Московский стол

Выплата прогонных денег

Естественно, наиболее многочисленными были представления на выплаты денег из разрядной казны от центрального, Московского стола Разряда. Общей статьей расходов для всех столов была оплата транспортных расхо­дов для служащих Разряда и других служилых людей, в том числе не нахо­дившихся в ведении Разряда, отправленным с поручениями по делам Разря­да.

Следует оговорить один момент, связанный с выдачей прогонных де­нег. Получавший деньги на ямские подводы служилый человек мог отпра­виться в путь в тот же день, но мог и задержаться с выездом почти на неде­лю. Например, В.В. Голицын получил прогонные деньги 14 мая217, а выехал из Москвы 23 мая218.

В записях расходной книги Денежного стола о выдаче прогонных денег мы можем встретить практически все категории служилых по отчеству и по прибору Русского государства XVII в. Почти каждый день (в среднем через день) по делам Разряда в разные города, преимущественно на юг, отправля­лись гонцы с грамотами или поручениями.

Больше всего гонцов отправлялось с грамотами, содержащими распо­ряжения из Разряда. Ранг гонца, разумеется, зависел от важности докумен­та, который он вез.

C наиболее важными грамотами Разряд посылал людей московских чи­нов - стольников, сотников московских стрельцов и полковых сотенных, которые также имели чин стольника, жильцов. C подобными грамотами от­правляли также начальных людей украинных полков, например, квартир­мейстера Белгородского полка О. Арефьева (вез грамоты к воеводам боя­рину кн. И.Б. Троекурову и окольничему И.И. Ржевскому)223. Грамоты, которые везли служилые люди московских чинов, были адресованы толь­ко воеводам украинных полков, Белгородского и Севского. Кроме того, очевидно, что и содержание этих грамот было особой государственной важ­ности и касалось исключительно военных дел, возможно, ключевых стра­тегических вопросов. Жилец Илья Варламов был отправлен в полк Г.Г. Ро­модановского к его товарищу и сходному воеводе В.А. Змееву с наказом и списком224. Вероятно, такие доверенные люди становились постоянными связными между Разрядом и руководством украинных полков.

Главными действующими лицами в связях Разряда с подведомственны­ми ему территориями и военными частями были служащие самого приказа - разрядные подьячие и разрядные дети боярские. Как и служилые москов­ских чинов, разрядные подьячие отправлялись с грамотами в действующие украинные полки: 22 августа подьячий И. Дорофеев (средней статьи или ста­рый) был отправлен в Путивль в полк боярина и воеводы кн. В.В. Голицы­на, причем для этой посылки ему, кроме оплаты транспортных расходов, было выдано единовременное довольно значительное вспоможение в разме­ре 1 р.226 В ноябре И. Дорофеев также ездил в Путивль. Возможно, в Разря­де предпочитали отправлять в определенный пункт одного и того же курье­ра, знакомого с дорогой и известного адресату.

Однако чаще разрядные подьячие отправлялись с грамотами не в дей­ствующую армию, а в города Разряда, к городовым воеводам. Так, 4 октяб­ря разрядный подьячий И. Меньшой Матвеев выехал с грамотами в Белго­род227. 2 ноября подьячий И. Дорофеев был отправлен с грамотами в Путивль228 . 4 и 16 ноября молодой подьячий А. Топильский отвозил гра­моты калужскому воеводе229. 12 июля подьячий С. Надеин повез грамоту к брянскому воеводе о наказании служилого Л. Зубова за непослушание и бесчестье боярина и воеводы кн. В.В. Голицына и о высылке Л. Зубова из Брянска в полк В.В. Голицына230.

Разрядным подьячим поручали передать государю, находящемуся в по­ходе под Москвой, отписку от полкового воеводы, полученную Разрядом.

Но разрядные подьячие были не просто курьерами, нередко они испол­няли какие-либо поручения Разряда на местах, и грамоты служили офици­альным документом, разъясняющим их миссию и подтверждающим их пол­номочия. Например, 10 марта разрядный подьячий Т. Сукманов был послан с грамотами в южные города Белев, Карачев, Севск, Рыльск, Кромы, Орел для организации снабжения ратных людей Севского полка продовольстви­ем - высылки четверикового хлеба, а также для взятия штрафов с воевод и приказных людей Белева, Карачева, Кром и Орла за срыв поставок хле­ба в Севск. Транспортные расходы, как часто бывало в подобных случаях, Разряд возмещал за счет провинившихся: прогонные деньги, выплаченные Т. Сукманову в Разряде, ему было велено “взять в тех городех на воеводах по росчоту по 26 алтын 4 денги на человеке”235. 19 сентября разрядный по­дьячий В. Мартынов был послан “для государева дела” в Данков и другие южные города, на ямские подводы ему было выплачено 1 р. 23 а. 4 д.236 В. Мартынову было дано задание доставить в Москву собранные в Ефремове, Данкове, Новосили, Черни доимки с таможен и кружечных дворов в значительной сумме - 635 р. 19 а. 3 д. Судя по записи в другой кни­ге Денежного стола, командировка В. Мартынова длилась почти весь год (около девяти месяцев) - деньги из городов были доставлены В. Мартыно­вым в Разряд 24 мая237.

Большая часть разрядных подьячих, отправлявшихся с грамотами из приказа в города, принадлежала к категории молодых подьячих (неверстан­ных и с годовым окладом меньше 5 р.) и подьячих “средней руки” с годовы­ми окладами 5, 7, 10 рублей.

Основной объем курьерской работы исполняли представители вспомо­гательной категории служащих Разряда - разрядные дети боярские. Как упоминалось выше, в штате Разряда 185 г. их было 12 человек. Обращает на себя внимание, что двоих старших, первых в списке разрядных детей бо­ярских, С. Ярышкина и С. Поддуб- ского, из Москвы с грамотами не от­правляли - возможно, за старостью, они исполняли поручения в столице. Всего один раз был послан с грамо­той и третий по списку разрядный сын боярский, Игнатий Поддубский, в Елец245. Чаще других в качестве ку­рьера с грамотами выезжал младший Поддубский, Иван (он же был и од­ним из младших по возрасту среди разрядных детей боярских) - дважды к каширскому воеводе стольнику кн. С. Волконскому, 11 октября и 17 мая246, в полк П.И. Хованского в Новый Оскол 28 июля247, в Дмитров 12 августа248.

Иногда, в связи с передвижениями войск или военачальников, конеч­ный пункт для курьера не мог быть назван с точностью, видимо, гонцу при­ходилось уже в пути наводить справки о нахождении адресата. В конце ию­ля (26 числа), накануне осады Чигирина, разрядный сын боярский И. Щелкунов был отправлен с грамотами в полк боярина и воеводы Г.Г. Ро­модановского в Курск и в полк боярина и воеводы П.И. Хованского. Грамо­та от П.И. Хованского с сообщением о том, что он прибыл во Мценск, бы­ла отправлена воеводой 25 и получена в Москве 29 июля255; ко времени посылки И. Щелкунова в Разряде не знали точного местонахождения П.И. Хованского, поэтому в записи об отправлении И. Щелкунова сказано: “во Мценск и где ево съедет по Белогородцкои дороге”256. Так же прибли­зительно был определен пункт назначения и для упоминавшейся выше по­ездки Г. Попова в Тулу: “и где съедетъ боярина и воевод князя Василья Ва­сильевича Голицына с товарыщи”257.

Поскольку разрядные дети боярские исполняли в приказе обязанности приставов, на них ложились и специальные обязанности, например, доставка из подмосковных деревень скрывающихся от службы служилых людей. C та­ким поручением и с соответствующей грамотой Иван Поддубский отправил­ся “по Ивана Левонтьева сына Полуехтова в подмосковную ево деревню по Коширскои дороге от Москвы 40 верст”258. Очевидно, Полуэктов скрывал­ся от путивльской службы. В деревню к А. Салтыкову в Московском уезде в марте был послан разрядный сын боярский Г. Попов259.

По делам Разряда, в том числе его Московского стола, из Москвы в другие города и уезды отправлялись также служащие других московских приказов. Так, с грамотами в полки В.В. Голицына и Г.Г. Ромодановского, соответственно, в Путивль и Конотоп, 25 августа был послан из Разряда по­дьячий приказа Малой России М. Савин, возможно, потому, что по роду своей деятельности был лучше, чем разрядные служащие, знаком с геогра­фией столь отдаленных мест260. C грамотой в Михайлов 4 февраля послали решеточного приказчика (Земский приказ) Т. Ростухина261.

Вышеперечисленные случаи относятся к посылке специальной грамо­ты одному адресату. Если же речь шла о массовом оповещении служилых людей многих городов о каком-либо событии, то в помощь Разряду прида­вались вспомогательные служащие других приказов, прежде всего, Земско­го, - решеточные приказчики и приставы. Так происходило, когда Разряд организовывал сбор войск на боевые позиции - высылку служилых людей разных категорий в полки, которая происходила весной и в начале лета. В 185 г. первый призыв “о высылке на государеву службу в полки к боярам и воеводам в указные места московских чинов людем и городовых дворян и детем боярских”262 был объявлен 28 марта, затем гонцы с грамотами о вы­сылке служилых людей в украинные полки отправлялись из Разряда по раз­ным городам 10 апреля, 1, 17 и 29 мая, 7, 13 и 25 июня263. В каждой записи гонцы назывались поименно с указанием их служебного положения. Реше­точные приказчики были служащими Земского приказа, приставов для та­кой рассылки грамот давали тот же Земский и приказы Новой чети и Хо­лопья суда. Почти всегда к таким “массовым” рассылкам грамот привлекались городовые служилые люди из тех мест, куда направлялись грамоты - с оказией, вместо служащего приказа. Так, вместо пристава Но­вой чети И. Соболева был послан брянский подьячий П. Неустроев264. 1 мая кроме обычных рассыльщиков с грамотами были посланы брянский пуш­карь и лучанин (служилый человек из Великих Лук)265; 17 мая - рыльский пушкарь и “псковитин”266; 29 мая - “Новагородка Северского сын бояр­ским” и новгородец267, 13 июня - путивлец268, 25 июня псковский рассыль- щик и московский стрелец269. Интересно отметить, что за двумя исключе­ниями, когда письма Московского стола о выплате прогонов гонцам с грамотами о высылке отметили Л.А. Домнин и П.И. Ковелин, все осталь­ные документы помечены Ф.Л. Шакловитым. Может быть, организация рассылки этих грамот из Разряда была именно его обязанностью.

Как упоминалось, к курьерской службе нередко привлекали московских стрельцов - привилегированный слой служилых людей по прибору. C мос­ковскими стрельцами отправляли грамоты в пограничные города, на театр боевых действий, в армейские штабы - к воеводам украинных полков. Так, московские стрельцы были отправлены с грамотами из Разряда в города Севского полка 20 сентября270, в Путивль к городовому воеводе 28 октяб­ря271, в тот же город и дальше, до полка воеводы В.В. Голицына 28 июля, 12 и 21 августа272, к В.В. Голицыну же в Глухов 27 августа273. Московские стрельцы отправлялись с государевыми грамотами к другим воеводам дейст­вующей армии - в полки Г.Г. Ромодановского в Курск (12 июля)274, П.И. Хо­ванского в Новый Оскол и Белгород (12 и 28 августа)275. В записях никогда не переписывали грамоты, но в некоторых случаях приводится их краткое содержание, из чего можно выяснить, с документами какого рода Разряд отправлял в армию московских стрельцов. 12 августа к воеводе В.В. Голи­цыну был послан “Федька Власов”, стрелец приказа Г. Елагина, с грамотами о смете ратных людей и о подводах; кроме того, с ним же был послан в Севск, лежавший на пути его следования, колодник, камарицкий драгун “Фролко Филимонов”276. Таким образом, помимо курьерских обязан­ностей, на московских стрельцов возлагались и более ответственные пору­чения - например, конвоирование арестованных служилых людей.

Если представлялась оказия, Разряд охотно пользовался ею - приказная система в целом была весьма экономной. Об экономичности курьерской службы заботился еще Алексей Михайлович. В 1649 г. в Разряд из Ямского приказа пришло распоряжение: “ведомо великому государю царю и велико­му князю Алексею Михаиловичю всеа Русии учинилось”, что воеводы и при­казные люди посылают из городов гонцов на казенных ямских подводах весьма “небережливо”, по два-три человека в один город, по одной дороге, от чего государевой казне происходит “убыль”. Кроме того, воеводы и при­казные люди пишут в столичные приказы маловажные отписки и посылают их с нарочными гонцами. Меры для устранения этих недостатков предлага­лись следующие: Разряду предписывалось послать к воеводам и приказным людям подведомственных ему городов грамоты с требованием не злоупо­треблять услугами государевых гонцов, а также заранее ссылаться с други­ми приказами и посылать в город одного общего гонца277.

