Философия права

Кузнецов В. Г. ФИЛОСОФИЯ И УЧЕНИЕ О ПРАВЕ. УЧЕБНИК
§ 2. ФИЛОСОФСКИЕ КОНЦЕПЦИИ ПРАВА
Античные философские и правовые учения являются подлинной школой мысли. Кроме того, в Древней Греции были реально испытаны обычное, прецедентное и законодательное право, были проверены такие формы государственного устройства, как монархия и республика, и такие формы правления, как тимократия (власть богатых), олигархия (власть немногих), демократия (народовластие), тирания. Маленький «экспериментальный полигон» явился образцом и примером счастливых находок и печальных уроков.

'Одни из самых первых сведений о государственном устройстве и правовом порядке Греции относятся к Спарте — государству, которое возникло примерно в VIII в. до н.э. С его возникновением традиция связывает деятельность легендарного законодателя Ликурга. Ли-кург якобы выделил девять тысяч участков земли тем, кто составлял самую привилегированную группу населения. Остальная земля была поделена между людьми, которые относились к менее влиятельной общественной группе. Это было по сути дела первым законодательным закреплением права частной собственности на землю. Ликургу приписывается учреждение совета старейшин, определение статуса народного собрания, организация военной жизни спартанской общины. По своему устройству Спарта была аристократической республикой, во главе которой стояли два царя, представлявшие две правящие династии. Но власть царей была ограничена советом старейшин.

481

Позднее древнегреческий афинский политический деятель и реформатор права Солон (ок. 638—559 до н.э.) — основоположник рабовладельческой демократии — заменил деление общества по родовому принципу на деление его по имущественному основанию. До реформ Солона самый низший слой свободного населения — феты — пополнял класс рабов-должников. «Взяв дела в свои руки, Солон освободил народ и в текущий момент, и на будущее время, воспретив обеспечивать ссуды личной кабалой. Затем он издал законы и произвел отмену долгов, как частных, так и государственных, что называют сисахфией, потому что люди как бы стряхнули с себя бремя»7. После отмены долгового рабства по закону Солона феты работали в основном по найму, имели право избирать должностных лиц, могли избираться в суды присяжных. Позднее они были формально уравнены в правах с другими категориями свободного населения. История Греции есть история борьбы между различными сословиями, сопровождавшаяся постоянной сменой тиранических и республиканских форм правления, введением новых законов и изменением старых.

Осмысление греческого политического устройства, правового порядка и государственного строя было представлено в лучших образцах философской мысли греков.

Напомним, что центральное понятие греческой мысли — единый и неделимый Космос, величественный и красивый, справедливый, гармонично и неразрывно связанный с человеком. Философскую мысль греков характеризует оптимистическая уверенность в возможности обладания цельным знанием о закономерностях космического устройства. Целью философии было создание этики, эстетики и политики. Ни одна сколь-нибудь значительная античная философская концепция не проходит мимо этих предметов.

Самое замечательное в этом смысле творение греческой философии — платоновская теория государства. Государство, понимаемое Платоном как совместное общежитие людей, осознавших необходимость взаимопомощи, создается посредством договора людей между собой. Люди сознательно назначают власть над собой для облегчения жизни и в силу необходимости. Дело в том, что до образования госу-дарства.'в обществе возникло разделение труда, уже были скотоводы, земледельцы, ремесленники, воины, ученые и философы. Все они нуждались друг в друге. Сообразно трем частям человеческой души (вожделение — его добродетелью является повиновение, аффект — добродетелью его служит мужество, разум — его добродетель — мудрость), платоновское государство состоит из трех классов: тружеников, воинов (охранников) и философов-правителей (иногда в число правителей могли включаться наиболее видные полководцы).

Способность людей к различным занятиям предустановлена их природными задатками: земледелец не может стать купцом или воином, воин не может стать философом. В государстве реализуется абсолют-

ный идеал справедливости, высшее совершенство общественной жизни без зла и ненависти, идеал, возникающий в результате синтеза трех указанных добродетелей: повиновения, мужества и мудрости. Государственная система удерживается в единстве при помощи воспитания и разумной системы распределения материальных благ, в основе которой лежит общественная собственность.

Воспитание означает прежде всего обучение всех классов, но только в пределах тех навыков, которые необходимы для определенного рода занятий. Плотник должен знать свое мастерство, ему не требуется гимнастика, совершенно необходимая воину, но некоторые из последних допускаются к приобщению к тайнам философии. Это обстоятельство делает границу между воинами и правителями не столь абсолютной. Дети воинов и философов проходят начальный курс обучения вместе, затем из их числа выбираются наиболее способные, которых и готовят к государственной службе. Государством правят философы. Кроме того, воспитание связано с внушением чувства патриотизма, любви к своей родине, к соотечественникам, которые признаются родными братьями и сестрами. Общность жен и детей облегчала решение воспитательных задач. Распределение материальных благ подчинялось общей цели — сохранению единого целого общественного организма. Низший класс должен получать столько, сколько необходимо для нормального функционирования производства. Воин тоже должен получать все необходимое, так как голодный воин не только не способен охранять, но и опасен для общества.

Государство Платона основывалось на принудительном.распределении общественной собственности и на первоначальном разделении труда, которое в дальнейшем искусственно поддерживалось и закреплялось (фактически насильно) системой воспитания. Это, конечно же, была утопия, и поскольку в ее основе лежал принцип общественной собственности, то она была названа социалистической. «Однако социализм Платона казарменный. Это псевдосоциализм. Проблему гармоничного сочетания личного и общественного Платон решает просто: он вообще устраняет все личное»8.

Платоновская теория государства выделяла и возвышала аристократическую прослойку общества. В этом'отношении, Платон был последовательным и непримиримым врагом демократии. «Демократия, как известно, строится на принципе приоритета большинства над меньшинством, а Платон это большинство изображает резко отрицательно, говоря о «безумии большинства». Он с презрением высказывается о гражданах демократического государства, которые «густой толпой заседают в народных собраниях, либо в судах, или в театрах, в военных лагерях, наконец, на каких-нибудь общих сходках и с превеликим шумом частью отвергают, частью одобряют чьи-либо выступления или действия, переходя меру и в том, и в другом»9. Согласно Платону: «типичный человек демократического государства нагл, разнуздан, распутен и бесстыден». Однако наглость в таком обществе

483

называется просвещенностью, разнузданность — свободою, распутство — великолепием, бесстыдство — мужеством. Демократическое государство легко вырождается в тираническое, ибо чрезмерная свобода и для одного человека, и для государства обращается не во что иное, как в чрезмерное рабство». Многие замечали, что Платон в своей критике демократии был во многом прав, но сам создал такую модель идеального государства, жить в котором вряд ли согласится нормальный человек. В идеальном государстве Платона общие интересы господствуют над индивидуальными так, что уникальная человеческая личность превращается в заурядный винтик единого государственного организма, общественная справедливость как высшее благо подавляет благо индивидов. Индивиды идеального государства не равны даже по природе, и благо целого одинаково поглощает уникальность каждого человека, уничтожая личные права и свободы, справедливым оказывается лишь то, что соответствует общему благу.

Первым и самым последовательным критиком Платона в античной философии был Аристотель. Он критикует Платона, исходя из прямо противоположной позиции в отношении роли частной собственности в жизни государства. Если Платон считал частную собственность источником зла в обществе, то Аристотель полагает, что обладание ею приносит удовольствие, является одним из путей к счастью. Условиями достижения полного счастья человеком являются мужество, благоразумие, справедливость и рассудительность, причем эти добродетели не распределяются по классовому признаку, они могут быть свойственны любому человеку.

