную деятельность, возникает напряжение, при котором любой повод может вызвать разрядку в виде импульсивных действий, основной характеристикой которых является сравнительно малая степень их сознательности. Полагаем, что к действиям "на вершине" аффекта не всегда можно применить критерий осознанно-волевого поведения.

Конечно, до начала самого аффекта, реализации его в действиях субъект в большинстве случаев сохраняет способность к осознанию и руководству своим поведением в смысле удержания себя от аффективных действий или переключения их на незначимый с точки зрения уголовно-правового запрета объект. Однако в фазе наиболее интенсивного переживания аффекта сознание субъекта изменяется (сужается), что приводит к непоследовательности поведения, нарушает его целенаправленность и упорядоченность, исключает возможность полностью руководить своими действиями, осуществлять волевое произвольное поведение. Аффект приводит к нарушению сложной структуры волевых действий, которые включают в себя осознание цели действия, процесс принятия решения, выработку плана действий и сознательный контроль за исполнением задуманных действий.

Наш подход, уточняющий традиционный, приводит к выводу, имеющему принципиальное значение, в том числе при обсуждении компетенции эксперта-психолога в рассматриваемых случаях. Имеются ситуации (речь, как правило, идет об интенсивных однократных воздействиях - внезапном неожиданном совершении будущим потерпевшим или третьим лицом действий, связанных с особым цинизмом, грубостью, жестокостью и пр.), глубоко затронувшие честь, достоинство и неприкосновенность личности либо характеризующиеся систематическими противоправными (аморальными) действиями, создавшими устойчивый стресс. Здесь восприятие названных обстоятельств фактически совпадает с наступлением аффективной разрядки, не оставляя возможности даже для свернутой оценки ситуации; самоконтроль уже на стадии, предшествующей развитию аффекта, практически подавлен, невозможен с самого момента появления эмоциогенного раздражителя, и субъект не может удержать себя от аффективной разрядки. Тем более что могут наложиться условия "второго уровня", снижающие контроль поведения и при обычных условиях: сильная усталость, соматические и функциональные расстройства, болезненные состояния психики и пр. Здесь следует напомнить о необходимости различения состояний сильного эмоционального возбуждения - аффекта (гнев, страх, радость и пр.), при которых может сохраняться ориентация и контроль состояний крайнего возбуждения, описываемых такими словами, как "ужас", "паника", "бешенство", "экстаз", "полное отчаяние", когда ориентация и контроль практически невозможны.

Ситуации такого рода могут быть диагностированы в рамках судебно- психологической экспертизы. Представляется, что наличие этого заключения обязывало бы следователей и суд рассмотреть вопрос, не выходит ли данный случай за пределы обычного смягчающего значения аффекта, имелась ли реально хотя бы минимальная возможность избирательного поведения, а следовательно, вина в уголовно-правовом смысле <1>.

<1> Для решения вопроса о наличии или отсутствии вины необходима и оценка того, сохранилась ли практическая способность субъекта осознавать значение своих действий и руководить ими уже в состоянии аффекта.

13. Проблема аффекта как смягчающего вину обстоятельства имеет еще один аспект. Необходимо строго разграничить вопрос о наличии аффекта и вопрос о его значении для уголовного дела. На практике же они нередко отождествляются. В результате эксперт, давая заключение, " оглядывается" на юридические конструкции, правовые последствия своих выводов, а следователь и судья автоматически интерпретируют наличие аффекта как смягчающее обстоятельство.

Между тем компетенция эксперта исчерпывается вопросом о самом наличии аффекта или иного эмоционального состояния, не достигающего степени аффекта, но могущего оказывать влияние на сознание и поведение субъекта <1>, а также о наличии "вторичных условий", еще более увеличивающих вероятность возникновения аффекта и ослабляющих способность субъекта сопротивляться его возникновению.

<1> Вторая часть вопроса сравнительно редко встречается в следственной и судебной практике. Возможно, потому, что иные эмоциональные состояния, которые также могут быть вызваны антиобщественными действиями потерпевшего, не выделены специально в перечне смягчающих обстоятельств. Это представляется пробелом закона и практики.

При установлении этих обстоятельств эксперт не должен быть связан юридическими конструкциями ограничительного плана, например, принятыми в юриспруденции указаниями на предельное время, разделяющее действия потерпевшего и виновного лица. Наоборот, законодатель должен ориентироваться на психологическое понятие аффекта, иного эмоционального состояния. Оценку же уголовно-правового значения этих обстоятельств - "обычное" смягчающее основание назначения наказания - "ниже низшего предела", освобождение от наказания вообще - дает орган, осуществляющий судопроизводство и учитывающий все эти возможности, а не только одну из них.