Разумеется, посылать государственные документы, даже не большой важности, можно было только с людьми определенного социального стату­са - служилого, не податного, сословия, хотя это могли быть и служилые по прибору, по своему положению стоявшие как бы между податным и непо­датным сословиями. Поэтому почти половину всех курьеров Разряда со­ставляли городовые служилые люди, приезжавшие в Москву по личным (например, с челобитными) и по служебным (с обычными и вестовыми от­писками, с пленными “языками” и т.п.) делам и отправлявшиеся домой с грамотами из Разряда. Естественно, большая часть этих служилых людей была из южных, “разрядных” городов. В 185 г. постоянная и частая перепи­ска велась Разрядом с воеводой Г.Г. Ромодановским, во время его пребыва­ния в Курске. Поэтому “курчене” (или “курчане”), то есть курские городо­вые дворяне, и курские приставы постоянно курсировали между двумя городами. Опорными пунктами России на юге были Белгород и Севск (где была постоянная ставка Г.Г. Ромодановского) - полковые разрядные цент­ры, Козлов, Воронеж, из порта которого отправлялась продовольственная помощь донским казакам, и другие, меньшие, пограничные крепости - Елец, Ливны, Мещовск, Новый Оскол, Обоянь, Валуйки - крайний русский пункт на юге. Соответственно, в Белгород везли распоряжения из Разряда белгородцы, судженцы, яблоновцы, короченский черкашенин, обоянец, в Севск - каменовские солдаты, путивльцы, стародубцы, рыляне, в Коз­лов - только козловцы, в Воронеж - воронежцы, воронежские дети бояр­ские и “соколянин” (из Сокольского), в Елец и другие южные города - “ель- чане” (елецкие городовые дворяне), ливенский, новооскольский, верхососенский дети боярские, староосколец, служилые “валуйчане”, елец­кий драгун, короченский солдат; в Брянск был послан брянский пушкарь, а в Новый Оскол - по дороге домой - валуйский пушкарь.

Чаще других категорий из городовых служилых по прибору в качестве курьеров военной связи привлекались городовые стрельцы. Они также вез­ли грамоты в те города, где жили: севские стрельцы в Севск и города Сев- ского полка278, воронежский стрелец - в Воронеж279, курский и белгород­ский стрельцы - в Белгород и Курск280. Грамоты, посылавшиеся с городо­выми стрельцами, были, по-видимому, общего содержания, и в отличие от грамот, посланных с московскими стрельцами, не содержали конкретных сведений о состоянии армии или указаний военного характера из Разряда в полки. Так, с севским стрельцом “Тараскож” Сабелниковым 18 июня в Севск и города Севского полка были посланы грамоты “о высылке в Сев­ским полк ратных людем и о скаске иж про государево жалованье, что по­слано в полк с стольникож и полковникож Александрож Карандеевыж”281.

Наконец, гонцами бывали и подьячие городовых приказных изб - не­смотря на “мирный” характер их занятий, они были служилыми людьми и числились в военно-административном ведомстве. Здесь также использо­валась оказия: по дороге в свой Трубчевск трубчевский подьячий Павел Шакловитый завозил грамоты в Калугу282; севский подьячий вез грамоты в Севск283, подьячий воронежской приказной избы “наскоро” - в Воро­неж284, курский подьячий - в Курск285.

Следует оговорить, что отправление грамот с оказией не означало, что гонцы везли грамоты за свой счет - им также, как и нарочным гонцам, оп­лачивались транспортные расходы (прогоны). Разряд вообще не допускал ситуацию, когда курьер оплачивал бы свои транспортные расходы из соб­ственных средств. Если из пограничных городов в Москву прибывал гонец с вестовой отпиской, то есть со срочным сообщением о нападении против­ника на тот или иной укрепленный пост, Разряд оплачивал обратную доро­гу. Так, были оплачены прогонные деньги от Москвы до Валуек служилым людям “валуйчанам”, которые были присланы в Разряд с вестовыми отпи­сками286. Точно так же оплачивалась дорога из города в Москву служилому

Одно из первых натурных изображений Коломенского. Ф. Бергхольц. Восточный фасад Коломенского дворца (Передние государевы хоромы). Рисунок первой половины XVIII в.

(Стокгольм. Национальный музей). (Желудков Д., Трубникова О. Деревянное чудо в Коломенском // Московский архив. Вып. 1. М., 1996)

человеку, везшему в Разряд “языка”. Если случалось, что казенных денег не хватало, и служилый человек пла­тил из своих средств, Разряд возме­щал эти расходы. Например, “волуй- ченин полковом казак”, “едучи с Волумки с татарским языком, на Ту­ле на ямскую подводу заплатил на прогоны своих денег восем алтын, а вместо тех прогонных денег” 4 ию­ля ему было дано из разрядных дохо­дов 8 алтын287.

Служилые люди отправлялись из Разряда не только в качестве курье­ров, но и по другим делам - для несе­ния службы в украинных полках или для исполнения отдельных поруче­ний. В этих случаях им тоже оплачи­вались транспортные расходы.

Из Московского стола служилые люди направлялись в ближнее Под­московье, в Московский уезд, в горо­да, подведомственные этому столу, то есть украинные, и по делам, свя­занным с этими городами.

В начале года, когда обстановка на южных окраинах государства еще была относительно спокойной и не начиналось передвижение войск к границе, Разряд направлял служи­лых людей по обычным, “мирным” делам: с грамотами и поручениями к городовым воеводам по делам уп­равления городов, для сопровожде­ния государя в его подмосковных пу­тешествиях.

Осенью в конце сентября - нача­ле октября в Москву к царскому сто­лу привозили арбузы и виноград с го­сударевых “арбузных огородов” и виноградников в Чугуеве. Сопро­вождали груз сами садовники. По­скольку Чугуев, как один из крайних южных форпостов государства нахо­дился в ведении Разряда, то и арбуз­ное и виноградное дело тоже попада­ли в круг компетенции этого приказа.

Облицованная изразцами полуколонна Святых ворот Иосифо-Волоцкого монастыря

Поэтому сопровождавшие арбузы и виноград лица по прибытии в Москву отмечались в Разряде и им же отправлялись назад. 7 октября по письму Московского стола московскому стрельцу из приказа И. Нармацкого были выданы прогонные деньги для сопровождения в Белгород чугуевского “ар­бузного садовника” - возможно, он вез на украину какой-либо груз, как и его коллега, “виноградный садовник”288. Последнему Разряд поручил на обратной дороге доставить в Белгородский полк 32 аршина тафты на пра­поры к копьям копейщиков и также оплатил транспортные расходы (11 ок­тября)289.

23 октября по распоряжению Ф.Л. Шакловитого в Белев был отправ­лен разрядный подьячий средней статьи М. Томилов “для государева дела, по белевского подьячего Петрушку Мелентьева” (возможно, для расследо­вания дела на месте или для сопровождения провинившегося подьячего в Москву, в Разряд). Очевидно, белевский подьячий совершил какое-то должностное преступление, поэтому в качестве штрафа на нем было веле­но доправить прогоны вчетверо, что было обычным в практике Разряда. Деньги с подьячего были взяты и уже 12 ноября занесены в приходную кни­гу Разряда за 185 г. в статью неокладных доходов290.

В ноябре царь Федор Алексеевич собрался в Кашин для поклонения местным святыням. Это было дальнее путешествие, требовавшее особой подготовки. 18 октября для приготовления мест отдыха в пути - заимки ста­нов - были отправлены в Кашин решеточный приказчик “Ларка Иванов” с шестью товарищами (из Земского приказа). Они должны были находить­ся в ведении окольничего П.Д. Скуратова для рассылки291. В тот же день с грамотами в Кашин были отправлены разрядный сын боярский Д. Волков и подьячие приказа княжества Смоленского М. Лапин и А. Зверев, также

для заимки станов292. 20 и 24 ноября в поход, возможно, тоже Кашинский, были посланы молодые разрядные подьячие Р. Прокшин и И. Марты­нов. Судя по небольшим суммам про­гонных денег (6 а. и 12 а.), подьячие ездили недалеко293.

Поход в Кашин не состоялся, и в начале декабря Федор Алексее­вич поехал в любимое место своего отца, Саввино-Сторожевский монас­тырь под Звенигородом. Для этого похода также требовалась подготов­ка мест отдыха в пути. 5 декабря, за четыре дня до похода, для заимки станов (как обычно при исполнении дел, требовавших большого числа гонцов одновременно) привлекли ре-

Саввино-Сторожевский монастырь. шеточныХ прИКазчИКоВ ЗеМсКОТо

Палаты Алексея Михайловича. приказа: тому же окольничему

П.Д. Скуратову были даны в подчи-

нение А. Бронников с шестью товарищами. Примечательно, что в книге Денежного стола отмечена выплата прогонных денег только решеточным приказчикам, но не окольничему. Вероятно, он получал деньги на транс­портные и прочие путевые расходы из приказа Большого Дворца294.

Практически всегда в любом походе царя, ближнем или дальнем, его сопровождали для ведения дел подьячие Разряда, как думской и царской канцелярии. В Саввинский поход в декабре 185 г. были также отправлены (9 числа) двое разрядных подьячих, Ф. Дуров и ездивший в предыдущий по­ход Р. Прокшин295. C 13 по 15 июня с царем в походе “в селе Покровском” были молодые разрядные подьячие “Пересвет Жохов да Иван Данилов, и им на ямские подводы поденного корму на два дни по алтыну на день на подводу” дано из Денежного стола Разряда296. В более длительные поездки царь брал с собой и большее число подьячих; кроме того, в июне уже шла энергичная подготовка к боевым действиям на Украине, и для переписки с Разрядом царю требовалось увеличить штат походных подьячих. Видимо, поэтому на восемь дней, с 21 по 28 июня в походе (куда, не указано) за ве­ликим государем было велено быть “розрядным подьячим Богдану Секова- нову с товарыщи, пяти человеком, и им на ямские на пять подвод поденно­го корму по одному алтыну на лошад на день”297.

Вероятно, в некоторых случаях разрядные подьячие, ездившие в походы с государем, вынуждены были платить за транспорт собственные средства. Как и в подобных же ситуациях с гонцами, Разряд возмещал своим служа­щим убытки. Так, в сентябре 185 г. разрядному подьячему Т. Сукманову бы­ло возмещено 25 алтын за то, “что он в 184 году, будучи за великим госуда­рем в Троицком походе, издержал на ямские подводы своих денег на корм”298. В июле 185 г. разрядному подьячему В. Фефилатьеву были выпла­чены прогонные деньги (на две подво­ды), которые он потратил “за ним ве­ликим государем в походе в Соловецком пустыни”, что на Моск­ве реке в “Марчюках” (совр. с. Фаус- тово недалеко от с. Марчюги, между Бронницами и Воскресенском, при впадении р. Отры в р. Москву)299; поход состоялся с 21 по 28 июня300.

В течение двух недель июля, с 13 по 25 число, походную канцелярию царя (в селах Алексеевском, Покровском и Коломенском) возглавлял дьяк Ф.Л. Шакловитый. C ним для ведения дел выехали из Москвы разрядные подьячие В. Айтемирев, Ф. Степанов,

И. Данилов. Прогоны подьячим были выплачены в день их возвращения т

^ r ^ Іроицкая надвратная церковь

B столицу, 25 июля: а для того похо- Соловецкой

ду Им на три верховые да под писма Зосимо-Савватиевой пустыни.

и всякие приказные дела на одну под­воду с телегою поденного корму верховыж на двенатцать днем, с телегою на пять днем по одному алтыну на день, итого” 1 р. 7 а. 4 д. “дано”301. Возмеще­ние транспортных расходов дьяка Ф.Л. Шакловитого в книге не отмечены.

В некоторых записях расходной книги Денежного стола не указывает­ся, для каких нужд или для кого именно использовались ямские подводы, оплаченные Разрядом. Так, в записи за 10 сентября сказано только, что “из розрядных денег в походе в селе Коломенскож ямскиж лошадяж на корж” дано 1 р. 21 а. 4 д.302; 16 октября “в походе в селе Покровскож из розрядных доходов ямщикож на три лошеди” выплачено 1 р. 13 а. 2 д.303. Для ближних подмосковных походов привлекались ямщики московских ямских корпора­ций. Например, в декабре было выплачено на пять лошадей “вместо прого­нов кормовых денег по 1 алтыну на лошедь на день” “Рагожские слободы ямщикаж Ларке Развозжаю с товарыщи” за то, что они были в походе с 19 ноября по 2 декабря (то есть 13 дней)304.

Младших из разрядных детей боярских отправляли в провинцию, в по­местья и вотчины служилых людей для передачи им поручений или с зада­нием сопроводить их в Москву. 5 января разрядный сын боярский Иван Поддубский был послан в Нижний Новгород, Гороховец, Арзамас и “Ала- тар” (Алатырь) в деревни стольника И.Г. Соловцова305, а 28 января разряд­ного сына боярского Л. Назарьева отправили в Рузу за “руженинож” М. За- валишиным306.