Аристотель четко формулирует понятие «гражданин». Человек становится гражданином только в государстве. По природе все люди стремятся к равенству и не могут жить вне общества. Но эти свойства человека не определяют его сущности, взятые сами по себе они лишь характеризуют догосударственное состояние человеческого существования. Объединение в государство связано с возникновением и принятием подлинного права, которого попросту нет в общинном состоянии. Гражданская справедливость обеспечивает и закрепляет законодательно неравное положение граждан государства. Граждане равны по природе, но не равны по праву. Различение Аристотелем справедливости естественной и установленной законом ставит знаменитую проблему (заметим, уже в то время) соотношения естественного и положительного права. Человек обретает свою полную и подлинную сущность только в государстве, ибо он является существом политическим. Стремление к государственности — эта реализация потенциально заложенной в человеческой природе склонности к общению. «Отсюда следует, что всякое государство — продукт естественного возникновения, как и первичные общения: оно является завершением их, в завершении же сказывается природа»10. Политическая характеристика человека как наделенного правами граж-

484

данина государства является, по Аристотелю, завершением развития нравственности, высшим ее показателем: «человек по природе своей есть существо политическое, а тот, кто в силу своей природы, а не вследствие случайных обстоятельств живет вне государства, — либо недоразвитое в нравственном смысле существо, либо сверхчеловек, его и Гомер поносит, говоря «без роду, без племени, вне законов, без очага»; такой человек по своей природе только и жаждет войны, сравнить его можно с изолированной пешкой на игральной доске»".

Развитое в политическом отношении государство должно иметь три ветви власти: законодательную, административную и судебную. Но главное состоит не в их наличии, а в отношении между ними. В разных формах политического устройства — эти отношения разные. Аристотель выделяет три основные формы правильного устройства государства: монархию, аристократию и политику.

В абсолютных монархиях три ветви власти оставались в ведении одного лица, а значит, идеалы справедливости зависели от его личных качеств. Монарх (царь) стоял над законами, их определял и применял. Суды и администрация полностью подчинялись этому лицу. Ограниченная монархия предполагала существование высших законов, перечить которым был не вправе даже царь. Но такое устройство государства ведет, по Аристотелю, к вырождению монархии. _

Аристократия более ценится Аристотелем. Этот способ правления меньшинства выдвигает на первые роли в государстве более достойных и благородных. Здесь возможно разделение ветвей власти, но труднее просматриваются интересы целого.

Полития (республика) имеет преимущество перед другими формами устройства государства, так как предполагает реальную возможность осуществления гражданских прав для большинства общества. Но здесь затруднено принятие законов, ибо они должны быть санкционированы большинством народа, а в этом случае простое голосование может не привести к желаемому результату в силу профессиональной неподготовленности (просто говоря, необразованности) голосующих. Но все-таки этот способ правления обладает преимуществом, так как способен усмотреть и выразить интересы целого.

Существуют также и три неправильные формы государственного устройства, которые критикуются Аристотелем. К ним относятся: тирания, олигархия и демократия. Тирания подавляет и разрушает природу человека. Убить тирана — дело чести, ибо в результате восстанавливается попранное естественное право. Олигархия подчиняет своим интересам общественное целое. В этом отношении она мало отличается от тирании. Оба эти способа правления опираются на силу и легко эволюционируют в сторону тимократии. Демократия остается справедливой только при условии полного подчинения всех видов властей законам. Строгое соблюдение законов не позволяет превратиться демократии в свою деспотическую и жестокую крайность —

485

охлократию (власть толпы) — когда сознание толпы ставится выше законов и попираются по этой причине самые элементарные естественные права человека.

Главным вопросом аристотелевского учения о государстве является вопрос о собственности. Философ признает важность и общественной и частной собственности, но ведущая роль принадлежит последней. «Собственность, — говорит он, — должна быть общей только в относительном смысле, а вообще — частной. Ведь когда забота о ней будет поделена между разными людьми, среди них исчезнут взаимные нарекания; наоборот, получится большая выгода, поскольку каждый будет с усердием относиться к тому, что ему принадлежит»12. Общество опирается на добродетельные начала, если в основе его лежит частная собственность. Оказание услуг и помощи ближнему приносит удовольствие и наслаждение, делает человека благороднее, когда он отдает свое, личное. К общественной собственности люди относятся безразлично. Поэтому частную собственность и основанные на ней добродетельные поступки следует поощрять законодательно.

Итак, назначением и основной, высшей целью государства является обеспечение счастливой жизни человека, фактически отождествляемого Аристотелем с гражданином. Правильные формы государственного устройства предназначены для достижения общего блага, гармонично связанного с личными интересами. Законодательство должно регулировать отношения по поводу владения и пользования частной собственностью. Аристотель допускает существование в государстве смешанных отношений к частной собственности: владение может быть частным, а пользование общим. Отношение Аристотеля к распоряжению собственностью достаточно гибкое, все зависит от типа собственности, специфики государства, исторических особенностей, обычаев и пр.

Стоикам в философии права принадлежат некоторые идеи, обсуждение которых не прекращается по сей день. В первую очередь следовало бы отметить, что именйо стоики впервые ввели в данную область философии категорию «долг». Стоиками было осознано, что между добром и злом существует, по образному выражению А.Н. Чаныше-ва, «громадная ничейная полоса — полоса нравственно безразличного, т.е. того, что не зависит от воли человека, будь он даже мудрец»13. На этой полосе и должен пребывать человек, бесстрастно относясь как к добру, так и к его противоположности — злу. Страсти порождают все виды зла, бесстрастие — истинный путь к добродетели. Идеал стоика — это не предающийся медитации отшельник, а человек, умеющий быть внутри жизненных отношений и привязанностей, но понимать при этом естественное происхождение добра и зла, понимать, что на природу нельзя обижаться (как нельзя обижаться на молнию, испепелившую ваш дом) и растрачивать море эмоций и страстей бесполезно. Следует соблюдать стоическое (это прилагатель-

486

ное, кстати, происходит от слова «стоик») спокойствие, бесстрастное равновесие.

Государство (как и все прочие внешние вещи), какое бы оно ни было — доброе или злое, есть аналогичная природе сила, внешняя по отношению к человеку, это — необходимость, которую следует осознать и познать. Тогда обретается свобода, которая состоит в познанной необходимости. Но поскольку подлинное познание доступно только мудрецу, только он и может быть действительно свободным, правда, лишь следуя необходимости, выполняя познанные законы. Свобода — в рамках закона. Для тех, кто не может познать необходимости, остается один удел — полная зависимость от нее — рабство. Отсюда следует представление стоиков о государстве: народ, который не в состоянии познать необходимой сущности государственной власти, есть стадо, а государь, окруженный просвещенными мудрецами, — пастух.

Следует отметить, что у римских стоиков уже наблюдается более «мягкое» отношение к рабам. Если для Аристотеля и ранних стоиков рабы были вещами, то поздние стоики уже признают, что рабы — тоже люди, и настаивают на хорошем отношении к ним.