Этот орган, как представляется, может сделать вывод и о том, что смягчающее вину значение аффекта нейтрализуется в конкретном случае механизмом его возникновения, например связью его с состоянием опьянения или же отсутствием связи с антиобщественным поведением потерпевшего. С точки же зрения эксперта, легкая степень опьянения - один из возможных факторов, способствующих возникновению аффекта, и ничего более. Эксперту безразлично и то, связан ли источник возникновения аффекта с противоправными или аморальными действиями потерпевшего или же вообще с теми или иными действиями этого лица. 14.

Недостаточное качество расследования по делам об убийствах, имеющих аффективную окраску, приводящее к объективному вменению или уходу преступника от ответственности, во многом связано именно с неиспользованием специальных психологических познаний.

В этой связи отметим: -

недостаточный объем и качество психологической подготовки и переподготовки следователей, дознавателей, оперативных работников, в том числе относительно психологической специфики дел об аффективных преступлениях; -

наличие принципиально неверно ориентирующих утверждений в правовой литературе для этих работников (включая пособия и комментарии). Достаточно вспомнить об отождествлении понятия аффекта и сильного душевного волнения, юридического и психологического критерия вменяемости, "трактовке" понятия и значения личности виновного и мотива и пр.; -

отсутствие целевой программы удовлетворения потребностей органов расследования в адекватных психологических рекомендациях.

Эти и другие причины ограничивают использование психологических знаний по рассматриваемой категории дел, несмотря на актуализацию задач борьбы с умышленными убийствами. По нашим данным, примерно по половине уголовных дел при наличии версии об аффекте, а тем более об ином сильном эмоциональном переживании психологической экспертизы не назначалось. До недавнего времени (введения в действие УК 1996 г.) вопрос об отсроченном аффекте (в результате аккумуляции аффективных переживаний), от которого могла зависеть не только судьба, но подчас и жизнь виновного, рассматривался экспертом обычно только по собственной инициативе в процессе ответа на вопрос, поставленный в общей форме. Да и сейчас в силу определенной инерционности практики по подобным делам далеко не во всех необходимых случаях назначается психологическая экспертиза. Еще меньше интереса пока проявляет следственная практика к вопросу о значении иных сильных эмоций мотивообразующего характера или проявляющихся непосредственно в ситуации деяния. 15.

Основаниями для назначения судебно-психологической экспертизы аффекта могут быть:

необычное поведение обвиняемого в момент совершения противоправных действий;

наличие большого количества ранений или ударов большой силы, множественные повреждения на теле потерпевшего;

запамятование обвиняемым отдельных эпизодов происходившего;

показания свидетелей о внезапном резком изменении внешнего вида и поведения преступника;

наличие длительных неприязненных отношений между потерпевшим и обвиняемым, способствующих накоплению аффективных переживаний, и пр.

При организации судебно-психологической экспертизы у практических работников нередко возникают трудности, связанные с отсутствием в нашей стране специальных экспертных учреждений и штатных экспертов-психологов. Поэтому производство экспертиз такого рода поручают лицам, имеющим высшее психологическое образование, с учетом их специализации и рода научной и практической деятельности. При выборе экспертов следует учитывать их профессиональную специализацию. Наиболее целесообразно проведение судебно-психологических экспертиз аффекта поручать психологам, занимающимся изучением и диагностикой различных эмоциональных процессов и состояний, сотрудникам кафедр педагогики и психологии университетов, педагогических институтов, а также психологам, работающим в психиатрических больницах. 16.

При проведении судебно-психологической экспертизы состояния аффекта необходимо использовать комплекс методов, так как ни один из них, взятый в отдельности, не может выявить достаточной для категорического вывода информации.

Этот комплекс должен включать в себя: 1)

изучение материалов уголовного дела; 2)

анализ анамнестических сведений; 3)

беседу с обвиняемым, а при необходимости и участие в его допросе; 4)

экспериментальное, в том числе тестовое, обследование подэкспертного; 5)

ретроспективный психологический анализ поведения подэкспертного в момент совершения противоправных действий, до и после них (специфический экспертный метод) и, возможно, другие.

К числу материализованных источников информации о психической деятельности человека могут относиться вещественные доказательства, протоколы допросов, документы, продукты психической деятельности (дневники, письма и пр.), зафиксированные результаты экспериментально-психологического обследования обвиняемого. 17.