Подобные поручения исполнялись разрядными служащими в течение всего года. Так, 18 июня, в разгар военной службы на украине, из Разряда в Московский уезд за 75 верст за стряпчим М.Г. Прокудиным были посла­ны разрядные подьячие И. Косто- усов, Б. Сокованов (Секованов) и в подмогу им сын боярский И. Щелкунов - очевидно, задание было сложным и ответственным307. Еще одно мероприятие Разряда, связанное с пополнением рядов действующей на украине армии, со­стоялось в тот же день, 18 июня. Для высылки служилых людей в полки из Московского уезда, “с станов около Москвы по доро- гаж” были посланы сотники мос­ковских стрельцов и разрядные по­дьячие. Последние или придавались в помощники сотникам, или дейст­вовали самостоятельно. Вместе с сотниками были отправлены не- верстанные молодые подьячие П. Глинкин, Г. Добрынин, И. Кони-

Колокольня Коломенского кремля щев. Верстаные молодые подьячие

В. Сланцев, А. Рослов, С. Макси­мов выехали самостоятельно. Каж-

дой паре гонцов и каждому отдельному гонцу было придано по пять мос­ковских стрельцов308. Такая же массовая высылка ратных людей на службу со станов около Москвы состоялась 26 июня. Ее осуществляли те же чины - сотники московских стрельцов и молодые разрядные подьячие. Эмиссары были посланы по шести основным направлениям от Москвы, включавшим одну или несколько главных дорог: сотник Н. Перфильев с подьячим М. Гу­ляевым по Можайской (запад), сотник П. Зволинский и подьячий О. Прото­попов по Клинской, Волоцкой и Дмитровской (северо-запад и север), сот­ник С. Пикалов и подьячий В. Баженов по Ярославской (северо-восток), сотник А. Есипов и подьячий И. Кондратьев по Владимирской (восток), сотник С. Чюкаринов и подьячий Ф. Дуров по Коломенской (юго-восток), сотник С. Игин и подьячий Л. Сорокин по Калужской, Серпуховской и “по Каменке” (юг)309.

Через месяц Разряд собирал служилых людей для отправки на боевые позиции уже в дальних от Москвы уездах. C этим заданием в города, сгруп­пированные также по территориальному признаку, были отправлены уже служилые более высоких московских чинов: во Владимир, Суздаль, Юрьев Польский, Лух, Шую стряпчий В.А. Секерин, в Муром, Нижний Новгород, Арзамас, Гороховец дворянин Г.С. Исупов, в Волок Ламский, Клин, Рузу, Звенигород, Можайск, Вязьму, Ярославец Малый, Верею, Боровск дворя­нин А.К. Быков, в Переславль Залесский, Ростов, Ярославль стряпчий

А.В. Борщов, в Галич, Кострому дворянин М.Б. Грибанов, в Романов, По- шехонье дворянин В.А. Волков, в Вологду, на Белоозеро жилец М.А. Жа- довский, в Дмитров, Кашин, Бежецкий Верх, Углич стряпчий О.М. Мерт­вой, в Тулу, Каширу, Серпухов, Алексин, Одоев жилец Г.М. Кобяков, в Коломну, Переяславль Рязанский стряпчий М.Т. Сатин, в Шацкий, Ряж- ский дворянин А.И. Внуков, в Калугу, Воротынск, Серпейск, Перемышль, Мещовск, Мосальск, Козельск, Лихвин жилец М.С. Федоров310.

В июле с разными заданиями в деревни к служилым людям также езди­ли разрядные дети боярские: 17 июля Иван Поддубский в Московский уезд к стольнику С. Алмазову311, 18 июля Г. Попов был отправлен в Ярославль, чтобы жильца Ф.В. Бутримова “сыскав, для допросу и розыску к языку на очную ставку из Разряду отослать в Стрелецким приказ” по требованию по­следнего312. В июле же, 12 числа, к В.В. Голицыну с товарищами в Путивль был отправлен с грамотами разрядный сын боярский Л. Назарьев. Кроме грамоты о необходимости собрать в городах Севского полка подводы “под полковом наряд и подо всякую казну” и грамоты с запросом о количестве ратных людей, что “ныне у них в полку”, Л. Назарьеву было дано поруче­ние поторопить ратных людей, которых он будет встречать по дороге, в их движении к украинным городам: ему была дана “проезжая грамота о скас­ке ратныш людяш, чтоб они шли дорогою не мешкали”313. В августе аресто­ванного городового сына боярского (козловца) сопровождал из Разряда в Козлов разрядный сын боярский Игнатий Поддубский314.

Отдельные поручения давались и городовым служилым людям. Так, 1 июля “курчанин” сопровождал в Белгород арестованного поручика из полка Ф. Ульфа, Мартина Выпелецкого, следовавшего под конвоем при­става315.

Выплаты, связанные с исполнением функций стола

Одной из обязанностей Разряда было снабжение необходимыми припасами и оборудованием “своих”, украинных городов и полков, причем не только в военном отношении, но и в делах духовных - Разряд посылал необходи­мую утварь, книги и прочее в местные церкви и монастыри. Отправляли по­добные посылки обычно с оказией: А. Григорьев - стряпчий Мисайла, ми­трополита Белгородского и Обоянского - повез в Белгород три печатные архиерейские чиновника (архиерейские служебные книги) и два пуда лада­на316; с новооскольским сыном боярским П. Татариновым в Ахтырский от­правили вестовой колокол весом 10 пудов 20 гривенок317.

Уже в конце зимы, в феврале начиналась подготовка к предстоящим весенне-летним сборам и передвижениям войск на южной украине. В 185 г. эти мероприятия усиливались и усложнялись из-за предстоящей войны с Турцией за Украину.

Специальные поручения, связанные с вооружением и снабжением войск, могли быть возложены только на компетентных и доверенных лиц, каковыми являлись прежде всего служащие Разрядного приказа. Москов­скому столу принадлежала в этом деле главная роль. По письмам из Мос­ковского стола выплачивались прогонные деньги разрядным служащим, прежде всего подьячим, отправлявшимся с поручениями в украинные горо­да. 3 февраля разрядный подьячий Т. Сукманов был послан в Путивль для отпуска хлебных запасов в Чигирин, который предстояло защищать от ту­рок318. Через неделю в Воронеж поехал подьячий И. Дорофеев с поручени­ем “быть на Воронеже у стругового дела и донского отпуску”, то есть над­зирать за строительством судов и отправкой на них продовольствия донским казакам319. Весной в Белгородский и Севский полки из Разряда бы­ла отправлена на жалованье ратным людям соболиная казна. Везли ее в Белгород и Севск разрядные подьячие И. Юдин и А. Топильский с сопро­вождением из шести московских стрельцов (10 апреля)320. Через месяц, 10 мая, в Севск была направлена еще одна партия соболиной казны на жа­лованье ратным людям. Везти казну было поручено также разрядному по­дьячему И. Павлову, а сопровождали его челобитчики Севского полка Ви- лим Геев и Александр Фрезор, отправлявшиеся обратно в полк. Поскольку уже двое сопровождающих были найдены, то количество московских стрельцов, “провожавших” казну, было в целях экономии уменьшено до че­тырех человек (стрельцы приказа Л. Сухарева И. Иванов с тремя товарища­ми). Однако московские стрельцы сопровождали подьячего с казной только до Калуги. Дальше конвой менялся на городовых служилых людей321. Через девять дней, 19 мая, на юг поехал еще один разрядный подьячий, И. Пауков (Поуков). Он повез в войска Г.Г. Ромодановского, в Курск, целый обоз с оружием для рейтарских и солдатских полков: 700 карабинов “с крюки и с ремни” и 250 пар пистолей, 11 “алебардов”, 20 “протозанов”, а также ар­тиллерию - 6 медных пищалей и к ним 600 ядер322. До Тулы обоз И. Пауко­ва сопровождали десять московских стрельцов из приказов стольника и полковника И. Полтева и головы В. Кривского323. Всем сопровождаю­щим, как и подьячему, выплачивались прогоны.

В начале июня (4 числа) в Белгородский полк Г.Г. Ромодановского, на котором лежала основная тяжесть военных действий, были вновь на­правлены боеприпасы, вооружение, полковая амуниция, деньги на жалова­нье ратным людям. Во главе огромного обоза из почти восьми десятков подвод был поставлен майор Анц Дириксон из солдатского полка генерал- майора Ф. Ульфа. До Тулы обоз сопровождали московские стрельцы при­каза Б. Нестерова, десятник с семью товарищами. Очевидно, такого не­большого сопровождения хватало, чтобы оградить государственный груз от посягательств на внутренних территориях страны. Возвращение из Тулы в Москву московским стрельцам также оплачивалось. Обоз следовал в Курск, где подводы разгружались, а майор А. Дириксон отправлялся даль­ше, к месту службы в Белгород, все так же за казенный счет324.

19 июня в полк Г.Г. Ромодановского, в Курск была отправлена большая денежная сумма на выплату жалованья ратным людям. Казну везли столь­ник и полковник А. Карандеев и подьячий Малороссийского приказа

А. Меншиков; их сопровождали - на этот раз до Курска - московские стрельцы. Очевидно, из-за особой ценности груза, а также потому, что по­следний этап пути пролегал по приграничной территории, конвой был уве­личен до 18 рядовых стрельцов под командой двух десятников. Всем им бы­ли выплачены прогонные деньги до Курска и назад до Москвы325.

Мелкие, не “военные” посылки в полки московские стрельцы могли от­возить самостоятельно, без старших по чину: в августе два московских стрельца повезли в полк В.В. Голицына в Путивль 10 стоп бумаги и тафту на знамена326.

Курьерская военная связь работала практически бесперебойно. Однако иногда случались и чрезвычайные происшествия. В те же дни, когда в Белго­род отправлялся майор А. Дириксон с обозом, при подъезде к Москве про­изошло нападение на государственных курьеров. Для выяснения обстоя-

Знамёна стрелецких полков. Рисунок из альбома Э. Пальмквиста. 1674 г. Фрагмент.

тельств дела на место “по Тул- скои дороге до речки Лопасни (район современного города Чехова. - O.H.) для осмотру по­битых от разбоиников гонцов и сыску государевых грамотъ, которые с теми гонцами посла­ны”, были отправлены сразу двое служащих Разряда - подья­чий С. Баташев (Боташев) и сын боярский И. Щелкунов327.

Пищали XVII в.

Разумеется, наиболее важ­ные государственные поруче­ния возлагались на служилых людей высшего московского чина - стольников. Так, столь­ники кн. А.А. Хилков и Ф.П. Языков были “для ево государева дела посланы с Москвы в городы в Можаеск, Боровеск, Мценеск, Рылеск, Путивль, Куреск”, то есть к го­родовым воеводам и в главные штабы украинных полков. О содержании их миссии в за­писях книги Денежного стола не сообщается328. 1 октября в Путивль, в полк В.В. Голицы­на был командирован стольник М.А. Толстой (также без ука­зания цели поездки в записи расходной книги)329; 18июля из Разряда были отправлены стольники - в Путивль, в полк

В.В. Голицына, “для государе­ва дела” “наскоро” стольник М.Н. Головнин, в Рыльск, к Бу­турлину, И. Образцов. О суще­стве дела в записи опять не ска­зано, но с каждым стольником в полки для рассылки отправи­лись по пять человек москов­ских стрельцов, кроме того, стольникам были приданы в помощники разрядные подья­чие - М.Н. Головнину в Пу­тивль И. Ляпин330, И. Образцо-

ву в Рыльск Т. Лапшинский331. О том, какого характера поручения в полках выполняли служилые люди московских чинов, можно судить по записи

0 поездке в полк Г.Г. Ромодановского, к его товарищу генералу и сходному воеводе В.А. Змееву жильца И. Варламова: ему было поручено отвезти

B. А. Змееву наказ государя и список ратных людей332.

Даже если в украинные полки с поручением ехали служащие других приказов, “командировка” оформлялась в Разряде и расходы на транспорт оплачивались им же. Например, 23 июля в полки “для государева дела” бы­ли отправлены стряпчий И. Леонтьев и подьячий приказа Малой России И. Богданов. Прогонные деньги до Рыльска и обратно были выданы им в Денежном столе Разряда333.

C приближением начала боевых действий усилился поток служилых людей, отправлявшихся в полки на постоянную службу (а не с разовыми по­ручениями). Первым 6 марта через Калугу и Болхов в Белгород отправил­ся окольничий И.И. Ржевский334. Через шесть дней, 12 марта, из Москвы в Ефремов выехал воевода Белгородского полка Г.Г. Ромодановский с сы­ном Михаилом335. В тот же день в Курск был послан дьяк П. Истомин336.