Падение древнегреческих государств-полисов разрушает тождество понятий человека и гражданина, высшее совершенное существо, которым был для греков гражданин полиса, уходит в прошлое. Постепенно происходит «выравнивание» прав элитарной части общества и варваров, а также смягчение положения рабов.

Собственное учение о государстве проповедовали и эпикурейцы. Если, по Аристотелю, политика вела к счастью, была благом, то, согласно эпикурейцам, она мешает достижению счастья. Счастье, понимаемое ими как индивидуальная польза и наслаждение, никак не могло соотноситься с общим благом ни в смысле Аристотеля, ни в смысле Платона. Взгляды эпикурейцев ярко характеризуют распад античных представлений о государстве и связаны с реалиями Римской империи, когда «государство теряет свое абсолютное значение, становится релятивным институтом, возникающим из простого договора ввиду его полезности. Из источника и венца всех высших моральных ценностей оно превращается в обычное средства охраны виталь-ных ценностей, необходимое, но не достаточное. Справедливость обретает относительный характер, подчиненный полезности»14.

Становление и развитие правового порядка в Древнем Риме тоже связано с взаимодействием трех источников права: обычая, юридического прецедента и законодательного акта. Так, в храмах Древнего Рима располагалось присутствие выборного должностного лица, в обязанности которого входило наблюдение за хозяйством города, обеспечение его жизни. Такие лица назывались эдилами (от латинского слова aedes — храм). Они избирались от патрициев и плебеев, имели право осуществлять суд по гражданским делам, составляли эдикты (edictum — изречение) — программные заявления местных властей, в

487

которые часто включались нормы гражданского и уголовного права. Время действия эдикта соответствовало продолжительности правления эдила или претора. В истории права данное явление известно еще под названием преторского права. Претор давал рекомендации назначаемому им судье, как вести данное дело, вырабатывал так называемую формулу. Деятельность претора была предназначена в данном случае для согласования обычного римского права с вновь возникающими нормами и служила богатым источником правотворчества. Во времена правления императора Адриана (II в.) юристу Юлиану было поручено систематизировать и выявить общие положения всех эдиктов и преторских постановлений, что было сделано и принято к практическому исполнению как постоянный эдикт. Преторское право на этом прекратило свое существование. Главным законодателем стал

император.

В дальнейшем юристы освящали верховенство императорской власти. Так, в частности, выдающийся римский юрист Ульпиан (170—228) отстаивал необходимость неограниченной власти римских императоров. Он говорил, .что «все угодное принцепсу имеет силу закона». Но в то же время Ульпиан, сам приверженец философии стоиков, в отличие от других юристов-стоиков считал, что все люди рождаются свободными и рабство противоречит естественному праву. Существование рабства может быть оправдано обычаями войны, выработанными у всех народов в так называемом общественном праве (jus gentium). Ульпиан написал большое количество сочинений, значительная часть которых вошла в свод римского права. Императорским законом Ульпиан был включен в состав пяти юристов, труды которых были объявлены обязательными для судей15.

Во время правления императора Юстиниана по его распоряжению был составлен свод гражданского права. После огромной кодификационной работы римских юристов в корпус гражданского права были включены четыре сборника: институции (изложение практически применяемого пра'ва, введения к отдельным институтам, т.е. разделам: лица, вещи, иски, публичное право); дигесты (главная часть свода, где собраны извлечения из классических трудов юристов по римскому праву, преторскому праву и практическим случаям); кодекс Юстиниана (свод императорских указов до 529 г.) и новеллы (новые законы, изданные Юстинианом после завершения кодификации). Комиссия под руководством выдающегося римского юриста Трибониана работала шесть лет (528—534). Документы подвергались интерпретации, сравнивались, в них по возможности устранялись противоречия, при необходимости они дополнялись и поправлялись. Был создан документ огромной важности: исторический памятник юридической мысли, достойный пример для подражания. Благодаря ему римское право с теоретической точки зрения оказало большое влияние на становление многих правовых систем. Но разумеется, не сразу. 488

Распад Римской империи привел к утрате значения римского права, оно как реальное право постепенно забылось. Его отголоски некоторое время проявляются в так называемом «варварском римском праве», характерном для племенных народностей, которые завоевали Рим и осели на его территории. Долгое время сам источник римского права оставался не востребованным и его считали утерянным.

Средние века связаны с господством теологического мировоззрения, которое во многом отражало реалии феодального времени, когда правили не законы, а государи. Но любые новые идеи^любой новый строй вырастают в недрах старого. Для правовой проблематики чрезвычайно важным является период XI—XII вв., когда закладываются основы современной европейской традиции права16. Этому способствовали: григорианская реформа; рецепция римского права; возникновение канонического права католической церкви; возникновение светских систем права, которые содержали зачаточные элементы буржуазного права; схоластический метод; возникновение и рост большого количества городов; возникновение университетов и сословия юристов-профессионалов в современном смысле слова.

Около 1080 г. был найден корпус римского права. Сначала в Бо-лонской юридической школе, а затем в других университетах Европы начинается его изучение и обучение по нему юристов. Кодекс римского права не .был кодексом в современном значении, не содержал теоретического анализа, а был предназначен для последовательного решения конкретных дел. Но в сложном переплетении конкретных норм, юридических тонкостей и толкований, в огромном количестве правовых терминов чувствовалась система отвлеченных понятий, которые можно применить к настоящей юридической практике. Средневековые юристы XII в. вывели концептуальные моменты из эмпирических положений Кодекса. Именно они создали теорию договорного права из конкретных типов римских договоров, определили право владения, разработали учение об оправданном применении силы, систематизировали тексты на основе более общих принципов.

С течением времени к изучению римского права было прибавлено изучение канонического права, которое было действующим в то время, реально применялось церковными судами. Далее под руководством подготовленных юридических кадров развивается светское право (городское, торговое, королевское, морское, феодальное, ма-нориальное). Учебная программа обогащается обращениями к современной правовой проблематике. Теоретически переработанное средневековыми юристами римское право становится образцом, идеалом. В нем было то, что отсутствовало в реальных законах, — систематичность и теоретичность, концептуальная ясность, отточенность терминологии. Новые становящиеся законы «пропускаются» через призму римского права, комментируются и приобретают черты научной убедительности, авторитетной доказательности.

183аказ216

I

Большую роль в становлении новой юридической парадигмы сыграл схоластический метод. Он применялся точно так же, как и в теологии. Римское право признавалось воплощением разума, практической реализацией творческих возможностей человеческого гения. В этом смысле оно было авторитетом аналогично тому, как божественный разум выступал предельным авторитетом в средневековой философии. Даже если система не проглядывала сквозь туманную эмпирию римских норм, ее следовало найти, нужно было объяснить противоречия и лакуны. Для объяснения был использован диалектический метод, который понимался в схоластике как стремление к примирению противоположностей. Соединение диалектики с анализом (способ выявления противоречивых и неясных мест) и синтезом (способ подведения лакун под более общую теорию, которая бы объяснила противоречия) привело к появлению первых стандартов гуманитарного знания. Для нашей проблематики это особенно важно. Дело в том, что с понятиями права и закона в средние века обращаются более свободно, гибко применяя к ним толкования в духе образца, заданного рецепцией римского права, что с необходимостью приводит к появлению теории права.

Нельзя сказать, что последующие эпохи Возрождения и Просвещения полностью наследовали высшие образцы средневековой схоластики, но все-таки влияние последней было огромным. Именно в рассматриваемый период средневековья был осуществлен союз греческой философии (ее концептуально пересмотренной диалектики) и римского права.