Данные о личности могут быть получены: 1)

в ходе изучения материалов уголовного дела. В процессе их изучения эксперт должен проанализировать все сведения, характеризующие личность подэкспертного: характеристики (в первую очередь не формальные, производственные, а полученные от свидетелей по делу - родственников, сослуживцев, знакомых); анамнестические сведения (в том числе содержащиеся в актах судебно-психиатрических экспертиз и других документах); 2)

в процессе беседы с подэкспертным выясняются сведения:

а) о семье, взаимоотношениях родителей между собой, их отношении к детям, взаимоотношениях подэкспертного с другими членами семьи; в некоторых случаях эти данные позволяют выявить стереотипы агрессивного поведения у подэкспертного, усвоенные в детстве; 6)

о наличии травм головы, хронических заболеваний и других факторов, способствующих формированию эмоциональной неустойчивости, повышенной утомляемости у подэкспертного;

в) об обучении в школе, общем развитии, круге интересов, запасе знаний, удовлетворенности полученным образованием, работой, занимаемой должностью;

г) о взаимоотношениях с друзьями, родственниками, сослуживцами (преобладающий, характерный для подэкспертного способ выхода из эмоционально значимых ситуаций - агрессия, сублимация, регрессия).

В процессе беседы необходимо обратить внимание на особенности восприятия ситуации, представляющей содержание уголовного дела;

3) в результате применения экспериментальных методик - изучение познавательной сферы, самооценки, некоторых черт характера, особенностей эмоциональности, направленности личности, ее защитных механизмов и пр.

Психологическое изучения личности подэкспертного в ходе проведения судебно- психологической экспертизы состояния аффекта чрезвычайно важно. Поэтому нередко практические работники ставят перед экспертом самостоятельный вопрос о том, могли ли характерологические особенности подэкспертного, и, в частности, особенности его эмоциональной сферы повлиять на поведение в период совершения преступления или в предшествующий ему период. Однако даже если подобный вопрос специально не выносится на рассмотрение экспертизы, решение его является составной частью психологической диагностики аффекта в рамках уголовного дела.

Изучение личности, хотя и не исчерпывает всех вопросов, требующих своего разрешения для диагностики физиологического аффекта, является необходимым, так как действие сложной аффектогенной ситуации всегда опосредовано особенностями человека, находящегося в этих условиях, индивидуальными свойствами его психики и нервной системы, зависит от его индивидуально-психологических особенностей. В определенном смысле можно говорить о том, что аффективные правонарушения подготавливаются всей логикой развития личности, уже в процессе ее развития проявляясь в негативизме, упрямстве, завышенной самооценке, повышенной обидчивости и пр. 18.

Необходимым звеном в экспертном исследовании является психологическое изучение ситуаций, способствующих появлению и провоцирующих возникновение данного эмоционального состояния.

В реальных условиях состояние аффекта может возникнуть:

а) в ответ на неожиданный сильный раздражитель при отсутствии заранее подготовленной программы поведения; при этом сила воздействия раздражителя определяется в первую очередь субъективным смыслом событий и ситуаций, в которых действует человек;

б) в результате постепенной аккумуляции аффективных переживаний в условиях травмирующей психику обстановки; к аккумуляции аффекта ведет повторение ситуаций, вызывающих аффективную напряженность. В подобных случаях бурная эмоциональная реакция (аффект) может быть спровоцирована и, казалось бы, незначительным, ничтожным поводом по принципу последней капли. Выше уже указывалось, что последний вид аффекта законодательно закреплен в УК 1996 г. 19.

Ретроспективный анализ психического состояния основан на системе диагностических признаков, отражающих свойственную аффекту дезорганизацию интеллектуальных и волевых процессов, которая проявляется в поведении человека.

К числу диагностических признаков аффекта относятся: 1)

изменения сознания. Одной из наиболее важных и существенных характеристик аффекта является влияние его на способность человека в полной мере сознавать значение своих действий и руководить ими. Это объясняется тем, что при аффекте происходят сужение сознания, концентрация его на аффективно значимых переживаниях. Внешне это выражается в нарушении адекватности, целенаправленности и последовательности поведения; при этом человек совершает действия, обращенные на ближайшие объекты и цели, без учета возможных последствий; 2)

специфические особенности аффективных действий. Действия, совершенные в состоянии аффекта, представляют собой единую ответную реакцию на то или иное субъективно значимое для человека поведение потерпевшего. При этом характерно нарушение сложных действий, стереотипные же протекают быстрее, имея тенденцию к автоматизму. Двигательное возбуждение, беспорядочные действия, наличие в них автоматизмов являются важными показателями аффекта; 3)

постаффективное состояние. В момент аффективного взрыва происходит расходование большого количества нервной энергии, напряжение всех физических сил, после чего наступает своеобразное состояние оглушенности и упадка сил. Постаффективное состояние характеризуется расслабленностью, усталостью, сниженной активностью, апатией, субъективным чувством облегчения; 4)

постаффективные нарушения памяти. Изменения сознания, характерные для аффекта, приводят к последующему забыванию некоторых событий, связанных с аффектогенной ситуацией. Полная сохранность воспоминаний обо всех деталях ситуации, действиях не только своих, но и окружающих может косвенным образом свидетельствовать об отсутствии сужения сознания, при котором утрачиваются многие воспоминания о пережитых в состоянии аффекта событиях.