1 апреля в Белгород выехали товарищи Г.Г. Ромодановского думный дворя­нин Иван Петрович и стольник Иван Иванович Лихаревы337 . 25 апреля в Белгородский полк выехал генерал-майор Ф. Ульф338.

Начиная со второй половины мая почти каждый день из Москвы в ук­раинные полки в Путивль и Рыльск выезжали военачальники, члены их штабов, сотрудники полковых канцелярий и медицинский персонал. Пер­вым из этого “потока” в Путивль отправился боярин кн. В.В. Голицын (14 мая выплачены прогоны, отправился 23 мая)339, за ним его “товарищи”, окольничий кн. Г.А. Козловский (16 мая)340 и думный дворянин А.В. Тол­стой (17 мая)341, в Рыльск - боярин и воевода И.В. Бутурлин с дьяком

А. Клочковым (18 мая)342, окольничий и воевода П.Д. Скуратов (22 мая)343.

26 мая состоялся массовый выезд в полки подьячих. В полк И.В. Бутур­лина в Рыльск были направлены подьячие Поместного приказа Марк и Карп Кузмины, которые везли с собой и полковое имущество - знамена, церковную утварь и бумагу для полковой канцелярии344. В этот же полк были командированы разрядные подьячие С. Курочкин и И. Ларионов345. В полк В.В. Голицына в Путивль были направлены разрядные же подьячие Т. Сукманов и П. Микулин346. C 28 мая по 2 июня, каждый день, кроме 1 июня, в полки отправлялись дьяки и подьячие: в Путивль дьяк Сыскного приказа И. Ляпунов (еще в этом же году старый подьячий Московского сто­ла Разряда)347, подьячий Казанского приказа Л. Скрыпов348, дьяк И. Патре- кеев349, в Рыльск подьячие Земского приказа И. Протопопов350, Г. Кашкин, М. Спасеньев, А. Богданов, Я. Смирнов, И. Кудрявцов351, подьячие приказа Новой чети И. Олферов и Д. Аргунов352, подьячий Печатного приказа

C. Сычов353. В июне в полки В.В. Голицына и И.В. Бутурлина были посла­ны переводчик Посольского приказа354 и подьячий Судного Владимирско­го приказа355, иноземные лекари с русскими учениками, которые везли с со­бой и запас лекарств356.

Чтобы яснее представить себе схему расположения и передвижения русских полков на южных границах, еще раз напомним события лета 1677 г.

В связи со сведениями, доставленными разведкой 18 июня о вторжении большой турецкой армии на Украину, “большой полк” под командованием

B. В. Голицына решено было усилить полками бояр кн. П.И. Хованского и кн. В.Д. Долгорукова. Еще до получения тревожных вестей, в начале ию­ня, П.И. Хованскому был объявлен указ быть сходным воеводой (то есть идти на помощь в случае необходимости) В.В. Голицына с опорным пунк­том во Мценске. В.Д. Долгоруков, командовавший Новгородским полком, получил распоряжение двигаться в Брянск сразу по получении “вестей”, 18 июня. Однако по поступившим вновь данным разведки силы турок были не столь значительны, как сообщалось ранее. Поэтому 29 июня В.Д. Долго­руков получил приказ остановить поход к Брянску и направиться к новому сборному пункту - во Псков.

В.Д. Долгоруков был направлен на юг действительно сразу же по полу­чении “вестей” - прогоны он получил (по распоряжению Московского сто­ла, как ведавшего украинными городами) 18 июня и выехал из Москвы к месту первоначальной дислокации полка, в Брянск, на следующий день357. В тот же день в Севск и в Курск были посланы разрядные подьячие И. Пав­лов и Я. Соколов358. Через неделю средства на дорогу до Брянска получил товарищ В.Д. Долгорукова, думный дворянин Б.И. Ордин-Нащокин359. В конце месяца из Москвы во Мценск отправился воевода боярин кн. П.И. Хованский (получил прогоны 24 июня, выехал 26 июня)360.

C 15 по 18 июля происходило формирование полковых разрядных шат­ров полков В.Д. Долгорукова и П.И. Хованского. В полк В.Д. Долгорукова, во Псков, выехали “для полковых дел” дьяк Устюжской чети А. Кобатов361 (в 184 - начале 185 г. А. Кобатов, еще в чине справного подьячего, был в Севском полку и отвечал за составление росписи этого полка362) и разряд­ный подьячий Ф. Тимофеев363; в полк П.И. Хованского во Мценск - дьяк

C. Федоров (за десять с небольшим лет до этого служивший дьяком в Бел­городе), подьячий М. Михайлов364, подьячие Поместного приказа Ф. Мики- тин, С. Артемьев, О. Муранов, И. Данилов365. Дьяк С. Федоров вез с собой сукно на стол в полковой шатер, три стопы бумаги, пятьсот сальных свечей и ведро чернил366.

Последними назначениями были определение окольничего П.Т. Кон- дырева в товарищи к боярину и воеводе П.И. Хованскому, чей полк в это время находился в Новом Осколе, и формирование его (П.И. Хованского) собственной полковой канцелярии. 28 июля из Москвы в Новый Оскол вы­ехал П.Т. Кондырев367, а 2 и 7 августа туда же - подьячие Ф. Шанский (раз­рядный), И. Беседин (разрядный), Ф. Шевандрин (приказ неизвестен)368 и лекарь с учеником (оба русские) с лекарствами369.

Финансирование “посылок” приказных подъячих

Командировки приказных подьячих, в том числе разрядных, были частью их повседневной работы и занимали в этой работе далеко не последнее ме­сто. В течение 185 г. почти половина подьячих Разрядного приказа выезжа­ли из Москвы с различными поручениями в ближние и дальние города стра­ны (по материалам расходной книги - 64 раза, некоторые по два-три). Это большая цифра, свидетельствующая о высокой мобильности служащих приказа, их многофункциональности. В основном подьячие Разряда ездили с поручениями главного, Московского стола.

По тому, какой категории подьячих давались поручения, мы можем су­дить о важности этих поручений для руководства приказа и государства. Выезжали подьячие практически всех категорий, кроме верхушки приказ­ных служащих - руководителей столов, повытий и их помощников (выше 20 р. оклада).

Старые (или средней статьи) подьячие с относительно высоким окла­дом в 15-18 р. посылались как с грамотами к городовым воеводам, так и с поручениями к тем же городовым воеводам, за служилыми людьми мос­ковских чинов в их поместья и вотчины, для сопровождения казны в полки и ведения дел в полковых канцеляриях.

Подьячим старым с более низким окладом или подьячим “средней ру­ки” (оклад 10-12 р.) поручалось отвозить грамоты городовым и полковым воеводам, выполнять ответственные поручения (например, руководить от­пуском хлебных запасов из украинных городов в Чигирин, возглавлять обоз с вооружением и боеприпасами из Москвы в украинные полки, вместе со стольником выполнять поручение царя в полках), вести дела в полковых разрядных шатрах и в походной канцелярии царя во время его поездок по Подмосковью и в дальние места.

Молодым подьячим (оклад меньше 10 р. и неверстанным) поручались следующие дела: доставлять в Москву служилых людей невысоких чинов (например, городового подьячего), быть писцами в полковых разрядных шатрах и в походной канцелярии царя в его подмосковных путешествиях (причем в такие походы молодых подьячих отправлялось значительно больше, чем подьячих средней статьи), участвовать в массовой высылке го­родовых служилых людей в полки, обычно под началом сотников (всегда неверстанные подьячие), но иногда и самостоятельно (в этом случае это всегда был подьячий с окладом); сопровождать казну в украинные полки. Поручений доставить грамоту городовому или полковому воеводе моло­дым подьячим почти не давали. Следует отметить, что в более важные пол­ки, например, в полк В.В. Голицына, направлялись подьячие с более высо­ким окладом, а в подчиненные, например, в полки П.И. Хованского и В.Д. Долгорукова, - с меньшими окладами или даже неверстанные.

Курьерская или другая внеприказная служба не была постоянной для какой-либо категории подьячих, поручения практически всегда были разо­выми (как курьерские, так и деловые). Но были подьячие, которые, очевид­но, особенно хорошо справлялись с командировками, поэтому таких служа­щих отправляли в путь не по одному разу. Одним из таких востребованных исполнителей заданий разрядного руководства на местах был Т. Сукманов, который ездил с грамотами в украинные города, организовывал высылку хлеба в Чигирин, взимал штрафы с приказных людей и воевод за срыв по­ставок продовольствия в полки. И. Павлов сопровождал соболиную казну в Севск, а затем был назначен в Севский же полковой шатер. И. Костоусов ездил с грамотой в Воронеж, за стряпчим М.Г. Прокудиным в его деревни. Молодой подьячий Р. Порошин дважды назначался в походную канцеля­рию царя.

Начисление прогонных денег

Расходная книга Денежного стола позволяет представить, как начислялись прогонные деньги для каждого “командированного” из Разряда служилого человека. Судя по записям, суммы исчислялись очень точно, вплоть до по­следней деньги; для каждого случая они были конкретными. Из чего скла­дывалась эта конкретная сумма?

Разумеется, количество положенных подвод (подвода - зимняя или лет­няя повозка с лошадью) посланному по делам Разряда служилому человеку зависело от его чина - чем чин выше, тем больше подвод он мог использо­вать в дороге. Роспись числа подвод, полагавшихся каждому чину, от выс­ших церковных иерархов и думных людей до низших государственных чи­новников, таможенных и кабацких голов и целовальников, была обнародована еще при деде царя Федора Алексеевича, 8 марта 135/1627 г.370 Спустя полвека этот указ продолжал действовать. Так, боярам, следовав­шим в украинные полки, полагалось 20 подвод, окольничим 15, стольникам от 10 до 12, дьякам 6, стряпчим от 5 до 8, московским дворянам 5, жильцам 3, сотникам московских стрельцов 2 или 3 с заводными (заводная лошадь - запасная верховая лошадь, которая походом идет “в заводе”, то есть в запа­се), подьячим московских приказов также 2, иногда, в зависимости от харак­тера поездки, от 1 до 4 с заводными, разрядным детям боярским, как и го­родовым приставам, по 2-3, московским стрельцам от 1 до 3, городовым стрельцам и городовым пушкарям 2, лекарям 1-2, их ученикам 1, майорам полков “нового строя” 1, городовым служилым людям по прибору от 1 до 3, стряпчим Белгородского митрополита 1. Подводы были государствен­ным транспортом, их брали на ямах, устроенных на определенных расстоя­ниях по главным дорогам страны.

Кроме чина в расчет принималась дальность поездки, деньги исчисля­лись на одну подводу (или лошадь) на версту, а расстояние определялось по книге Большому Чертежу371, составленной в Разряде в 1627 г. Так, проезд на одной подводе от Москвы до Калуги стоил, независимо от чина едущего, 18 а. (приблизительно 0,6 д. за версту), от Москвы до Брянска и назад 18 а. 3 д. (приблизительно 0,14 д. на версту), от Москвы до Курска 21 а. 3 д. (при­близительно 0,27 д. за версту), от Москвы до Нового Оскола 27 а., от Моск­вы до Рыльска или до Путивля 30 а. За две подводы до Соловков, которые подьячий оплатил из своих средств, ему было возмещено 12 а. Путь от Пу­тивля до Конотопа стоил 9 д. за подводу (приблизительно 0,16 д. за версту), а путь от Москвы до Глухова - по 26 а. за подводу. Путь за 30 верст от Москвы и обратно стоил 10 а. за подводу (т.е. по 1 д. на версту). Видимо, по­сле достижения определенной дальности, цена проезда падала.

В сумму транспортных расходов, оплачиваемых при отъезде из Моск­вы, мог входить и обратный путь. По записям в книге Денежного стола сложно определить, в каком случае обратный путь оплачивался сразу по от­бытии из Москвы, а в каком - нет. Оплата или неоплата обратной дороги сразу в Разряде не зависела ни от характера поручения (курьер, исполнение дела на месте - кратковременного или долговременного), ни от чина коман­дированного.

Таким образом, сумма прогонных денег, выплачиваемых Разрядом ко­мандированному служилому человеку, складывалась из количества подвод, которые ему полагались в зависимости от чина, и расстояния, на которое служилый отправлялся. В книге не указывается, кто именно вычислял не­обходимую сумму транспортных расходов, но можно предположить, что это делалось в Денежном столе, из которого эти деньги и выдавались. Рас­четы производил, очевидно, тот подьячий, из чьего “приема” выплачива­лась сумма, то есть В. Степанов, начальник Денежного стола, или его заме­ститель М. Алексеев.

Даже на примере одного приказа, правда, крупного, видно, что связи между центром и провинцией, между центром и границей, между центром и армией были интенсивными и слаженными, они практически не давали сбоев. Ни в одном из правовых документов XVII в. не были прописаны обя­занности служилых людей по отечеству и по прибору разных категорий, в том числе, нигде не сказано, что они должны были нести курьерскую службу. Как и многое в XVII в. это делалось по обычаю, исторически сло­жившемуся. Но, кроме того (и это важнее), служилые люди делали это, ис­ходя из идеи государственного служения (или, для того времени, служения государю) - множество людей разного социального статуса объединялось одной идеей, и это работало эффективнее, чем скрупулезное, мелочное фиксирование всех должностных обязанностей и наказаний за неисполне­ние каждого из них.

Финансирование украинных полков и подведомственных территорий

Следующей большой статьей расходов Московского стола было снабжение украинных полков и городов необходимыми припасами. Следует отметить, что на государственном обеспечении находились только полки “нового строя” (в данном случае, Белгородского и Севского разрядов), дворянское по­местное войско должно было обеспечивать всем необходимым себя само. Ос­новной боевой запас (артиллерия, боеприпасы) находился, естественно, при войске. Личное оружие солдатам и другим служилым людям полков “но­вого строя” выдавали на время военных действий, так как справедливо пола­галось, что они могут его продать. Из Разряда в полки посылали дополни­тельное оружие, артиллерию и боеприпасы. Для посылки в полки Разряд приобретал оружие в других приказах, например, в Стрелецком, причем не “по безналичному расчету”, а за наличные деньги. Все денежные операции сопровождались обменом соответствующими документами: “... по указу ве­ликого государя по памяти ис Стрелецкого приказу за приписью диака Леон- тья Кондратова велено из Розряду в Стрелецком приказ прислат по цене ден­ги, что ис Стрелецкого ж приказу велено прислать в Розряд для посылки в полкъ к боярину и воеводаж ко князю Григорью Григорьевичю Ромоданов­скому с товарыщи в салдацкие полки генарала маеора Франца Улфа один- натцат алебардов, полковника Анца Олофграна дватцат протозанов; за протозаны по осми алтын по две денги за протозан, за алебарды по пятнат- цати алтын за алебардъ, итого девять рублев тритцат одинъ алтын, и отдать те денги в Стрелецкомъ приказе с роспискою, а в Розряде те денги написат в росход”372. Как упоминалось выше, эти алебарды и протазаны, а также “ру­жья рейтарского семсот карабинов с крюки и с ремни да двесте пять десят пар пистолеи”, шесть медных пищалей и к ним 600 ядер повез в Белгородский полк в Курск разрядный подьячий И. Пауков373. В солдатский полк генерал- майора Ф. Ульфа Разряд определил в провожатые обоза майора этого полка А. Дириксона - “за полковыж нарядож и за свинцож и за гранаты и за бара­баны и за всякими полковыми припасы”374. Среди прочего для этого полка Московским столом было приобретено сто листов белого железа “на трубы, в которых трубах капралы, зажогши, фетил носят”375.

Большую же часть вещей, приобретавшихся Разрядом и доставлявшихся в украинные полки, составляли предметы военной атрибутики и канцеляр­ские принадлежности для разрядных шатров. Так, по письмам Московского стола закупались ткани и другие материалы для изготовления полковых зна­мен и личных знамен начальных людей. Знамена шились из тафты (тонкая гладкая шелковая ткань) и камки (тоже шелковая китайская ткань с развода­ми) разных цветов. Например, “в Севскои полк генарала маеора Афонасьева полку Траунихта (Трауернихта. - О.Н) копеищиков x копьеж на прапоры”

Иконостас Спасо-Преображенского собора в Путивле. Конец XVII в.

(Логвин Г. По древним городам Северской земли - Чернигову, Новгороду-Северскому, Глухову, Путивлю.

М., 1980)

была приобретена тафта “белая да лазоревая” за довольно большую цену - 19 р. 6 а. за 20 аршин (14 м 40 см), по 20 а. за аршин376. Для посылки в полк Г.Г. Ромодановского на двадцать четыре рейтарских и солдатских знамени полка Ф. Ульфа и “на полковниково знамя” полка А. Олофграна была при­обретено тафты белой 16 аршин (1 м 52 см), темно-вишневой 44 аршина (31 м 68 см) и камки белой и темно-вишневой по 20 аршин (по 1 м 40 см), всего на 46 р. 9 а. 2 д.377. На сотенные знамена в полк В.В. Голицына было куплено 60 аршин (43 м 20 см) тафты “розных цветов” на 36 р.378

Вся материя закупалась в торговых рядах Москвы - у торговых людей Су- рожского и других рядов. Приказ предпочитал иметь дело с проверенными постоянными продавцами - тафту и камку Разряд почти всегда покупал у тор­гового человека Афанасия Андреева379. Для украшения знамен необходимы были специальной выделки золото и серебро, которые также закупал Разряд. К упоминавшимся двадцати четырем рейтарским и солдатским знаменам и знамени полковника А. Олофграна было “взято Оружемные палаты у мас­тера у Семена Костянтинова да Патриарша розряду у сторожа Ивана Василь­ева басемные меры большие руки шесть тысячь четыреста листовъ красного золота да три тысячи восемь сот листов серебра”, за которые уплачено 63 р. 28 а.380. Кроме листового золота и серебра приобретались и другие декоратив­ные материалы - “на бахрамы и на кисти” к двенадцати рейтарским знаменам полка полка Ф. Ульфа у торгового человека И. Савельева было куплено

Коробья.

(Бакланова Н.А. Обстановка московских приказов в XVII в.

// Труды Государственного исторического музея. М., 1926. Вып.3.).

12 цевок (здесь цевка - моток швейного золота или серебра, золотых или се­ребряных нитей) золота, 12 цевок серебра и “шолк розных цветов 11 фунтов” (примерно 4,5 кг)381.

Знамена могли изготовлять как на месте, в полках, куда отсылали из Раз­ряда купленные материалы382, так и в Москве. В последнем случае шили их, разумеется, не в Разряде, а на Казенном дворе, но оплачивал государствен­ным мастерам работу Разряд: “мастеровым людемъ портным мастером Гришке Тимофееву с товарыщи, что они для посылки” в полк В.В. Голицы­на “ис купленом тафты на Козенном дворе зделали дватцать знамен”, по письму Московского стола из стола Денежного было выдано 2 р.383

Если старые знамена несколько ветшали, рачительное хозяйство Раз­рядного приказа предпочитало починить их, а не делать новые: полка Г.Г. Ромодановского “в Яганов полк Гулица x копемным знаменам на по­чинку куплено в Разряд белом камки 12 аршин” (8 м 64 см) за 7 р. 6 а. 4 д.384

В полки “нового строя” требовались военные музыкальные инструмен­ты - барабаны. Их Разряд приобретал в Стрелецком приказе. По приказу думного дьяка В.Г. Семенова разрядный подьячий Л. Клишин отнес в Стре­лецкий приказ 44 р., взятых в Денежном столе, за барабаны для солдатских полков Г.Г. Ромодановского - 24 штуки для полка Ф. Ульфа и 20 штук для полка А. Олофграна385.

В полковые разрядные шатры Московский стол Разряда приобретал все необходимые предметы и материалы. Так, в полк В.В. Голицына в Пу­тивль было куплено 10 стоп (4 800 листов) “пищем бумаги”, 3 ведра (от 40,5 л до 42 л) чернил, “свечь четверных, двомных и одиноких по пятисот”, в полк И.В. Бутурлина в Рыльск - 5 стоп (2 400 листов) бумаги, ведро чер­нил (13,5-14 л), “шандан медном, два щипца” и пять “шанданов деревя- ных”386. В полк П.И. Хованского было куплено “на стол полтора аршина сукна красного анбурского”, 1 пуд 30 гривенок (приблизительно 28 кг 660 г) сальных свечей, ведро чернил, три стопы (1 440 листов) “бумаги пищем”387.

Поскольку Разряд получал из подведомственных ему украинных горо­дов натуральный налог - воск, то свечи для полковых канцелярий изготов­лялись из “ведомственного” воска, но само изготовление их поручалось спе­циалисту и, соответственно, оплачивалось из разрядной казны. Например, в полк В.В. Голицына были отправлены восковые свечи “и в лампады из розрядного воску 30 фунтов”, за делание свеч торговый человек Свечного ряда С. Аверкиев получил 10 а.388 В полк подчиненного В.В. Голицыну И.В. Бутурлина тем же С. Аверкиевым было сделано свечей “против пу- тивлского вполы”389.

Московский же стол входил во все детали транспортировки вещей в полки. Для предохранения посланных предметов по его письмам из Де­нежного стола выплачивались деньги на приобретение различной тары и упаковочных материалов. Для дорогостоящих вещей приобретали особо надежную тару: знамена укладывали в “коробью с нутренымъ замком”; ко- робья была куплена у торгового человека И. Чермного за 6 а. 4 д.390 В ко- робьи же складывали церковную утварь для полков391. Для соболиной каз­ны на жалованье ратным людям Белгородского полка у торгового человека Коробейного ряда Т. Максимова был куплен “сундук с нутреным

замкош”392. Под денежную казну (зо­лотые), отправленную к Г.Г. Ромода­новскому, за 6 а. в Лапотном ряду бы­ло куплено “пять коробок лубяных да пять рогож лапотниц да пять веревок мочалных”393.

Спасо-Преображенский собор ; Путивле. Конец XVII в.

Под чернила “у того ж чернилни- ка” приобретали бочки - под три вед­ра чернил “бочку в 3 ведра”, на одно ведро чернил - бочонок. Свечи клали в специально приобретенные у торго­вых людей Коробейного ряда коро- бьи. Сотенные знамена могли упако­вывать вместе с другим ценным и боящимся влаги грузом - бумагой. Для них у торгового человека Лубя­ного ряда А. Иевлева в Разряд приоб­рели “лубяную коробью да две рого­жи да две веревки” - “в чеш сотеные

(Логвин Г. По древним городам Северской земли - знаїена И буМагу уВЯзав Весть B полК Чернигову, Новгороду-Северскому, Глухову, Путивлю. В.В. Голицына394. Под объемный

М 1980) и ценный груз - например, казну, ша­

тер, церковную утварь для полка - по­купали крытые повозки - “телеги с кровли”, запирающиеся на замки, причем каждый вид груза (казну, ша­тер, утварь) помещали в отдельную телегу. К телегам в Лапотном ряду до­купали необходимый убор - “три хо­мута с шлеями да три припрежи”395.

Для перевозки оружия и боепри­пасов требовались другие материалы.

“На покрышку ружья”, которое вез в Белгород разрядный подьячий И. Пауков, было “взято в ряду у тор­гового человека Леонтья Тарасова тритцать восеш рогож ценовок да дватцать веревок лычных”396, “да в ту ж посылку Ивану Поукову куплено в Лапотнош ряду у торгового челове­ка Анисима Никитина пять кулем ро­гожных, которых397 весть карабин-

ные ремья”398. Тому же Л.Тарасову Христос в темнице.

>з Денежного стола по ннсьму не сто- с-ульлг?і!;;;І::;;1цгк»,Ёе»;;’жК£стгхѴіі'2Г“иц“.

ла МосКоВсКого былИ Выплачены (ЛогвинГ. По древним городам Северской земли - деньги за товары, что “взято на уК-Чернигову, Новгороду-Северскому, Глухову, Путивлю.

рышки барабановъ и иныхъ полко- М 1980) вых припасов, которые посланы в Курескъ” к Г.Г. Ромодановскому с майо­ром А. Дириксоном - “за десять рогож ценовокъ дватцать алтын, за дват- цатъ лапотницъ и к нимъ за мочала шеснатцать алтынъ четыре денги, за десять веревок лычных пять алтынъ, за два короба болших по пяти ал­тынъ”, всего 1 р. 18 а. 2 д.399

Осталось сказать несколько слов о вещах, посылавшихся из Москвы в “разрядные” украинные города. Как уже отмечалось, Разряд патронировал монастыри и храмы, расположенные в подведомственных ему южных райо­нах. Так, он на приказные средства приобретал для этих монастырей и хра­мов церковные книги, утварь. Все купленные товары отправлялись с дове­ренным лицом, присланным из монастыря. Например, “для посылки Белгородцкого полку в новопостроеннои город Полатов в церковь Преобра­жения Христа тое ж церкви с попож Еремееж куплено в Розряд у торговых людем в рядех в Книжнож у Петра Грачова печатные книги”. Разрешение на приобретение вещей в церкви и монастыри давал начальник приказа думный дьяк В.Г. Семенов, а сами покупки совершались по распоряжению его замес­тителей, обычно - дьяка Ф.Л. Шакловитого. В приведенном примере помета на выписке о посылке материальной помощи в палатовскую церковь принад­лежала В.Г. Семенову, а книги и прочую утварь Московский стол приобрел по помете на письме этого стола Ф.Л. Шакловитого - торговец Книжного ря­да получил “за Апостол” 1 р. 13 а. 2 д., “за Шестоднев ветхом 171-го году” 2 р. 30 а., “за Псалтыр со возследованиеж” 3 р. 25 а., “за Часослов малом” 10 а., “за служебник” 1 р. 6 а. 4 д., “за Минею общею” 3 р. 8 а. 2 д. Собственно ор­ганизация посылки была возложена на одного из подьячих Московского сто­ла: “Отпуск теж книгаж в Московскож столе у подьячего у Алексея Попова”.

Для той же церкви в Котельном ряду у торгового человека С. Дмитриева были приобретены “сосуды церков­ные оловянные” за 1 р.400 Эта боль­шая посылка состоялась в начале сен­тября 185 г. А в марте “для посылки Белогородцкого полку за чертою в новопостроенои город Полатов в церковь Преображение Господня” на средства Разряда была отреставри­рована “книга печатная евагелие на­престольное горелое, которое присла­но в прошлых годех из украинных городов и лежало в Розряде у белого- родцкихъ делъ”: мастер “горелые все места дописал уставнымъ писмож и переплел и кожею покрыл”. Другой

їастер, т°рг°Вый чел°ВеК КнЁжного Богоматерь Умиление. Икона Спасо-

рЯда П. ГрИгорьеВ ту ж КнИгу поКрыл Преображенского собора в Путивле.

тоусиннымъ (пестрым. - О.Н) барха- Конец XVII в.

тож и евангелисты серебреные золо-

ченые приложил”401. В июне, опять же по помете на челобит­ной думного дьяка В.Г. Семенова, Раз­ряд оказал помощь еще одному украин- ному монастырю: бы­ло дано 10 р. “города Белева Воздвижен­ского девича монас­тыря игуменье Пат- рекие с сестрами в колокол”402. Преос­вященный Мисайла митрополит Белго­родский и Обоянский получил из Разряда “три печатные архи- еремские чиновника” и два пуда ладана Церкс®ь XVE в. в Ливнах (примерно 33 Кг)403.

(с татарским каменным ядром, застрявшим в стене). „

(Из архива Н.Ф. Демидовой) Кр°Ме поМощИ

в приобретении не­обходимых предметов культа, по распоряжениям Московского стола вы­плачивалась годовая руга южным украинным монастырям: 4 сентября 185 г. по помете на челобитной начальника Разряда думного дьяка В.Г. Се­менова было выплачено “великого государя жалованье “Путивльского Ду­хова девичья монастыря игуменье Анне с сестрами и попом с причетники на 184 год годовые денежные руги” 158 р. 30 а.404 В начале следующего полу­годия, 5 февраля, этому же монастырю была дана руга за текущий 185 г. Очевидно, при решении вопроса об очередной выплате возникли какие-то затруднения (возможно, из-за смены начальницы монастыря), поскольку эта выплата делалась на основании не только челобитной (на ней стояла помета думного дьяка А. Кириллова), но и выписки из Разряда с пометой его начальника В.Г. Семенова. Деньги были даны “ис Путивля Духова деви­ча монастыря игуменье Анисье с сестрами и попом с причетники” в том же размере, что и предыдущая выплата - 158 р. 30 а.405

Администрация маленьких южных городов-крепостей, очевидно, не имела финансовой возможности приобрести необходимые для жизни го­рода предметы, и в таких случаях Разряд высылал их из Москвы. Так, “для посылки в вестовом колокол в Ахтырском” Разряд заказал торговому чело­веку Котельного ряда П. Григорьеву изготовление колокола. На делание колокола для Ахтырского из Разряда было отпущено “литовских колоко­лов” (видимо, трофейных) 10 пудов 8 гривенок и “перешло ево (П. Григорь­ева. - O.H.) меди двенатцать гривенок”406.

Значительную статью расходов Разрядного приказа составляло приобрете­ние предметов и материалов, необходимых для деятельности собственно канцелярии приказа. Прежде всего это были принадлежности для письма - бумага, чернила, перья, песочницы, караксы (приспособления для разли­новки листов бумаги разного формата). Централизованной закупкой необ­ходимых канцелярских принадлежностей для всего приказа занимался Де­нежный стол. Для Московского стола эти материалы изредка приобретались специально, видимо, тогда, когда они заканчивались раньше очередной “плановой” закупки Денежным столом. В любом случае деньги на приобретение товаров и материалов для работы того или иного стола Разряда выдавались только из Денежного стола, из “приема” двух его руко­водителей, по письменному запросу из других столов.

Чаще всего Московскому столу требовалась бумага для повытья бояр­ского списка - очевидно, сказывался огромный объем работ по составле­нию и переписыванию различных перечней служилых людей. Кроме того, это было главное повытье как стола, так и всего приказа, в нем готовились важнейшие документы, поэтому и бумага для него требовалась высшего ка­чества. Так, 26 сентября по требованию Московского стола была куплена “Овощного ряду (в этом ряду продавалась бумага. - O.H.) у торгового чело­века Андрея Фефилова к боярскому списку на списки наличные и на под­линные нынешняго 185-го году стопа бумаги самом добром”407; 11 октября по помете Л.А. Домнина на письме Московского стола Денежным столом были выданы деньги торговому человеку Овощного ряда И. Харламову за стопу “бумаги самом добром к боярскому списку”408; в Московский же стол “к боярскому списку” была куплена “бумаги стопа добрые” у торгового че­ловека Верхнего Овощного ряда К. Осинцова409. Опять же “стопа бумаги добром” была приобретена “Овошного ряду у торгового человека у Пет­рушки Иванова” 4 мая410. Очевидно, что Московский стол запрашивал только бумагу высшего качества для определенных документов.

Еще одной необходимой вещью в канцелярии XVII в. была каракса. Она представляла собой рамку в величину листа с натянутыми на нее нитя­ми; рамку накладывали на лист соответствующего формата, проводили ко­стяной палочкой по нитям и получали оттиск от ниток на бумаге. В конце июля в Московский стол к боярскому же списку понадобились сразу три ка­раксы - “одна в десть, другая в полдесть, третья в четверть”411.

Как известно, основой “офисного оборудования” приказной канцеля­рии были различные сундуки, лари и коробьи, в которых хранились все до­кументы. Эти емкости являлись удобным, очень прочным, функциональ­ным хранилищем документов - это были и своего рода мобильные сейфы разных размеров и “офисная мебель”, тоже мобильная - они прочно закры­вались на замки с ключами, были вместительными, имели внутренние отде-

ления, где могли храниться документы любой формы, как в столбцах, вер­тикально, так и в тетрадях и книгах, горизонтально, легко переносились с помощью удобных ручек на крышках и боковых стенках как внутри по­мещения, так и в походах. Сундуки изготовлялись из липы, дуба, ели и дру­гих пород древесины и для прочности оковывались железом - целиком по­лосами или только по углам412. Замки на сундуках были и внешние висячие (“вислые”), и более надежные и сложные, “нутреные” (внутренние)413. На­пример, один из сундуков повытья боярского списка был “липовом полуто­ра аршина (108 см - О.Н.), обит железож з замкомъ глездунож” (в виде за­сова)414, другой сундук этого же повытья, для полковых и приказных дел - “с нутреныж замкож”415. При необходимости замки к сундукам покупали от­дельно - разумеется, вислые, или к имеющимся замкам подбирали ключи, утерянные или сломанные. Так, в последний день года были куплены “к бо­ярскому списку два замка немецкихъ вислых да прибран к полковому сун­дуку ключь”416. Повытью боярского списка из-за огромного объема посто­янно обновляемых документов по кадровому составу ведомых в нем служилых людей требовалось и большее, чем для других столов и повытий, количество хранилищ для этих документов. В мае “к боярскому списку на всякие полковые и на приказные дела” был куплен еще один “сундукъ бол- шом дубовом, перебитъ железомъ, з замкож нутреныж болшимъ”417. Стоил этот сундук 1 р. 20 а. Если он считался большим, то каким должен был быть купленный до этого, “с нутреныж замкож”, если он стоил 2 р. 10 а. (к сожа­лению, его описание отсутствует). Для полковых дел городов Севского пол­ка (возможно, отдельное повытье или входило в повытье Белгородского полка) также был необходим большой сундук, который и был приобретен - “липовом, мерою дву аршин с четью (162 см. - О.Н.) в ширину аршина с че­тью ж (90 см. - О.Н.) с нутреныж замкож” стоимостью 1 р. 20 а.418 В это же повытье “на годовые сметные росписи и на иные дела” был приобретен “сундук липовом с замкож” за 26 а. 4 д.419

Как можно судить по записям книги Денежного стола, в Московском столе каждая тематическая группа документов хранилась в отдельном сун­дуке. Были сундуки, предназначенные для городов Белгородского полка, “украинных городов на списки”, “жилецкого списка” (причем не один), “ре- занского списка”, “донского отпуску на книги и на столпы”, “на приказные дела боярского списка”, “боярского списка на полковые и на всякие приказ­ные дела”, “Севского полку городов на полковые дела”, “Севского полку городов на годовые сметные росписи и на иные дела”.

Старые сундуки по мере необходимости чинили, причем мастер прихо­дил работать на место, в приказ. Например, торговый человек Коробейно- го ряда И. Чермной 11 мая “починивалъ в Розряде донского отпуску сун­дукъ, обивал железож, да к нутреному замку ключь прибралъ”420. Торговали сундуками и чинили их и другие торговые люди Коробейного ря­да - “Гараска Захаров” (чинил сундуки повытья жилецкого списка)421, “Ган­ка Федоров” (продал сундук для списков украинных городов)422 и др.

Еще одним предметом “офисного оборудования” в приказе были ящи­ки и коробьи - они были меньших объемов, чем сундуки. Ящики делали из липы, а коробьи - из луба, они были более простого устройства, чем сунду­ки, хотя и ящик, и коробья тоже могли быть с замком, в том числе и “нут- реным”. Стоили ящики и коробьи, соответственно, дешевле сундуков - 6 а. 4 д.423, 16 а.424 В них также хранили документы разной формы - и столб­цы, и книги. Так, ящик “липовом с нутреныш замкош” был куплен “на туль­ские разборные книги”425. В коробьях кроме дел хранили свечи.

Для бытовых нужд Московского стола в Белгородское повытье - “к де- лаш Белгородцкого полку городов” - 4 мая был куплен у мастерового чело­века Е. Иванова “тюшакъ (тюфяк, который клали на лавку. - O.H.) крас­ном барановом” за 19 а.426 5 июля по требованию Московского стола у торгового человека И. Осипова был приобретен “тюшак длиною аршинъ с четью” (90 см) ценой в 10 а.427

Широко распространенное представление о том, что канцелярские до­кументы до реформ Петра I были исключительно в столбцовой форме, не­верно. В столбцах предпочитали хранить подлинники отдельных судебных или административных дел (например, о назначении нового оклада, вынесе­нии дисциплинарного взыскания, переписку с местной администрацией или командованием военного подразделения по какой-либо проблеме и т.п.). Это прежде всего гарантировало целостность отдельного архивного дела, поскольку места склеек составлявших его документов - сставы - обязатель­но помечались (собственноручно подписывались) руководящими лицами приказа - дьяками. Многочисленные же списки личного состава полковых и городовых формирований, центральных учреждений и т. д., а также свое­образные журналы входящей и исходящей документации, финансовые до­кументы, подневные записи деятельности приказа практически всегда во второй половине века оформлялись в виде тетрадей (чаще как документ те­кущего делопроизводства) или книг (главным образом, в законченной фор­ме). Это отнюдь не означало, что книги или тетради складывались в архив - они были рабочими документами, к которым постоянно обращались в те­чение года и позднее. Именно поэтому такие документы требовали надеж­ных переплетов. На это указывает и то, что переплетались книги текущего года. В 185 г. в Московском столе это были жилецкий список428, “записная книга нынешняго 185-го году” (очевидно, Разряда в целом)429, “володимер- ском список”430, смотренный список Севского полка431, записная книга пол­ковых дел Белгородского полка и годовая смета всех городов Белгородско­го полка432, “подьяческом список” всех приказов433, смотренный список Новгородского полка434, записная книга “всяких дел” Московского сто­ла435, книга “переписная наряду и зелью и свинцу” Белгородского полка436, чигиринский смотренный список и перечневая выписка полка Г.Г. Ромода­новского437. Большая часть канцелярских расходов по письмам Московско­го стола за год и является расходом на переплет приказных документов.

В этом деле у приказа также были постоянные контрагенты, проверен­ные специалисты, которым и поручалась вся переплетная работа. Как и в большинстве других случаев, когда приказу требовались материалы или предметы обихода, обслуживание, приказ обращался к частным предприни­мателям. Таких мастеров было двое, оба люди грамотные и книжные - дья­коны церкви Знамения Пресвятой Богородицы “что на Знаменке” (стояла почти в конце улицы, близ Арбатской площади) Автомон Матвеев и “собо­ру Александра Невского” Иаков (Ияков) Иванов. Собор Александра Нев­ского находился в Кремле, на Ивановской площади, рядом со зданием при­казов. Таким образом, оба храма были недалеко от Разряда, но по записям в книге Денежного стола нельзя определить, где именно производили пере­плетные работы дьяконы - в приказе или у себя. По каким-то причинам в первую половину года переплетал приказные документы А. Матвеев, а во вторую - И. Иванов, хотя по одному случаю работы не в “свое” полугодие было у обоих мастеров. Очевидно, это происходило, когда объем работ из Разряда превышал возможности одного мастера. Основная переплетная ра­бота в Московском столе начиналась со второй половины года, с февраля, и заканчивалась ближе к концу, в июле. Всего за год из Московского стола обращались к переплетчикам восемнадцать раз.

Как уже отмечалось, в Московском столе Разряда переплетались доку­менты текущего делопроизводства: разборный список - в конце сентября, жилецкий список - в начале ноября, записная книга приказа - в начале де­кабря, владимирский список - в начале февраля, записная книга Белгород­ского полка, сметная книга белгородских городов, список подьячих всех приказов, смотренные списки Новгородского и Севского полков, - в конце марта, записная книга “всяких дел” Московского стола - в конце мая, пере­писная книга Белгородского полка - в начале июня, чигиринский смотрен­ный список и перечневая выписка - в начале июля. В некоторых записях не указаны годы переплетаемых документов, но можно предположить, что речь идет также о документах текущего года. Это разборный список без на­звания (20 сентября)438, две книги “белгородцкого полку городов росписных и сметных и черкаских помесных” (5 февраля)439, списки Севского полка и северских городов (5 февраля)440, два списка замосковных и рязанских го­родов (11 марта)441, рязанский разборный “подлинный” список (30 мар­та)442, два жилецких списка (25 мая)443 и “городовых дворян и детем бояр­ских полковые службы разборные списки подлинные и наличные замосковных городов” (9 июля)444.

В течение года в переплет отправляли и документы прошлых лет, прежде всего предыдущего: коломенские и мещерские разборные книги 184 г. (21 октября)445; в один переплет с жилецким списком текущего года список 184 г. (9 ноября)446; записную книгу “всяких дел” Московского стола 184 г. (23 декабря)447, Севского полка “о четвериковож хлебе, о розборе за­писную книгу, колушском розборном список да розборном ж наличном спи­сок Севского полку”, а также смотренный список (22 марта)448, записную книгу полковых дел Белгородского полка (26 марта)449, в один переплет со списком 185 г. смотренный список Новгородского полка 184 г. (31 марта)450, переписную книгу Белгородского полка 184 г. (1 июня)451, а также более ранние - жилецкий список 180 г. (6 февраля)452, смотренный список Севско­го полка 183 г. (все списки за 183, 184 и 185 гг. в одном переплете) (22 мар­та)453, списки с наказов о разборах 166 и 183 гг. (4 июля)454.

Обращает на себя внимание тот факт, что больше всего документов Московского стола, как текущего делопроизводства, так и предыдущего го­да и более ранних лет, получены из переплета в течение двух месяцев сере­дины года - с начала февраля до конца марта. Середина года вообще была

Список подьячих, детей боярских, приставов и сторожей за 7185 г. Деревянная переплётная крышка и отклеившийся лист нахзаца.

(РГАДА. Ф. 210. Оп. 6а. Д. 82).

важным рубежом в приказном делопроизводстве, к этому сроку приказные документы должны были, очевидно, принять уже твердую форму. В другие периоды большая интенсивность переплетных работ приходилась на первую половину года, октябрь-декабрь; в конце года, в июне-июле таких работ бы­ло значительно меньше, за август не зафиксировано ни одного случая.

Списки личного состава, судя по записям в книге Денежного стола, пе­реплетались по мере их завершения, а документы сводного характера, со­держащие сведения о состоянии городов и дел в учреждениях и воинских формированиях, существовали практически в течение всего года в отдель­ных листах. Переплеты книг делались из досок, покрытых сафьяном, или из простой кожи; к ним прикреплялись кожаные завязки или железные за­стежки. Самым любимым цветом кожи для переплетов приказных доку­ментов был красный455.

Список подьячих, детей боярских, приставов и сторожей за 7185 г.

Первая сторонка кожаного переплёта со слепым тиснением.

(РГАДА. Ф. 210. Оп. 6а. Д. 82).

Оплата работы переплетчиков производилась по ее завершении. Цены на переплетные работы, очевидно, зависели как от объема документа, так и от материалов, которые были использованы для переплета, а также от сложности работ. Так, “за переплет в доски записном книги Московского стола всяких делъ прошлого 184-го году и за приклад, что оболокъ в сафь- янъ”, А. Матвеев получил 16 а. 4 д.456, такую же сумму за переплет разбор­ного списка457. “За переплет списков Севского полку в десть в досках и за приклад за сафьянъ и за защепки” А. Матвееву заплатили 23 а. 2 д.458, в то же время за переплет и простой “приклад” двух годовых жилецких спис-

Список подьячих, детей боярских, приставов и сторожей за 7185 г. Четвёртая сторонка кожаного переплёта со слепым тиснением.

(РГАДА. Ф. 210. Оп. 6а. Д. 82).

ков - сопоставимую сумму в 20 а. 2 д.459, поскольку это были весьма объем­ные документы. Переплет одного списка личного состава стоил 10 а. или несколько дороже: за работу над жилецким списком “и за приклад за кожу” А. Матвееву было выплачено 13 а. 2 д.460, за переплет владимирско­го списка “и за приклад за кожу и за застешки” - 10 а.461 Еще меньшая по объему разрядная записная книга (какая именно, не указано) обошлась при­казу в 5 а. 4 д.462

22 марта А. Матвеев получил деньги за выполнение большого заказа от Московского стола: переплел “Севского полку” городов книги “в десть” - 184 г. “о четвериковош хлебе, о розборе записную книгу, колушском роз- борном список да розборном ж наличном список Севского полку да смот­ренном список 183 году и 184 году и 185 году” и получил “всего за пет книг за переплет и за приклад” 1 р. 16 а. 4 д.463 В июле А. Матвеев за переплет списков с наказов о разборах 166 и 183 гг. “в кожю” и чигиринского смот­ренного списка и перечневой выписки полка Г.Г. Ромодановского “в доски и в белую кожу и за приклад” получил 10 а.464 Сумма для дорогого “прикла­да” небольшая, вероятно, объем переплетенных документов был невелик.

По таким же расценкам работал и И. Иванов. Переплет и “приклад” не­больших по объему документов стоил недорого: двух книг Белгородского полка городов росписных, сметных и черкасских поместных книг “в пол­десть” - 10 а.465, двух разборных книг - 20 а. (видимо, по 10 а. каждый)466, списка подьячих всех приказов - 8 а. 2 д.467, записной книги “всяких дел” Московского стола 185 г. - 6 а. 4 д.468, рязанского разборного подлинного списка “и за приклад” - 13 а. 2 д.469, двух жилецких списков “и за приклад” - 13 а. 2 д.470 За переплет и за “приклад” двух списков замосковных и рязан­ских городов И. Иванов получил 20 а.471; трех записных книг Белгородско­го полка (о полковых делах 184 и 185 гг.) и годовой сметы всех городов Бел­городского полка - 23 а. 2 д.472; подлинных и наличных разборных списков дворян и детей боярских замосковных городов - 26 а. 4 д.473

Интересно, что записные книги “всяких дел” Московского стола и раз­рядные записные книги текущего года переплетались в простую кожу, а та­кие же книги прошедшего года - в доски и сафьян. Возможно, ежедневно работать с тяжелыми книгами в деревянных переплетах было сложно, и кто-либо из руководителей приказа (вероятнее всего, Ф.Л. Шакловитый) сделал такое нововведение.

В переплетные работы входило не только собственно изготовление пе­реплетов для приказных документов, но и некоторые реставрационные ра­боты, причем не только рукописей. Например, как отмечалось выше,

А. Матвеев “для посылки Белогородцкого полку за чертою в новопострое- нои город Полатов в церковь Преображение Господня починил книгу пе­чатную евангелие напрестолное горелое, которое прислано в прошлых го- дех из украинных городов и лежало в Розряде у белогородцких делъ”. Из записи можно выяснить и технику реставрации: “горелые все места до­писал уставнымъ писмош и переплел и кожею покрыл”. В отличие от дело­производственных документов, евангелие требовало более дорогого пере­плета, поэтому от “штатного” мастера Разряда книга была передана стороннему “узкому” специалисту: Книжного ряда торговый человек П. Григорьев “ту ж книгу покрыл тоусиннымъ бархотош и евангелисты се­ребреные золоченые приложил”. За более тонкую и сложную работу - пе­реплет и дописывание евангелия - А. Матвеев получил 2 р., а П. Григорь­ев - 1 р. 28 а. 2 д. 474 Реставрировать старые документы приходилось и И. Иванову - “от починки” “подлинных” списков Новгородского полка городов “тверич, новоторжцов, старичан, лучан, торопчан, ржевич, зупчан” он получил (вместе с работой по переплету других документов Новгород­ского полка) 16 а. 4 д.475

Выплаты жалованья подведомственным служилым людям

По письмам из Московского стола Денежный выдавал жалованье за служ­бу ратным людям, как русским, так и иноземцам - начальным людям пол­ков “нового строя”, а также единовременные суммы - русским служилым людям разных чинов в связи с выполнением ими какого-либо конкретного поручения Московского стола и не российским служилым людям в качест­ве, так сказать, “дипломатических” подарков.

Из этих выплат можно условно выделить суммы, выдаваемые “на корм”, то есть заменяющие натуральные продовольственные казенные вы­дачи. “Корм” или деньги на него выдавались чаще всего на дорогу, то есть были своего рода командировочными. Так, кормовые деньги получали стрельцы, сопровождавшие подводы из Разряда в южные города. Как уже отмечалось, чаще всего московские стрельцы провожали разрядный обоз до Тулы. Путь до Тулы с обозом и назад занимал неделю, на неделю выда­вался и “корм”: десятнику по 5 д., рядовым по 4 д. на день476. От Москвы до Курска ехали неделю, от Москвы до Путивля и Рыльска - две недели, раз­мер кормовых выдач в расчете на день оставался тем же477. Путь стрельцов, сопровождавших стольника А. Карандеева с казной в полк Г.Г. Ромоданов­ского, от Москвы до Рыльска занял больше рассчитанных в Разряде двух недель, поэтому за дополнительные четыре дня стрельцы получили из Раз­ряда кормовые деньги в установленном размере - два десятника по 5 д., во­семнадцать рядовых по 4 д. на день478. Иногда кормовые деньги на дорогу получали городовые служилые люди, отправленные из Разряда с грамота­ми в отдаленные украинные города. Независимо от дальности пути, городо­вым служилым выплачивалась одна сумма. Так, и курскому приставу до Курска, и новооскольцу сыну боярскому, прибывшему из Нового Оскола с вестовыми отписками, было выплачено 3 а. 2 д. кормовых денег479.

Кроме “путевых” кормовых денег по указаниям Московского стола вы­плачивались кормовые деньги украинским начальным людям (и их свите), прибывавшим с миссиями в Москву. Так, было выплачено государево жа­лованье Г. Кондратьеву, черкасскому сумскому полковнику Белгородского полка “да детем ево и товарыщам в приказ с приезду их к Москве на поден­ным корм и на питье всем вопче с 6 декабря впред на три недели по 20 руб­лев на неделю да на отпуску детем ево двум человеком по три рубли, полку ево писарем дву, ясаулу да прапорщику да хоружему да сотником осми, ито­го тринатцати человеком по полтора рубли человеку, рядовым казаком дватцати пяти человеком по одному рублю человеку”, всего 110 р. 16 а. 4 д.480 Как видим, даже рядовым казакам, не говоря уже о более высоких чинах, выдавались гораздо большие, чем московским стрельцам, кормовые деньги (приблизительно 1 а. 3 д. на день).

В виде кормовых денег часто выдавалось также жалованье иностран­цам, служившим в российской армии, примером чему могут служить записи о выплате “Белгородского полку рейтарского строю Михаилова полку Гоп- та маеору Калине Маклахлину для нынешние службы” на последнюю четь года “треть месечного ево корму” - 16 р.481 и такой же выплате, но уже в сумме 90 р., Белгородцкого полка рейтарского и солдатского “строев ге- наралу маеору иноземцу Францу Федорову сыну Улфу”482 . 9 июня была да­на Белгородского солдатского строю полку А. Олофграна “капитану Куз- ме Кашлевскому да порутчику Вилиму Гизину треть месечных кормов половину годовых их окладов” на 185 г. (то есть треть месячного “корма” из первой половины года) “порутчиковы статьи” по 16 р. 6 а. 4 д. человеку483, а 30 июня - Белгородского полка Ф. Ульфа солдатского строя “прапорщи­ку Мартину Выпелецкому треть месечного ево корму другую половину го­дового ево окладу” на 185 г. 8 р.484

По представлениям Московского стола разрядная казна выдавала и не кормовые единовременные денежные суммы служилым людям, в том чис­ле не российским, которые имели отношение, территориальное или отрас­левое, к ведению этого стола. Некоторые “поощрительные” суммы были выплачены тем же украинским ратным людям, бывшим в Москве по делам, и их свите при отъезде. Так, в конце декабря на отпуске Белгородского пол­ка черкасских полковых казаков, “которые были с полковники на Москве, Сумского Гарасимова полку Кондратьева” двадцати пяти человекам, “Хар- ковского Григорьева полку Донца” пятнадцати человекам, “того ж полку есаула, обозника, сотниковыж детеж треж человекож” было дано по 1 р., всего 52 р.485 В начале января также по одному рублю единовременно бы­ло пожаловано Белгородского черкасского Острогожского полка “коро- ченскиж сотнику, хоружему, острогожскиж сотнику и его сыну для их ино- земчества”486.

Пожалования производились не обязательно высоким украинским чи­нам - челобитчики от “черкас” и других категорий служилых людей, при­бывавшие в Москву, также получали некоторые суммы денег “в приказ” в качестве подарка от царя и в связи с тяжелым материальным положени­ем. Например, по письму Московского стола 5 января Денежный стол вы­платил “недрыгаиловскиж донскиж кормовыж казакож челобитчикож прежних их окладов треть” - есаулу 7 р. 10 а., а двум рядовым по 4 р. 28 а., и всем троим “для их самые скудости” по полуполтине человеку487. Накану­не, 4 января, есаул П. Клементьев уже получил по челобитной “в приказ” 5 а.488 Эти челобитчики, есаул и два казака, находились в Москве уже дав­но. Еще в ноябре по челобитной же они получили “в приказ по гривне (20 денег. - О.Н.) человеку”489.

Донским же казакам-челобитчикам было дано по их челобитным: в ян­варе трем человекам “в приказ для ихъ бедности по полуполтине”490, в ап­реле двум человекам “на корм” по 3 а. 2 д.491, в феврале двум же человекам “в приказ по гривне человеку”492. Так же “для ево бедности, что он был на Москве для челобитья многое время” в приказ был пожалован 1 р. “пола- товскому черкашенину атаману Василью Федорову”493.

Нередко Разряд выплачивал некоторые суммы денег челобитчикам из подведомственных приказу служилых людей. Такая помощь была, напри­мер, оказана Белгородского “Тулского полку реитарож челобитчикож ту- лянину Егупу Рожновскому да мосалитину Тихону Торопченину”, правда, не “в приказ”, сверх жалованья, а “в зачот годового на нынешнем 185-м год” по 3 р. человеку494. Возможно, однако, что челобитчики просто вос­пользовались пребыванием в Москве и получили часть жалованья “вне­планово”.

Московский стол определял размеры денежного оклада и сроки его вы­платы иноземным начальным людям, служившим в украинных полках рос­сийской армии. Так, по подписной челобитной генерал-майора А. Трауэр- нихта Разряд должен был выплатить ему треть его годового оклада “для чигиринские службы”, которая и была, в размере 360 р., выдана “генаралу маеору Афонасью Траунихту” 6 апреля495. В конце мая при отправлении в Белгородский полк А. Росформ, полковник солдатского строя этого пол­ка, “для нынешние службы” получил годовое жалованье “на последнюю четверть году” 45 р.496 В виде исключения по специальной просьбе жалова­нье иностранного военного на русской службе могло быть выдано на руки не ему самому, а его жене. Например, половина годового оклада мужа, 80 р., была выдана по его заручной челобитной Белгородского полка рей­тарского строя “полковника Иванове жене Барова Олене з детми”497.

Из Московского же стола поступали распоряжения о выдаче Денеж­ным столом из разрядной казны сумм на жалованье ратным людям (рус­ским и иноземцам) не только в индивидуальном, но и в массовом порядке, во время их пребывания в полках. Эти записи располагались в книге Де­нежного стола отдельно, после хронологических записей о текущих вы­платах приказа, под заголовком “Отпуск в полки великого государя каз­ны”498. 4 апреля в Севск на жалованье Севского полка копейного, рейтарского, драгунского и солдатского “строю полковникош и начальныш людеш иноземцаш” на 185 г. “в дадачю к прежнем их даче к денгаш и хлебу доходов Севского полку городов” было послано “соболиные казны и мях- кие рухледи”, взятых из Сибирского приказа, на 1 512 р. 20 а. Меха отпра­вили, как нередко бывало, “с челобитчики с маеорош Фелимош Геевыш да с капитанош Александрош Фрезорош” под контролем доверенного сотруд­ника Разряда, подьячего И. Павлова. В записи, для проверки, подробно пе­речислены состав посылки, цена каждого вида меха и его качество: “А по­рознь тое соболиные казны и мяхкие рухледи” 2 сорока соболей по 75 р.; 2 сорока соболей “за сорок” по 65 р.; сорок соболей по 32 р., сорок соболей по 27 р., “все с хвосты”; 6 сороков соболей “за сорок” по 25 р.; 8 сороков соболей по 23 р.; сорок соболей по 22 р., “все бес хвостов”; 6 пар соболей по 5 р., пара соболей 4 р., 12 пар соболей “за пару” по 3 р. с полтиной, 8 пар по 3 р., пара 2 р. 20 а., пара 2 р., “пары все с хвосты”; 20 сороков “пупков” собольих (мех с брюшка с мягкой и редкой шерстью; соболий “пупок” вы­резался из шкурки узкой полоской примерно в два пальца шириной), за со­рок по 8 р.; 8 сороков “пупков” по 6 р.; 2 сорока “пупков” по 5 р.; 50 соро­ков “пупков” собольих “за сорок” по 4 р.; 11 шуб “куньих с пухи и с ожерельи бобровыми, за шубу” по 15 р.; 11 шуб “куньих с пухи за шу­бу” по 13 р.

Под реестром стоят расписки принявших казну Ф. Геева, А. Фрезера и И. Павлова - латинскими буквами иностранцев и по-русски подьячего499.

Меха были отправлены из Денежного стола по письму Московского с по­метой дьяка П.И. Ковелина. Письмо в установленном порядке было пере­дано в расходный столп Денежного стола. Однако, в отличие от других слу­чаев, когда Денежным столом выдавались небольшие денежные суммы, расписка в приеме ценного груза из Денежного стола была сделана не на письме Московского стола, а в самой расходной книге. Возможно, это бы­ло сделано потому, что расписка на отдельном документе могла затеряться, в книге же она лучше сохранялась.

Точно так же в расходной книге расписался в получении денежной каз­ны на жалованье (вероятно, для награждения) ратным людям Севского и Белгородского полков стольник А. Карандеев. После записи от 17 июля (через месяц после получения прогонных денег и покупок для транспорти­ровки казны) о приеме тридцати шести тысяч золотых червонных стоит собственноручная расписка А. Карандеева: “Те червонныя золотыя трит- цать шесть тысяч из Розряду ратныж людяж на жалованья Александр Ка­рандеев взял и росписался”500. В тот же день А. Карандееву было выдано еще 5 000 р. “мелких серебреных” из разрядных доходов: 2 800 р. из “при­ема” подьячего В. Степанова и 2 200 р. из “приема” подьячего М. Алексее­ва. Вся запись сделана почерком В. Степанова, кроме слов “те денги две ты­сячи двести рублев из моево Максимова приему Алексеева”, то есть каждый из “бухгалтеров” собственноручно расписался в выдаче денег из своей казны. В конце записи стоит собственноручная расписка А. Каранде­ева: “великого государя на жалованья ратныж людеж из Розряду петь ты- сечь рублев мелких серебреных денех Александр Карандеев принял и рос­писался”501.

Из Московского стола поступали распоряжения выплатить денежные вознаграждения служилым людям за выполнение поручений этого стола. В некоторых записях коротко обозначена суть выполненного дела, в дру­гих - основание для вознаграждения не указано. Например, не известно, за какую заслугу елецкий подьячий “Мишка Замаруев” получил “на шубу” 16 а. 4 д.502

В других случаях поручение, исполнитель которого заслужил вознаг­раждение по представлению Московского стола было указано: например, жителю Ельца “Юшке Авдееву, что он в нынешнеж 185-ж году был на Ел- це у городового дела плотникож и тому городу деревянои образец зделал и с теж обрасцож прислан к Москве в Розряд, государева жалованья за тое ему работу в приказ один рубль”503. Вознаграждение за доставку вестовых отписок в Москву получили новооскольский сын боярский Д. Татаринсков (2 р., из Нового Оскола)504, верхососенцы дети боярские К. Белозерский и И. Непринцов (16 а. 4 д., из Верхососенского)505; дополнительные деньги, кроме прогонов, за доставку грамот в Курск выплатили курскому приставу (5 а.)506. Вообще, жители Верхососенского, Нового Оскола и Валуек, фор­постов России на юге, были предприимчивы и нередко заслуживали цар­ское вознаграждение. Так, новоосколец сын боярский Т. Сверчков и полко­вой казак Н. Губкин за их службу - “посыланы были” из Нового Оскола в полк Г.Г. Ромодановского “со взятыми двумя татары и с теми ж татары ис полку боярина и воеводы” присланы “к Москве в Розряд” - получили “в приказ” по одному рублю507. В сентябре 6 а. 4 д. в приказ получил валуй- ский пушкарь “Ивашка Луканитинов, котором прислан с татаринош со взя- тыш”508. По указанию Московского стола было выплачено значительное вознаграждение “верхососенцош детеш боярскиш: Тихону Батищеву за по- лонное терпенье” 3 р. 16 а. 4 д., “то ему и за сукно, Григорью Маркову за ра­ну” 2 р.509 То, что деньги Т. Батищеву и Г. Маркову были выплачены по письму именно Московского стола, является исключением из правил, по­скольку компенсацию служилым людям за плен и раны выплачивали в Раз­ряде по распоряжениям Приказного стола.

Трудно сказать, почему особо отмечено участие 22 ноября “в походе при великош государе в деревне Шаблыкине Степанова полку Уварова ре- мтара Микифора Неклюдова да Агеева полку Шепелева салдат вологжан” двух человек - за эту службу они получили “из розрядных доходов” “по пол­тине человеку”510.

В числе других городов Белгородского полка, в Московском столе Раз­ряда был ведом во всех отношениях и Чугуев, в котором находились цар­ские “арбузные и виноградные огороды”. Естественно, что отвечавшие за эти огороды садовники также находились в ведении Московского стола. В сентябре в Москву из Чугуева привозили к царскому столу арбузы и ви­ноград. Доставляли лакомства сами производители - чугуевские виноград­ные и арбузные садовники, за что получали вознаграждение. Очевидно, ви­ноград ценился выше арбузов, так как вознаграждение - дача государева жалованья “в приказ” - виноградным садовникам выше, чем арбузным: 8 октября виноградный садовник получил 3 р.511, 11 октября арбузный са­довник - 1 р.512 и 2 ноября другой виноградный садовник - 2 р.513.

Поскольку оборона Русского государства находилась в ведении Разря­да, то служилые люди, подведомственные другим приказам, но участвовав­шие в военных действиях, временно переходили и в ведение Разряда. Соот­ветственно, содержание их также становилось обязанностью Разряда, о чем его извещал соответствующий приказ. Так, два гранатчика, “Митка Невежин, Давыдка Никифоров”, подчинявшиеся Пушкарскому приказу, были направлены на службу в полк Г.Г. Ромодановского, “и велено им быть в полку у гранатного дела, а для тои службы по памяти ис Пушкар­ского приказа велено им дать его государева годового денежного жалова­нья и за хлеб благовещенского сроку нынешнего 185-го году” по 4 р. 26 а. 5 д. “да для службы против их братьи прежних дач впред на 186-и год де­нежные их оклады Митке шесть, Давыдку пять рублев, да им ж на подмо­гу по два рубли”514. Отправленный с казной в полк Г.Г. Ромодановского подьячий приказа Малой России А. Меншиков получил по челобитной 5 р. “для тои посылки”515.

Смоленские служилые люди, в том числе полков “нового строя”, оче­видно, были подведомственны приказу княжества Смоленского, но, участ­вуя в боевых действиях на южной украине, поступали в распоряжение Раз­ряда. Поэтому именно из Разряда, его Московского стола, было дано указание выдать смоленскому беглому рейтару “Петрушке Шибаеву”, ко­торого конвоировал назад в Белгород разрядный сын боярский Л. Назарь- ев, в дорогу “для его бедности” 8 а. 2 д.516