Остановимся теперь на теориях естественного права. Наибольший интерес имеют теории, возникшие примерно в XVI в: и позднее. В них можно обнаружить элементы современных представлений, гениальные догадки и мечты о справедливом устройстве общества на правовых началах. Но термин «теория» в названии «теория естественного права» употреблен в очень широком значении, здесь теории претендуют лишь на одну из своих основных функций — объяснение природы права. В XVIII и XIX вв. появляются философские концепции, претендующие на систематическое изложение основ права, резко отличающиеся от фрагментарных высказываний и политико-литературных произведений предшествующих эпох, их можно условно назвать философскими теориями права.

Рассмотрим взгляды наиболее видных представителей теории естественного права.

Французский философ и политический деятель эпохи Возрождения Жан Воден (1530—1596), автор «Шести книг о государстве», считает, что существуют законы божественные, природные и государственные. Он резко критикует платоновский проект государства, основанный только на общественной собственности. Аргументация Жана Бодена следующая: «Но он (Платон. — Авт.) не учел, что, если бы этот проект был осуществлен, был бы утрачен единственный при-

490

знак государства: если нет ничего, принадлежащего каждому, то нет и ничего, принадлежащего всем; если нет ничего частного, то нет и ничего общего»17. Естественные и божественные законы запрещают кровосмешение, прелюбодеяние, отцеубийство, стоят на страже частной собственности (не укради). Поэтому справедливо устроенное государство должно иметь такие законы, которые сохраняли бы общественное и не давали возможность покушаться на собственность каждого подданного. Государство и властители не могут нарушать естественное право, потому что сами ему подчиняются. Если частная собственность будет обобществлена, то не станет ни государства, ни семьи.

Имя голландского гуманиста эпохи Возрождения Гуго Греция (1583—1645) также может быть вписано в историю теории естественного права. Его главная книга «О праве войны и мира. Три книги, в которых объясняются естественное право и право народов, а также принципы публичного права» является одним из самых цитируемых изданий по сей день. К ее идеям до сих пор обращаются правоведы, философы, политики и даже религиозные деятели (несмотря на то, что книга написана с чисто светских рационалистических позиций, без всякого поклонения каким-либо авторитетам и была занесена инквизицией в список запрещенных книг). Главным вопросом для Гро-ция является вопрос о природе права. Право не должно противоречить справедливости, оно должно содействовать сохранению целостности общественного организма, внутри которого имеются два типа отношений: отношение равенства между гражданами перед законами и отношения подчинения граждан правящим властям. Здесь хорошо видно различение Гроцием понятий «право» и «закон». Первое отражает содержание естественного права (принципы естественной справедливости), а второе (волеустановленное) призвано законодательным путем закрепить два указанных отношения в обществе. «Наилучшее деление права в принятом значении, — пишет Гроций, — предложено Аристотелем, согласно которому, с одной стороны, есть право естественное, а с другой — право волеустановленное, которое он называет законным правом, употребляя слово «закон» в более тесном смысле. Иногда же он называет его волеустановленным правом»18.

В праве Гроций выделяет две плоскости: внутреннюю неизменяемую его сущность — право, дарованное природой, и внешнюю изменчивую составляющую — законодательные принципы, привнесенные извне силовые моменты права. Последние функционально зависят от исторических, национальных и общественных условий, от особенностей конкретных государств и народов.

Государство образуется для обеспечения естественных прав человека, который добровольно подчиняется государственной власти и ее законам в первую очередь для защиты жизни и собственности. «Государственное подданство есть такого рода подчинение, в силу которого народ отдает себя во власть какому-нибудь лицу, нескольким

491

18*

лицам или даже другому народу»19. Договорная теория возникновения и предназначения государства надолго в дальнейшем определит содержание политико-социальных концепций.

Гуго Гроций замечает, что, несмотря на заявления о важности следования принципам естественного права в отношениях между государствами, на самом деле международное право почти никогда не соблюдалось, особенно во время войн. Смысл концепции Гроция как раз и состоит в том, чтобы распространить правовые законы на международные отношения не только в мирное время, но и максимально способствовать сохранению основных прав человека во время войны20. Естественное и божественное право по своей сущности не отвергают войны, которая может быть справедливой: «Василий Великий так свидетельствует о древних христианах: "Предки наши не почитали убийством избиения, производимые во время войны, полагая оправданными тех, кто сражается в защиту невинности и благочестия"»2'.

Сопротивление законной власти, по Гроцию, не может быть оправданным, если власть соблюдает принятые на себя обязанности охраны общественного порядка и процветания нации. Война против верховных властей может считаться справедливой, если только власти порабощают народ, явно враждебны ему, используют свое положение в корыстных целях или представляют чужеземных захватчиков (каковыми были, например, испанские завоеватели по отношению к Голландии времен Гроция) или если война ведется самой законной властью. «Справедливой причиной начала войны может быть не что иное, как правонарушение»22, которое противоречит праву народов на самозащиту, на возвращение общего или частного имущества (или возмещение его стоимости), на пользование общими территориями (моря, речные и сухопутные пути) и на наказание преступников. Заслугой Гроция является детальнейшее исследование принципов практически всех отраслей права: гражданского, семейного, наследственного (включая и престолонаследие), договорного (частного, государственного, совместного против врагов христианства), уголовного, международного и пр. Он стремится выяснить причину наличия в обществе несправедливых законов и в большинстве случаев находит ее в несоответствии таких законов принципам естественного права.

Гуго Гроция следует также признать одним из крупнейших систематизаторов юридической герменевтики (одного из разделов общей теории права), внесшим в нее и свой значительный вклад (глава XVI второй книги так и называется «О толковании»). Он обсуждает приемы интерпретации слов и технических терминов, способы выявления их широкого и узкого значения в зависимости от различных условий, дает рекомендации, как следует поступать в случае обнаружения в юридических текстах противоречий, антиномии, Двусмысленностей. У него в явном виде имеются следующие типы интерпретации: грамматическая, логическая, историческая, техническая

492

(в тесном смысле слова, т.е. учитывающая специфику данного законодательства), рекомендательная (для практического применения профессиональными юристами). Толкование у Гроция есть средство прояснения текстов, выявления подлинного непротиворечивого их содержания с целью ясного и простого применения на практике. Поскольку главное значение имеет практическое использование юридического толкования, Гроций формулирует основные правила: при неблагоприятных обстоятельствах следует пользоваться обычным народным употреблением слов, из слов, имеющих большой спектр значений, нужно выбирать слово с более широким значением, так как к нему будет отнесено и искомое; желательно использовать термины, объясненные самим законом (т.е. в прямом значении), и избегать переносных значений, что должно способствовать использованию точных, юридически строгих значений, четко соответствующих данным обстоятельствам; при простых обстоятельствах допустимы фигуральные выражения с целью избежать усложненной терминологии, затемняющей юридические отношения и их понимание23.

Один из крупнейших представителей теории естественного права, английский философ Томас Гоббс (1588—1679), определяя природу человека, писал: «Природа человека есть сумма его природных способностей и сил, таких, как способность питаться, двигаться, размножаться, чувство, разум и т.д. Эти способности мы единодушно называем природными, и они содержатся в определении человека как одаренного разумом животного»24. В отношении определенных природой физических и умственных способностей все люди равны между собой. Если у них равные способности, то должны быть и равные надежды на достижение определенных целей и удовлетворение желаний. Но недостаток вещей может привести к неудаче со стороны более слабого. Поэтому естественное общество характеризует агрессивное отношение людей друг к другу. Это состояние войны всех против всех. Здесь нет общей власти, законов, частной собственности. Для того чтобы избавится от этого бедственного положения, люди договариваются об учреждении государства, которому добровольно дают права установления жесткой власти, которая была бы способна силой положить конец состоянию войны. Необходимость применения силы при организации государства, власти для подавления низменных страстей Гоббс доказывает следующим образом: «В самом деле, естественные законы (как справедливость, беспристрастие, скромность, милосердие и (в общем) поведение по отношению к другим так, как мы желали бы, чтобы поступали по отношению к нам) сами по себе, без страха какой-нибудь силы, заставляющей их соблюдать, противоречат естественным страстям, влекущим нас к пристрастию, гордости, мести и т.п. А соглашения без меча — лишь слова, которые не в силах гарантировать человеку безопасность»25.

Государство, по Гоббсу, есть единое лицо, которому люди передают управление и доверяют свои судьбы в результате договора каж-

493

дого с каждым. Любой человек может сказать: «Я доверяю тебе властвовать надо мной!» Такое государство должно обеспечить мир и правовую защиту каждого члена сообщества. Сам метод организации государственной власти получил название теории общественного договора.

Нидерландский философ Бенедикт Спиноза (1632—1677) вносит свой вклад в развитие теории естественного права. Он считает, что человек от природы наделен не только разумом и положительными страстями, но и отрицательными аффектами, которые разрушают согласие между людьми. Для того чтобы восстановить согласие, нужно поступиться в какой-то мере своим естественным правом — правом совершать действия, направленные на сохранение самих себя. Этого можно достигнуть, заключив договор о создании государства. Условием этого договора является добровольное обязательство каждого не наносить вреда другому под страхом причинить вред себе. Мстить за личную обиду будет государство, «оно присвоит себе право каждого мстить за себя и судить о том, что хорошо и что дурно. А потому оно должно иметь власть предписывать общий образ жизни и установлять законы, делая их твердыми не посредством разума, который... ограничить аффекты не в состоянии, но путем угроз. Такое общество, зиждущееся на законах и власти самосохранения, называется государством, а люди, находящиеся под защитой его права, — гражданами»^. Только в гражданском обществе неповиновение законам может быть квалифицировано как преступление, повиновение же может быть поставлено в заслугу. В естественном состоянии общая воля не выражена, у каждого свои представления о добре и зле, всем правит произвол, поэтому не может даже возникнуть понятие преступления, представление о справедливом и несправедливом. Государство, выражая волю и дух народа, должно руководствоваться в своих действиях обыденным рассудком, здравым смыслом, который всегда сопрягается с пользой.

Значительный вклад в развитие теории естественного права внес французский философ-просветитель, политический мыслитель и правовед Шарль Луи Монтескье (1689—1755). В книге «О духе законов» он замечает, что огромное количество и разнообразие законов, которое мы находим у всех народов, не придумано ими произвольным образом. Имеются общие начала, из которых частные случаи получаются в качестве следствий. Общие принципы выводятся в свою очередь из природы вещей. Сообщества животных отличаются от человеческий сообществ тем, что они не наделены способностью к познанию и не имеют положительных законов27. Но несмотря на наличие у людей разума и законов, они способны заблуждаться, действуя по собственному побуждению и преследуя личные цели, что не всегда согласуется с общими законами.

В соответствии с формами общественного сознания различаются религиозные законы, законы морали, политические и гражданские

494

законы. Всем им предшествуют естественные законы (законы природы) и отражающее.их естественное право, по которым люди жили до образования общества. По отношению к этим законам все люди равны между собой, неумолимо подчинены им, бессильны отменить или изменить их действие. Объединение людей в общество приводит к осознанию ими своей силы в трех аспектах: 1) по отношению друг к другу, 2) по отношению человека или группы людей к данному обществу в целом и 3) по отношению различных обществ друг к другу. Осознание силы приводит к попыткам обратить в свою личную пользу блага и преимущества, доставляемые общественной жизнью, что неизбежно приводит к войнам между отдельными членами общества и между различными обществами. Войны же являются грубым нарушением естественного права, потому что ведут к многочисленным убийствам, насилиям и разрушениям условий жизни людей. Для восстановления и соблюдения норм и принципов естественного права возникают установленные людьми законы, которые фиксируются в международном, политическом и гражданском праве. «Как жители планеты, размеры которой делают необходимым существование на ней многих различных народов, люди имеют законы, определяющие отношения между этими народами: это международное право. Как существа, живущие в обществе, существование которого нуждается в охране, они имеют законы, определяющие отношения между правителями и управляемыми: это право политическое. Есть у них еще законы, коими определяются отношения всех граждан между собою: это право гражданское»™.

Все эти законы основаны на человеческом разуме, который призван управлять жизнью всех народов, поэтому политические и гражданские законы суть следствия общих законов. Но для каждого конкретного народа они имеют свою специфику, которая соответствует свойствам данного народа, поэтому «в чрезвычайно редких случаях законы одного народа могут оказаться пригодными и для другого народа»29. Кроме того, политические законы должны соответствовать принципам установленного или вводимого в стране правления и устройства правительства, а гражданские законы предназначены для поддержания правительства и регулирования отношений между людьми.

Монтескье подходит к обоснованию природы и порядка вещей, на которые опирается положительное право, с систематической точки зрения, что является его большой заслугой. Он утверждает, что законы «должны соответствовать физическим свойствам страны, ее климату — холодному, жаркому или умеренному, качествам почвы, ее положению, размерам, образу жизни ее народов — земледельцев, охотников или пастухов, степени свободы, допускаемой устройством государства, религии населения, его склонностям, богатству, численности, торговле, нравам и обычаям; наконец, они связаны между собой и обусловлены обстоятельствами своего возникновения, це-

495

I

лями законодателя, порядком вещей, на котором они утверждаются. Их нужно рассмотреть со всех этих точек зрения»30.

Монтескье различает три образа правления: республиканский, монархический и деспотический. «Республиканское правление — это то, при котором верховная власть находится в руках или всего народа, или части его; монархическое — при котором управляет один человек, но посредством установленных неизменных законов; между тем как в деспотическом все вне всяких законов и правил движется волей и произволом одного лица»31.

Для республики характерна добродетель (любовь к отечеству, самопожертвование, стремление к славе). Для монархии добродетель не нужна, так как ее заменяют законы и понятия личной и сословной чести, их соединение способно вызвать эффект, превосходящий добродетельные поступки. Деспотизм не нуждается ни в чести, ни в добродетели, потому что его питательной почвой является страх. В государствах с деспотическим образом правления полностью отсутствует политическая свобода, естественное право сохраняется в минимальном виде, потому что в них правление и власть осуществляются без всяких положительных законов. Свобода возможна лишь в правовом государстве. «Свобода есть право делать все, что дозволено законами. Если бы гражданин мог делать то, что этими законами запрещается, то у него не было бы свободы, так как то же самое могли бы делать и прочие граждане»32.

Монтескье часто упрекают за преувеличение географического фактора при обосновании индивидуальных и общественных особенностей жизни людей. Но если учесть, что в данном случае речь идет о некоторой увлеченности человека, далеко не ординарного и высоко образованного, то, отбросив некоторые прямолинейности и крайности его рассуждений, трудно не согласиться с основным его выводом: «Многие вещи управляют людьми: климат, религия, законы, принципы правления, примеры прошлого, нравы, обычаи; как результат всего этого образуется общий дух народа»33.

Несомненной заслугой Монтескье является введение принципа разделения властей: лучшим является такое государственное устройство, в котором законодательная, исполнительная и судебная власти функционируют независимо друг от друга.

В XVIII в. возникли два направления в теории естественного права, которые отличаются друг от друга решением проблемы происхождения зла. Согласно первому, к которому принадлежали Жан Жак Руссо (1712—1778), Жюльен Офре де Ламетри (1709—1751) и др., человек в первобытном состоянии был свободен и независим, жил счастливо, миром правили справедливые законы природы, природа не могла быть и не была причиной возникновения зла.

Толчок к разрушению первобытного рая был дан возникновением собственности и разделением людей на богатых и бедных. Появляется совсем иное основание для объединения людей в общество. Если раньше

496

люди объединялись для борьбы с грозными силами природы, то теперь причина была внутренняя, вызванная изменениями в самом обществе. Оба возникающих класса одинаково стремятся к установлению нового типа общества, основанного на солидарности. Аргументация следующая: «Если человек богат, то он нуждается в услугах других, а если беден, то ему требуется помощь других». Именно собственность, разделение на классы ведут к образованию гражданского общества, в котором и существует несправедливость, зло. Гражданское общество погубило человека. Религия, общество и государство исказили первобытную чистоту естественного закона, который представляет собой, по определению Ж.О. Ламетри «чувство, научающее нас тому, чего мы не должны делать, если мы хотим, чтобы нам не делали того же».

Второе направление имеет противоположную установку. Так, в частности, Франсуа-Мари Вольтер (1694—1778) утверждал, что стремление к свободе является естественным инстинктом человека, с необходимостью влекущим его к созданию общества, в котором он способен выжить и существовать. Общество призвано способствовать совершенствованию человека. Клод-Анри Гельвеции (1715—1771) вводит в теорию естественного права очень важное понятие общественного интереса, которое в дальнейшем станет признаком и принципом создания всякого положительного права. Общий интерес становится критерием оценки действий людей. Первобытное состояние хаоса, где было непонятно, что есть добро, а что — зло, потому что люди преследовали только личные цели, сменяется новым состоянием общества, в котором возникает общий интерес, с точки зрения которого «различные поступки людей получают название «добродетельных, порочных или дозволенных в зависимости от того, полезны, вредны или же безразличны они для общества»34. Интерес выступает «мерой человеческих поступков», отношение частного и общественного интересов есть правовое отношение, имеющее количественное измерение. По мнению Гельвеция, первобытное состояние дикости народных представлений можно изменить законодательным путем: «Реформу нравов следует начинать с реформы законов». Недобродетельные поступки являются следствием несовершенного устройства законодательства. Отношение между моралью и правом фиксируется Гельвецием в четкой формулировке: «Этика есть пустая наука, если она не сливается с политикой и законодательством»35.

Философская концепция Иммануила Канта (1724—1804) является первым систематическим исследованием философии права. Кант считает, что «высшая цель природы — развитие всех ее задатков, заложенных в человеке». Человечество самостоятельно должно достигнуть этой цели. Реализация ее возможна во всеобщем правовом гражданском обществе. Справедливое гражданское устройство является условием достижения и всех остальных целей человечества.

497

По своей природе человек стремится, с одной стороны, к полной, «необузданной» свободе, но, с другой стороны, природные склонности людей мешают им ужиться друг с другом, природой заложено в человеке и ограничение его свободы. Сама природа подталкивает человека к образованию гражданского общества, в котором хорошо сочетаются склонности людей. Те ограничения, которые накладывают на свободу правила совместной жизни в гражданском союзе, приводят к возникновению и развитию искусства, науки, культуры, к появлению цивилизации. Здесь следует особенно подчеркнуть, что ограничение свободы, по Канту, является положительным фактором, который мощно способствовал прогрессу.

Человек, как существо от природы свободное, не может не злоупотреблять данной ему свободой во вред другим, поэтому он нуждается в господине. Но господин выбирается из числа таких же людей, т.е. те, кого избрают для управления обществом, наделены теми же качествами, что и другие люди. Поэтому обеспечение справедливости при организации наилучшего общественного устройства является очень трудной задачей. В процессе развития человечества она решается не на ранних этапах, а в более позднее время, в развитых общественных системах, в которых более или менее выработано понятие о «природе возможного государственного устройства» и имеется «добрая воля» к осуществлению такого устройства. Сочетание требований общей справедливости и доброй воли государственной власти является, согласно Канту, самой сложной проблемой, решаемой лишь в приближении, не полностью, так как «из столь кривой тесины, как та, из которой сделан человек, нельзя сделать ничего прямого. Только приближение к этой идее вверила нам природа»36.

Кант доказывает, что причиной возникновения гражданского правового государства является антагонизм природных задатков людей, с особой силой проявляющийся в общественной жизни. В таком антагонистическом отношении находятся склонность к общению с себе подобными и стремление к уединению, общение и необщительность как природные качества человека. Первое подталкивает к союзу с другими людьми, а второе, обусловленное желанием действовать сообразно индивидуальной выгоде, вызывает сопротивление и осуждение со стороны других людей, каждый из которых обладает точно такими же свойствами. Человек вынужден бороться за устойчивость своего положения среди соотечественников, «которых он, правда, не может терпеть, но без которых он не может и обойтись. Здесь начинаются первые истинные шаги от грубости к культуре, которая, собственно, состоит в общественной ценности человека»37. Заметим, что, по Канту, отрицательные качества людей, но не абсолютно отрицательные, а антагонистически соотнесенные с положительными, целесообразно .направляемые природой, неизбежно приводят к образованию культуры, цивилизации, морали, властно требуют правового регулирования природных стремлений людей. Раздор между людь-

498

ми предопределен природными задатками, и сама же природа требует устранения раздора, неумолимо подталкивая к образованию правового гражданского общества.

Проблемы, поднятые Кантом, весьма актуальны для настоящего времени. Властные структуры, их привилегии, мера справедливости и ответственности за принятые решения — проблемы современной политической жизни. Недаром одним из основных принципов правового государства является равенство всех, включая властные структуры, перед законом. Заметим, что обезличивание закона и всеобщность его, распространение на всех является намеренным приемом, который способен, согласно мнению приверженцев концепции правового государства, поставить под контроль и правовую меру поведение властелина, кем бы он ни был. Казалось бы, что с проблемой, поставленной Кантом, удачно справились! Но... «А судьи — кто?» Кто будет приводить в действие даже очень хорошие законы? Как только мы поставим такой вопрос, так кантовская проблема возвращается вновь. Имеет ли она решение? Да, имеет. Закон станет действовать для всех тогда, когда он станет внутренним регулятором человеческого поведения, превратится в устойчивую внутреннюю моральную норму, т.е. перестанет быть правовым законом. «Лучшая форма правления, где не управ^ ляют вовсе» (Август Эйнзидель).

Рассмотрение взглядов Канта завершим весьма важным положе нием: «... природа даже в проявлениях человеческой свободы действу ет не без плана и конечной цели...»38. Руководствуясь данной идеей, по мнению Канта, «мы могли бы беспорядочный агрегат человечес ких поступков, по крайней мере в целом, представить как систе му»39, т.е. в человеческой истории можно обнаружить «закономерный ход улучшения государственного устройства». Установленные зако номерности разрешат с научной точностью объяснять поступки и пред сказывать будущие изменения государственных механизмов, что по зволяет сделать вывод: «Когда-нибудь, не очень скоро человеческий род достигнет, наконец, того состояния, когда все его природные задатки смогут полностью развиться и erg назначение на земле будет исполнено»40. , .

Согласно философии права Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (1770—1831), естественное (природное) состояние человека связано с полной его зависимостью от сил природы. Для такого состояния характерны насилие, варварство, некультурность, отсутствие какой бы то ни было справедливости. Никакого права в таком состоянии быть не могло, поскольку право связано с осуществлением свободы в действительности. Гражданское общество выводит человеческий род из естественного состояния дикости. Только в гражданском обществе создаются условия для возникновения права как цивилизованного средства регулирования общественных отношений для обеспечения гарантированной законом свободы каждого человека.

499

Центральным понятием в теории права Гегеля является не «естественное право», а «свобода». Свобода — главное качество человека, но оно не могло быть реализовано в период дикости и первобытнообщинного строя. Право в гражданском обществе призвано пресекать поступки человека, направленные на ограничение свободы других людей, и тем самым содействовать осуществению потребностей, целей и побуждений, связанных со стремлением к сохранению жизни, здоровья, собственности, чести, достоинства, что обычно связывают с правами личности. Свобода как сущностная характеристика человека выражается в свободе воли. Разнообразие волевых актов человеческой жизнедеятельности проявляется в разных видах свободы, среди которых обычно выделяют гражданскую свободу, свободу слова, политическую свободу и религиозную свободу (свободу совести)41.

Волевой поступок всегда связан с мотивами, внешними обстоятельствами, побуждениями. Но это не значит, что поступок полностью зависит от внешних факторов, что человек действует пассивно, полностью находясь во власти внешних сил, и тем более это не значит, что эти обстоятельства являются причиной его поступка. Человек, обладающий свободой, всегда активен, даже тогда, когда не сопротивляется воздействию внешних факторов. «Если человек ссылается на то, что с истинного пути его совратили обстоятельства, соблазны и т.д., то тем он хочет отстранить от себя поступок, но тем самым лишь принижает себя до несвободного существа — существа природы, в то время как на самом деле его поступок всегда является его собственным поступком, а не поступком кого-то другого, т.е. не является следствием чего-либо вне этого человека. Обстоятельства или мотивы господствуют над человеком лишь в той мере, в какой он сам позволяет им это»42.

Законы, по Гегелю, выражают всеобщую волю и действительны для всех. Каждый уникальный индивид подчиняется всеобщей воле. Все оценивают его поступок, как соответствующий нормам права, потому что видят в нем как бы проявление своей собственной воли. Каждый человек содержит выраженную через его индивидуальность всеобщую волю, которая и делает возможным действительное осуществление права, доведение общих законов до конкретного индивида через особенное преломление в нем всеобщей воли.

Для обыденного сознания свобода совпадает с произволом. Но произвол есть относительная свобода: содержательно он зависит от предмета действия, т.е. тем самым ограничен. «Абсолютно свободная воля отличается от относительно свободной, или произвола, тем, что предметом абсолютной воли является только она сама, а предметом относительной — нечто ограниченное. Относительную волю, например вожделение, интересует лишь предмет»43. Отсюда ясно, что право в гражданском обществе предназначено для ограничения произвола, низменных побуждений и желаний, оно является средством и условием для действительного осуществления сво-

500

боды воли. Отсюда также ясно, почему Гегель утверждает, что право не интересует человека с точки зрения его естественных и необходимых качеств. Право не должно обеспечивать индивидуальные намерения человека, потому что даже самые благие намерения индивида могут приводить к незаконным поступкам, т.е. ограничивать свободу других людей. Право также не должен интересовать вопрос о том, осознает или не осознает преступник справедливость действия в отношении него норм права. Право как выражение всеобщей воли не зависит от того, знают или не знают его граждане, или от того, как оно выполняется — из-за страха или почтения перед ним, в ожидании возмездия или награды.

Важной проблемой в теории права является соотношение права и морали. Очевидно, что эти понятия не совпадают, и также ясно, что они тесно связаны друг с другом. В отличие от права мораль требует от каждого понимания, знания того, является ли его поступок справедливым или несправедливым, хорошим или плохим. Убеждение бывает внутренним и внешним, основанным на вере в силу авторитета. Оно приобретается в процессе воспитания, когда люди приучаются следовать долгу, и такое следование считается моральным- поступком. В качестве авторитета может выступать не только личность, моральный идеал, но и закон. Как правило, в гражданском обществе следование закону является моральным действием. Хотя и здесь возможны несоответствия44. Различение сфер действия права' и морали — все гражданское общество в целом и индивид — ведет к исключению морали из содержания права. «С правовой точки 'зрения, — писал Гегель, — человек противостоит человеку как абсолютно свободное существо, с моральной же точки зрения — как существо единичное, взятое по своему индивидуальному существования в качестве члена семьи, друга, в качестве такого-то характера и т.д.»45. Мораль связана с оценкой внутренних, индивидуальных качеств человека. Она возникает, когда требуется понять и осознать соответствие внешних обстоятельств внутренним желаниям и побуждениям личности. Поэтому правовой поступок может оцениваться с точки зрения морали, и наоборот. Противоправный поступок оскорбляет чувства всех людей, потому что он нарушает всеобщую-волю, касающуюся каждого члена общества. Аморальный поступок имеет другую природу, для некоторых членов общества он может восприниматься совсем по-иному, если они не понимают глубинных его причин и мотивов.

Мысль Гегеля о разделении морали и права еще более категорично выглядит в определении права: «Право — это отношение людей друг к другу, поскольку они являются абстрактными лицами. Противоречащим нраву является поступок, которым человек не признается как лицо, иначе говоря, поступок, нарушающий сферу свободы человека. Таким образом, правовое отношение друг к другу, согласно своему основному определению, носит негативный характер и не

501

требует, собственно, оказывать другому что-либо позитивное, а требует только признавать его как лицо»46. Право предназначено для пресечения посягательств на свободу человека и только для этого. Моральная оценка в этом случае оказывается, как говорят, в зоне частного определения, потому что не зависит от природы права и основывается на других критериях. Не только мораль, но и все иные факторы: экономика, политика, религия, оказываются внешними.

Выделив чистое содержание права, мы имеем теперь возможность выявить взаимодействие права со всеми остальными сторонами жизни народа. В отношении морали это выглядит следующим образом: «Суть моральности выражает принцип: рассматривай себя в своей практической деятельности как свободное существо; иными словами,-моральность дополняет [практическую] деятельность моментом субъективности, а именно требованием, чтобы 1) субъективное как образ мыслей и как намерение соответствовало тому, что, собственно, является заповедью, и чтобы то, что является долгом, выполнялось не по склонности, не по какой-то неприятной обязанности и не ради щегольства тем, какой ты хороший, а по убеждению, потому что это долг; 2) моральность, таким образом, касается человека в силу его особенности и в отличие от права не является чисто негативной. Свободному существу ничего не предпишешь, отдельному человеку — можно»47.

Гегель считает, что действительные правовые отношения могут быть реализованы только государством и только в нем может быть выявлена связь со всеми остальными формами общественного сознания. Догосударственные формы регулирования общественной жизни (обычаи, нравы, традиции, религии и пр.) являются лишь предтечей действительного права. «Государство не только скрепляет общество правовыми отношениями, но и, будучи в моральном отношении действительно более высокой всеобщей сущностью, способствует единству в нравах, образовании и во всеобщем образе мыслей и действий (так как каждый духовно созерцает и познает в другом свою всеобщность)»48. Поэтому в основе права должна лежать свобода каждого отдельного человека, обеспечение этой свободы является в то же время обеспечением моей личной свободы. Нарушение права конкретной личности оскорбляет достоинство всех. Абстрактная воля, выраженная в праве, является общим достоянием всех, несмотря на индивидуальные различия каждого из носителей всеобщей воли. .

Дозволенным (разрешенным) с точки зрения права оказывается все то, что не ограничивает свободы других. «Право содержит, собственно говоря, только запрещения, а не приказания, а что не запрещается, то позволено. Но правовые запрещения могут быть выражены позитивно как приказания, например: ты должен соблюдать договор! Всеобщий правовой принцип гласит: ты должен уважать собственность другого! Это не означает, что ты должен сделать для другого что-нибудь позитивное, произвести какое-нибудь изменение в

502

окружающих обстоятельствах, а требует только не совершать нарушения [права] собственности. Таким образом, если право и выражают как позитивное приказание, то это последнее лишь форма выражения, в основе которого по содержанию всегда лежит запрет»49.

Важное в теории права Гегеля понятие собственности вводится при помощи категории «отчуждение». Собственность связана с признанием на основе договора факта владения вещью, когда другие признают ее моей, а я признаю владение другими их вещами. Свободная воля каждого человека признает право собственности всех, признавая тем самым свою собственность. Такого .рода признание собственности является законным. Причем понятия собственности и владения не совпадают. Можно распоряжаться вещью как собственностью и одновременно владеть ею. Можно предоставлять право владения своей вещью другому. В этом случае другой может распоряжаться вещью, не имея на нее права собственности. «Собственность представляет правовую сторону этого господства, а владение — только ту внешнюю сторону, что нечто вообще находится в моей власти. Правовое есть сторона моей абсолютной свободной воли, объявившей нечто своим. Эту волю другие должны признать, поскольку она существует сама по себе и поскольку ранее указанные условия соблюдены. Собственность имеет, таким образом, внутреннюю и внешнюю стороны. Первая — это акт моей воли, который должен быть признан, как таковой, вторая же, взятая сама по себе, представляет собой вступление во владение»50. Если нечто является моей собственностью, то я могу это нечто отчуждать от себя в пользу другого. Если данное отчуждение происходит по моей свободной воле, то оно является законным актом.

Не все человеческие блага являются отчуждаемыми. Последними могут быть только внешние блага, собственность в юридическом смысле слова. Внутренние блага — религиозные пристрастия, нравственность, честь, свобода воли — неотчуждаемы.

На каких условиях может быть совершено отчуждение собс п.еннос-ти? Гегель дает четкое определение данного деяния посредством введения важного юридического понятия «договор»: «Для отчуждения в пользу другого требуется мое согласие передать ему вещь и его согласие принять ее: это обоюдное согласие, если оно взаимно высказано и объявлено действительным, называется договором »51. Гегель рассматривает и раскрывает содержание основных видов договора: дарственный договор (передача (отчуждение) моей собственности другому без получения взамен ее стоимостного эквивалента), договор мены (обмен собственностью, в основе которого лежат эквивалентные стоимости), договор купли и продажи (обмен товаров на деньги как всеобщий эквивалент), договор найма (отчуждение владения моей вещью от меня с одновременным сохранением права собственности на нее). В основе выделения видов собственности лежат различные способы отчуждения, приобретения и владения собственностью.

503

Посягательство на собственность может происходить без нарушения всеобщего права, когда, например, человек, долго владея чужой вещью, требует на нее своих прав собственности и признает одновременно, что он может отказаться от этой вещи, если ему докажут права собственности на нее другого человека, т.е. в этом случае он уважает права другого человека как юридического лица. Областью таких споров занимается гражданское (цивильное) право. Когда же одновременно нарушается и всеобщее право, то такое посягательство на собственность рассматривается в разделе уголовного (криминального) права. Разрешение спора в ходе гражданского процесса (т.е. с участием третьей стороны, не заинтересованной лично в каком-либо конкретном результате) приводит к восстановлению прав собственности, ни одна из сторон при этом не наказывается, так как всеобщее право здесь соблюдено. Уголовный процесс «касается ущерба, наносимого моей личной внешней свободе, моему телу и жизни или же моей собственности вообще путем насильственных действий»52. Иными словами, в нем рассматривается ограничение моей свободы, зафиксированной во всеобщей правовой воле. Поэтому уголовный процесс призван не только устранить насилие, принуждение, но и осуществить возмездие, наказать человека преступившего закон. Несправедливый поступок карается с точки зрения общества справедливым возмездием. Восстанавливается формальное равенство. Наказание является разновидностью мести, но оно отличается отличной мести тем, что совершается всеобщей волей во имя восстановления всеобщей справедливости.

Итак, теория Гегеля внесла в развитие права принципиально новые моме

Релевантная научная информация:

  1. Портал Юристъ - Ваш успешный экзамен, электронные книги и бесплатные учебники по праву, правовая помощь в учебе и работе
  2. Философия права Учебники по праву
  3. Скакун О.Ф. Теория государства и права: Учебник. — Харьков: Консум; Ун-т внутр. дел, 2000. — 704 с. - Теория государства и права
  4. Глава XXIV. ШКОЛЫ (основные направления) НАУКИ УГОЛОВНОГО ПРАВА - Уголовное право
  5. §3. Социологическая школа уголовного права - Уголовное право
  6. Список використаної літератури - Теория государства и права
  7. § 2. ПРЕДМЕТ И ПРЕДЕЛЫ ДОКАЗЫВАНИЯ - Уголовный процесс
  8. Лекция 2. ИСТОРИЯ КРИМИНОЛОГИИ, ОСНОВНЫЕ КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ - Кримминология
  9. § 5. История логики (краткий очерк) - Логика
  10. § 2. Определение понятии Сущность и значение определения - Логика
  11. СПИСОК ВИКОРИСТАНОЇ ТА РЕКОМЕНДОВАНОЇ ЛІТЕРАТУРИ - Правовая деонтология
  12. Введение. Предмет и методология истории государства и права зарубежных стран - История государства и права
  13. § 2. Генезис вадобщинных структур и образование протогосударств - История государства и права
  14. Глава 30. Мусульманское право - История государства и права
  15. Глава 33. Основные черты права средневековой Индии - История государства и права
  16. Глава 5 ФИЛОСОФИЯ И УЧЕНИЕ О ПРАВЕ - Философия права
  17. § 2. ФИЛОСОФСКИЕ КОНЦЕПЦИИ ПРАВА - Философия права
  18. 2. Развитие науки конституционного права - Конституционное право
  19. 3. Российская наука конституционного права в современный период и ее преподавание - Конституционное право
  20. 1. Понятие и классификация форм правления - Конституционное право

Другие научные источники направления Философия права:

    1. Нерсесян В. С.. Философия права. Учебник для вузов. 1997