Истоки идеи социального государства.

Впервые идеи социального государства были сформулированы в Германии в первой половине XIX в. Родоначальником термина «социальное государство» считается Л. фон Штейн (1815—1890) — германский философ-гегельянец, пра­вовед, историк, экономист, профессор Кильского и Венского универ­ситетов, автор труда «Социализм и коммунизм в современной Фран­ции» (1842).

Экономической основой доктрины социального государства стало учение выдающегося германского экономиста Ф. Листа (1789—1846). В работе «Национальная система политической экономии» (1841) он сформулировал понятие национальной экономии, основанной на «автаркии больших пространств» и требующей активного вмешатель­ства государства в экономическую жизнь. Согласно Листу, основой развития национальной экономики является умственный капитал (научные открытия, изобретения, успехи в искусстве и т. д.), являю­щийся главным источником богатства нации. Но капитал — лишь часть народного богатства. На национальное хозяйство влияют также климат, военно-политическая история и положение государства, его традиции и т. д.

Идеи социального государства довольно быстро получили распро­странение в Европе и стали руководством к действию в ряде госу­дарств.

В 1871 г. Германия вводит государственное социальное страхова­ние от несчастных случаев на производстве, в 1880 г. — финансирова­ние медицинской помощи, в 1883 г. — пособия по болезни. Вслед за Германией подобные законы принимаются в Австрии (в 1887 г.), во Франции (в 1898 г.), в Норвегии (в 1894 г.), Новой Зеландии (в 1900 г.), Швеции (в 1901 г.). Медицинское страхование стало государствен­ным в Австрии (в 1888 г.), Швеции (в 1891 г.), Норвегии (в 1909 г.).

При кайзере Вильгельме II и канцлере О. фон Бисмарке власти Германии инициировали разработку нормативных правовых актов об обязательном социальном страховании профессиональных групп ра­

ботников, о самоуправляемых товариществах взаимного страхования. Это позволяло аккумулировать финансовые ресурсы для качествен­ной медицинской и реабилитационной помощи, высокого уровня страховых выплат. Такая социально-правовая конструкция получила условные названия «модель Бисмарка» и «прусский социализм». Эта модель развития предусматривала огосударствление железных дорог, горных предприятий, банков и страховых организаций, интеграцию рабочего класса в государство и общество. Данные идеи в дальней­шем пользовались традиционной поддержкой германской социал-де­мократии и помогли предотвратить коммунистическую революцию в этой стране.

В России понятие «социальное государство» до революционной эпохи не «прижилось». Во многом это было связано с тем, что социа­листические идеи были фактически узурпированы революционными социалистами (сначала народниками, а потом марксистами). Однако многие идеи, близкие к идеям социального государства, высказыва­ли, в частности, славянофилы (А. С. Хомяков, Ю. Ф. Самарин, И. С. Аксаков и др.). Речь идет прежде всего об идее свободно строя­щей свои институты «земли» при наличии единой и неделимой вер­ховной власти, которая, в свою очередь, «верстает» сословия и рас­пределяет материальные блага. И это не случайно. Московская Русь, к которой апеллировали славянофилы, по определению В. О. Клю­чевского, «государство всеуравнивающего полновластия», действи­тельно, в большей степени, чем страны Европы, представляла собой своего рода матрицу социального государства, причем в весьма широ­ком смысле.

Серьезная социальная политика в Российской Империи брала на­чало с фабрично-заводского законодательства императоров Алексан­дра III и Николая II. Упор в русской социальной политике делался на государственное регулирование рабочего дня и заработной платы, ус­тановление соответствующих ограничений для работодателей, а так­же на участие новообразованных профсоюзов в управлении предпри­

ятиями (при условии, что они не занимаются революционной дея­тельностью).

В начале XX в. идеи социального государства — без использования этого термина — развивал идеолог монархической государственности Л. А. Тихомиров (1852—1923). Бывший социалист-народоволец, он глубоко чувствовал социальную проблематику и понимал необходи­мость учета и решения ее государством. За основу своих построений Тихомиров взял именно старомосковскую модель, но не как дан­ность, а как заданность^[41]. Уже после «Монархической государственно­сти» в статье «Самодержавие и народное представительство» (1906) Тихомиров утверждал, что между этими двумя началами не только нет идейной противоположности, но они дополняют друг друга. Предлагаемая Тихомировым реформа представительных учреждений заключалась, с одной стороны, в ликвидации чисто властных полно­мочий Государственной думы, с другой — в дополнении ее возобнов­ляемым после 250-летнего перерыва Земским собором. «Это едине­ние государственно-национальных сил — Земский собор есть выс­ший, чрезвычайный орган царско-народного совещания», — писал Тихомиров^[42].

Экономическая проблематика «государственного социализма» разрабатывалась в то время руководителем политического сыска Рос­сии С.

права с другими сословиями, превращение рабочего класса в рабочее сословие, в государственно признанный и регулированный класс»^[43].

Заметим, что в разработке идеи социального государства С. В. Зуба­тов шел гораздо дальше Л. фон Штейна, высказывая следующие основ­ные положения: 1) монархия как внеклассовая, точнее, надклассовая власть, включающая «третейское начало, склонное к справедливости»; иными словами, монарх — верховный арбитр всей страны; 2) отрица­ние всех форм насилия — как «снизу», так и «сверху» — при утверж­дении необходимости социальных перемен; 3) противопоставление профессионального рабочего движения с признанием справедливости всех связанных с ним социальных чаяний революционному и респуб­ликанскому социализму; 4) соединение самоуправления и власти с их разграничением (где начинается власть, самоуправление заканчивает­ся).

Эти положения были бы очень близки изначальным (да и совре­менным) идеям социал-демократии (особенно в чисто социальной и экономической областях), если бы не их связь с идеей самодержавно­сословной монархии.

Победивший в России (СССР) революционный марксизм поста­вил проблемы соотношения государственного и социального совер­шенно в иную плоскость, оказывая огромное политическое и идеоло­гическое влияние на понимание этой проблематики во всем мире.

То же самое касается и так называемого третьего пути: потерпев­шие историческое поражение национал-социалистический режим в Германии и фашистский режим в Италии в определенном смысле также брали на вооружение идеи социального государства и даже государственного социализма. За основу итальянского варианта социального государства в эпоху фашизма были положены идеи Дж. Джентиле (1875—1944) о корпорации как организации, соеди­няющей государство и «гражданское общество». Итальянский фа­шизм провозгласил «корпоративное государство», целью которого должно было стать «примирение между трудом и капиталом». В 1926 г. в Италии принята Хартия труда. Ее первый раздел так и на­зывался — «Корпоративное государство». Оно было определено как «моральное, политическое и экономическое единство итальянской нации». Основой экономики осталось частное предпринимательство, однако за государством закреплялись контролирующая и направляю­щая функции: государство взяло курс на возрождение сословий на ос-

нове трудовых корпораций. Корпорации сами определяли условия труда и разрешали трудовые споры. «Государство, не занимаясь непо­средственно производительной деятельностью, направляет ее и регу­лирует экономическое развитие нации. Государственная власть при­обретает характер государственной диктатуры, противоположно клас­совой диктатуре, присущей социалистической системе», — писал профессор Э. Тозарелли^[44].

В Германии в 1933 г. был принят Закон о преодолении бедствен­ного положения народа и Рейха, провозглашавший возвращение к традиционным социальным институтам.

В Германии Программа нацистской партии, как и фашистской в Италии, обещала создание сословного государства. Так возникли «имперские сословия» (промышленности, ремесла, торговли и т. д.). Тем не менее в целом правительство А. Гитлера пошло по иному пу­ти. Оно не стало, как итальянские фашисты, создавать специальную Палату корпораций. Вместо этого оно осуществило унификацию всех общественных (профессиональных, кооперативных, гражданских и др.) организаций. Их заменили специализированные организации Национал-социалистической рабочей партии Германии. Роль корпо­ративного органа стал играть Немецкий трудовой фронт, объединив­ший рабочих, служащих и предпринимателей — «всех немцев, рабо­тающих головой и руками». Для предотвращения трудовых конфлик­тов вводились «социальные суды чести», которые разбирали случаи нарушения «социальных обязанностей» как работниками, так и пред­принимателями.

В конце 1939 г. — начале 1940-х гг. ведущие концерны высказа­лись за единое, диктаторское и компетентное управление хозяйством под руководством военного управления вооружений, но А. Гитлер и Г. Геринг, боясь политической конкуренции вермахта, воспротиви­лись этому. В 1942 г. власти ввели в действие «Новую организацию хозяйственного управления», установившую централизованное управление хозяйством. В 1943 г. была провозглашена «тотальная война». Это привело к еще большей централизации и милитаризации экономики, но не смогло изменить ход Второй мировой войны и пре­дотвратить поражение Германии.

После войны идеи социального государства распространяются в англосаксонском мире, которому они достаются, в известном смыс­ле, «по праву победителя». При этом первоначально само выражение «социальное государство» не используется. Вместо него говорят о го­сударстве благосостояния (welfare state) (впервые упоминаемом в док­ладе У. Бевериджа в парламенте в 1942 г.), в рамках которого действу­ет принцип социальной защиты — предоставления государственных гарантий для населения и обязанности работодателя по страхованию наемных работников с их частичным участием. Государство стало га­рантировать бесплатное здравоохранение, пособия на детей. В 1964 г. Президент США Л. Джонсон заявил о начале «войны с бедностью», после чего был принят Закон об экономических возможностях (Economic Opportunitiy Act), в соответствии с которым учреждалось федеральное Управление экономических возможностей (Office of Economic Opportunity). Закон включал учреждение осуществляемых под эгидой местных властей специальных программ профессиональ­ной подготовки, местных «общинных действий» помощи малому биз­несу и фермерам. В 1964 г. были введены продовольственные купоны на продукты питания для малообеспеченных, в 1965 г. — специальная медицинская программа для пенсионеров; приняты программы жи­лищного строительства и субсидирования на срок до 1968 г. После 1970 г. в экономике Великобритании и США произошел поворот к либерализму («тэтчеризм», «рейганомика») и идеи социального госу­дарства были отодвинуты на задний план.

В послевоенный период (1944—1950) принцип социальности госу­дарства закрепляется в конституциях Германии, Франции, Италии, Португалии, Турции, Греции, Нидерландов, Дании, Швеции, Япо­нии и других стран. Для теоретической разработки этой идеи была использована доктрина британского экономиста Дж. М. Кейнса (1883—1946) о равновесии национального дохода, согласно которой планируемые расходы (совокупный спрос) и национальный продукт (совокупное предложение) являются функцией дохода и не зависят от цен. Тем самым социальная функция государства резко возрастает. В связи с этим западные авторы вообще стали отдавать предпочтение понятию «государство всеобщего благоденствия», имевшему уже идеологическую нагрузку как противовес советской и китайской мо­делям социализма. Тем не менее несомненным катализатором про­цесса развития идеи социального государства и воплощения ее в жизнь на Западе был именно советский опыт (как и ранее опыт враж­дебных англосаксонскому миру держав Оси — Германии и Италии, также провозглашавших активную социальную политику). Совер­шенно очевидно, что во многом это было связано с желанием предот­

вратить возможное идеологическое влияние геополитических про­тивников в атлантическом мире.

Особое место в истории социального государства в Европе после Второй мировой войны занимала Испания. В 1947 г. кортесы (пар­ламент) приняли Органический закон государства, согласно которо­му Испания была провозглашена «традиционной католической соци­альной и представительной монархией». Будущего короля должен был в надлежащее время назначить Верховный правитель в соответ­ствии с традиционными правилами престолонаследия. Создавались «органическая (непосредственная) демократия» и «корпоративное государство». Испания стремилась осуществить «третий путь» — не капитализм и не социализм. Он включал четыре составляющие: «контролируемую экономику», автаркию, корпоративизм и «соци­альную гармонизацию». Хозяйством руководил так называемый Ин­ститут национальной индустрии, объединивший оборонные пред­приятия, а также те, эксплуатацию которых не мог или не хотел взять на себя частный капитал. Действовала аналогичная итальянской Хар­тия труда 1939 г. «Рабочий вопрос» был решен через создание общих «вертикальных синдикатов» (профсоюзов) работников и работодате­лей.

В 1951 г. в Испании было введено всеобщее бесплатное медицин­ское обслуживание. Были созданы пенсионная система, организация профессионального образования, сеть недорогих домов отдыха для рабочих. Синдикаты (профсоюзы) помогали работникам в улучше­нии условий жизни и труда, строительстве жилья, создании рабочих кооперативов и клубов. Были введены пособия по безработице, пен­сии по старости и страхование по болезни, меры по охране материн­ства и младенчества. Осуществлялось строительство санаториев и до­мов отдыха, расширена сеть начальных и средних школ. Социально- экономическая политика испанского государства привела к тому, что вопреки фактическому политико-экономическому бойкоту страны, объявленному Западом (к которому примкнуло и коммунистическое руководство СССР), в стране началось «экономическое чудо» 1960— 1974 гг., когда экономика росла в среднем на 6,6% в год, а промыш­ленное производство — на 9,4%.

После смерти Ф. Франко в новой Конституции 1978 г. были сохра­нены все франкистские положения о социальном государстве. Более того, социальная функция государства прописана в этой Конститу­ции самым подробным образом, подробнее, чем во всех других стра­нах Европы. Однако новое руководство страны пошло по пути эконо­мического и политического либерализма, фактически отвергнув «тре­тий путь».

Современная практика реализации идеи социального государства отчетливо выражена в «скандинавском социализме». Последователь­ное осуществление принципов социального государства в скандинав­ских странах во второй половине XX в. дало основания говорить о «скандинавском социализме», противопоставляя его «советскому» и «китайскому». Основу «скандинавского социализма» составляет (при сохранении частной собственности) активность государства на рынке труда, перераспределение части прибыли через налогообложение и использование госсектора, прежде всего через социальную инфра­структуру и коллективные денежные фонды. Большинство предпри­ятий при этом остаются в частных руках.

Так, в Швеции строительство социального государства началось в 1932 г., когда к власти пришли социал-демократы, провозгласив стра­ну домом народа (folkhem). Идеология социал-демократов, как ее вы­ражал премьер-министр и социалист Т. Эрландер, руководивший страной в 1946—1969 гг., сводилась к следующим принципам: 1) все­общая занятость; 2) единая социальная политика; 3) производствен­ная демократия (близкая к корпоративизму); 4) солидарная политика заработной платы; 5) активная политика по формированию рынка труда; 6) концепция образования коллективного капитала. С 1950 по 1976 г. государственные расходы увеличились с 20 до более чем 50% по отношению к валовому внутреннему продукту (ВВП). Государство регулировало предпринимательскую и банковскую деятельность, уве­личивало налоги на заработную плату, требуя от предпринимателей ее повышения. Доминирующее положение в экономике стали зани­мать государственные компании. В дальнейшем в стране были прове­дены ограниченные рыночные реформы, не затронувшие основы об­щественного устройства, сохранившие бесплатное образование и льготное медицинское обслуживание.

В Норвегии и Дании ситуация аналогична. Достаточно сказать, что во всех трех рассматриваемых странах в государственном секторе занят каждый третий работающий. Сегодня в Швеции, если человек теряет работу, он получает пособие по безработице в размере 80% по­следнего заработка в течение первых 200 дней и 70% — в течение по­следующих 100 дней. Это пособие не может быть ниже 680 крон в день (примерно 40 долл.). В Норвегии пособие по безработице выпла­чивается два года в размере 62% от прежнего заработка. В Скандинав­ских странах социальное расслоение или разница между богатыми и бедными — на одном из самых низких в Европе и в мире уровней. При этом Дания, Швеция и Норвегия входят в первую пятерку в спи­ске самых конкурентоспособных экономик мира, который ежегодно готовит Всемирный (Давосский) экономический форум. Согласно

данным этого списка Скандинавия — самый стабильный экономиче­ский регион в Европе — спокойно пережила недавний финансовый и экономический мировой кризис.