Постаффективные нарушения памяти, хотя и не достигают степени полной амнезии (характерной для патологического аффекта и иных болезненных состояний психики), проявляются в забывании отдельных элементов ситуации, о чем однозначно свидетельствует и наша многолетняя экспертная практика. Во всех случаях, когда противоправное поведение субъекта сопровождается нарушением целенаправленности и адекватности (косвенные признаки изменений сознания), отмечается одновременно и достаточно типичная картина забывания подэкспертным некоторых обстоятельств расследуемого события; 5)

внезапность возникновения аффекта. Состояние аффекта переживается человеком как навязанное, независимое от его воли, что в значительной степени связано с внезапностью его возникновения.

В беседе с подэкспертным (в случае, если в момент совершения преступления он находился в состоянии аффекта), как правило, можно получить сведения об ощущении внезапно наступившего выключения сознательного контроля за поведением: "глаза закрыла какая-то пелена", "впечатление, что в этот момент раздался какой-то щелчок, как будто выключили свет", "я сильно испугался и у меня возникло непонятное состояние" и пр.; 6)

внешние признаки аффекта. Показания свидетелей о наличии внезапного изменения эмоционального состояния субъекта в исследуемый период являются чрезвычайно ценными для диагностики состояния аффекта. Специфические изменения голоса, мимики, всего внешнего вида являются существенными диагностическими признаками наличия аффекта у человека.

Так, по показаниям свидетелей, Н. в момент совершения убийства говорил "не своим, чужим, хриплым голосом", "был чрезвычайно бледен", "его всего трясло".

Сведения о внезапном и резком изменении внешнего вида в момент совершения противоправных действий содержатся и в уголовном деле Я.: "он был разъярен до неузнаваемости", "казалось, что это просто зверь".

По уголовному делу Г. свидетели показали, что после первого выстрела "глаза его были расширены, на них выступили слезы". Затем он подошел к потерпевшему и, "совсем плача", три раза подряд выстрелил в него. После этого Г., "расстроенный и возбужденный, выскочил в другое помещение", где бессвязно отвечал на вопросы, лицо у него было "очень белое", "глаза выражали ужас", "зрачки расширены", при этом он "весь дрожал".

Свидетельница убийства, совершенного В., показала: "лицо его было красное, взволнованное и злое"; "он был очень возбужден, изменился до неузнаваемости, был как невменяемый, не похож на себя".

Такого рода специфические изменения внешнего вида субъекта являются следствием тех изменений (физиологических, биохимических и вегетативных), которые происходят в организме человека, переживающего аффект;

7) последующее отношение к совершенным под влиянием аффекта действиям. В большинстве случаев лица, совершившие противоправные действия в аффекте, сожалеют о случившемся, подчеркивают, что не хотели этого делать, легко рационализируют свое поведение. Многие указывают на то, что подобный выход из сложившейся ситуации им самим теперь представляется неожиданным, а также на возможные непротивоправные выходы из конфликта.

При проведении экспертизы необходимо тщательным образом детально проанализировать все поведение субъекта до, после и в момент совершения преступления, ориентируясь при этом на отмеченные диагностические признаки.

<< | >>
Источник: О.Д. СИТКОВСКАЯ. УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ КОММЕНТАРИЙ. 2009

Еще по теме Статья 113. Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта:

  1. § 2. СОСТАВ ПРЕСТУПЛЕНИЯ И ОБРАТНАЯ СИЛА УГОЛОВНОГО ЗАКОНА
  2. 3. Преступления, причиняющие вред здоровью различной степени тяжести
  3. 4. Преступления против чести и достоинства личности
  4. Статья 113. Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта
  5. Статья 113. Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта
  6. 2.1. Назначение уголовного наказания в виде ареста
  7. 13.4. Юридическое значение экспертизы эмоциональных состояний
  8. §2. Некоторые вопросы юридической квалификации
  9. Квалификация при смежных составах преступлений
  10. Регламентация возраста наступления уголовной ответственности по российскому законодательству
  11. Встречи с правом
  12. 66. Преступления против жизни. Понятие и общая характеристика
  13. 68. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Его квалифицированные виды. Отличие умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлёкшего по неосторожности смерть, от убийства и причинения смерти по неосторожности.
  14. ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ ОСТАВЛЕНИЯ В ОПАСНОСТИ
  15. ГЛАВА 4. ПРОБЛЕМЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО ЗАКРЕПЛЕНИЯ И ПРИМИНЕНИЯ ПРИЗНАКОВ, ДИФФЕРЕНЦИРУЮЩИХ УГОЛОВНУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
  16. 2.1. Назначение уголовного наказания в виде ареста
  17. §1. Виды освобождения несовершеннолетних от уголовной ответственности по законодательству Российской Федерации и Социалистической Республики Вьетнам
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -