§ 6. Идеи социальной солидарности и право
1. Проблема эпохи. Равенство в государстве. Трудности и беды, связанные с переходом человечества к правовому гражданскому обществу, да и просто многообразные вопросы современной эпохи выдвинули в качестве острой проблемы преодоление крайностей индивидуализма, «социального дарвинизма» и одновременно повышение социальных начал в жизни людей.
В связи с идеями усиления в жизни общества социальных начал особого внимания заслуживает проблема равенства в условиях гражданского общества.
Что ж, своего рода непреложной аксиомой является положение о том, что политическое и юридическое равенство людей (и прежде всего равенство перед законом и судом, равенство в стартовых позициях в социально-экономической жизни) – это непременный, обязательный атрибут политического режима демократии, гуманистического права, правозаконности. В условиях современного гражданского общества оно было конкретизировано принципом равных свобод
542
Глава шестнадцатая. Право в нашей жизни, в судьбе людей
для всех и пониманием их как субъективных прав1, – словом, равенства в гуманистическом праве.
Корень вопроса равенства людей в современном обществе – в ф а к т и ч е с к о м равенстве людей, в необходимости его обеспечения, в том числе путем соответствующей деятельности государства («социального государства»!).
И если в отношении помощи, льгот и преимуществ таких социально обездоленных людей, как старики, дети, инвалиды, другие нетрудоспособные, социально-обеспечительная деятельность государства по своей оправданности не вызывает ни тени сомнения, то нужно с предельной строгостью сразу же пояснить, что вопрос о фактическом равенстве, опирающийся на постулаты коммунистической идеологии, касается в основном уровня материальных благ людей в связи с функционированием свободной конкурентной рыночной экономики.
Впрочем, тут нужны еще два пояснения.
П е р в о е. Поставленный вопрос в очень малой степени затрагивает функционирование рыночной экономики в связи с нынешним положением людей в России. Сложившееся в последние годы кричащее фактическое неравенство людей в российском обществе (с поражающей весь мир безумной роскошью новорусских богатеев и с социальной обездоленностью большинства населения) – не результат функционирования рыночного хозяйства (его в России в сложившемся виде еще нет), а последствие – за немногими исключениями – присвоения гигантских национальных богатств активистами партийно-комсомольской номенклатуры и криминализированного теневого капитала, воспользовавшимися для быстрого, поистине сказочного обогащения широкой свободой, неотработанными формами приватизации и отсутствием надлежащего общего государственно-правового регулирования.
И в т о р о е. За пределами рассматриваемого вопроса остается та сфера действительности, которая не может и не должна быть подвластна рыночным методам, законам купли-продажи, – сфера воспитания, обучения, гражданственности. То есть сфера, где в соответствующей социальной деятельности государства господствуют принципы справедливости, тенденции к фактическому равенству.
Возвращаясь к вопросу о фактическом равенстве людей (и роли в этой области государства) в связи с функционированием свободной рыночной экономики, представляется важным в первую очередь определить исходный принцип, обозначающий соотношение «эконо-
1 См.: Хабермас Ю. Демократия. Разум. Нравственность. С. 34.
543
Часть третья. Философско-правовые проблемы
мической свободы» и «вмешательства государства в свободную экономическую деятельность» и связанное с этим соотношением социальное неравенство людей.
На мой взгляд, указанное соотношение с необходимой четкостью раскрыл крупный русский мыслитель-правовед Б.Н.
Чичерин. Он со всей определенностью сформулировал положение о безусловном приоритете в экономике свободы и о недопустимости вмешательства государства в экономическую жизнь. И при господстве экономической свободы возникающее при этом неравенство становится закономерным результатом движения промышленных сил (обратим внимание на эти слова!). Обосновывая такой подход к вопросу о свободе и равенстве, Б.Н. Чичерин пишет: «Таков общий закон человеческой жизни, закон, действие которого может прекратиться только при совершенно немыслимом всеобщем уничтожении свободы»1.В другой работе ученый обращает внимание на еще одну сторону проблемы – на то, что именно человеческая свобода является основой действительного равенства. Как бы пророчески предвосхищая ситуацию, наступившую в результате «социалистической революции», когда упомянутое им немыслимое всеобщее уничтожение свободы реально произошло, Б.Н. Чичерин пишет, что у социалистов «...во имя равенства уничтожается то, что составляет саму его основу – человеческая свобода. Большего внутреннего противоречия с истинной природой человека невозможно представить»2.
Приведенные суждения, как мне представляется, ничуть не противоречат ни идеи И.А. Покровского о праве каждого человека на существование, ни мысли П. Новгородцева о необходимости уравнения социальных условий жизни. Ибо такое «уравнение», в том числе в области обучения, а также в нашей постсоветской обстановке – в условиях обретения собственности – это именно равенство в стартовых условиях, которые обеспечивают приоритет свободы в самом глубоком ее понимании, т.е. как поприще для конкуренции, экономического состязания, без чего нет свободного конкурентного рынка. В таком же направлении строились мысли ряда других русских философов-правоведов последовательно демократической ориентации. Как справедливо подмечено в современной литературе, «они принимали идею «права на достойное существование», понимая под этим законно гарантируемое право на прожиточный минимум и образование.
Либералы счи-
544
1 Чичерин Б. Собственность и государство. Ч. 2. М., 1883. С. 326.
2 Чичерин Б. Философия права. М., 1900. С. 118.
Глава шестнадцатая. Право в нашей жизни, в судьбе людей
тали это не уступкой «государству», а устранением фактических препятствий на пути развития личной свободы граждан; не ограничением свободы конкуренции, но соблюдением правил «честной игры»»1.
Это же поистине замечательно, что фундаментальные положения об экономической свободе (да притом в соотношении с равенством) заложили именно русские философы-правоведы, по ряду принципиальных позиций предвосхищая идеи Хайека и Фридмена.
В этой связи еще раз слово Б.Н. Чичерину, который, подчеркивая роль государства в обществе, вместе с тем соглашается с Гумбольдтом в том, что «излишней регламентацией» и «вмешательством государства во все дела» «подрывается самодеятельность и тем самым умаляются материальные и нравственные силы народа, который привыкает во всем обращаться к правительству, вместо того, чтобы полагаться на самого себя»2. Ну, а если углубиться в еще более основательные слои духовных ценностей, то и без необходимой конкретизации возьмем на заметку слова замечательного русского философа Н.А. Бердяева о том, что «равенство есть метафизически пустая идея и социальная правда должна быть основана на достоинстве каждой личности, а не на равенстве»3.
2. Идея социальной солидарности в государстве. Но если требования достижения (с помощью государственной власти) общего равенства индивидов в экономике и сфере распределения не согласуются с самой сутью современного гражданского общества, то спрашивается: в каких же все-таки принципах, государственно-правовых началах должны найти выражение императивы нынешней эпохи, современной цивилизации, гигантского научно-технического прогресса, начала современного гуманизма, истинно демократического общества, в центре которого должен быть человек?
Смею со всей определенностью сказать, что и на эти вопросы достойный, увы, до сей поры по-настоящему не понятый и не оценен-
1 Валицкий А. Нравственность и право в теориях русских либералов конца XIX – начала XX века // Вопросы философии.
2 Чичерин Б. Собственность и государство. С. 201.
3 Бердяев Н.А. Самопознание. Ч. 2. С. 213.
545
Часть третья. Философско-правовые проблемы
ный ответ дала в начале ХХ в. российская наука и, прежде всего, не могу не заметить с гордостью, русские правоведы.
Наибольшую теоретическую и практическую значимость имеют здесь идеи социальной солидарности в государстве.
Знаменательно, что, начиная свое главное теоретическое исследование, И.А. Покровский ссылается на известного мыслителя Ренана. Комментируя слова Ренана о том, что «политика подобна пустыне; в ней идут наугад – то на север, то на юг; но никто не знает, где добро, где зло», он говорит: «Мы же думаем, что, как для пустыни, так и для политики есть свой компас. Стрелка этого компаса всегда поворачивается к одному пункту – именно к тому, где сходятся свобода и социальная солидарность»1.
Нужно сразу же со всей строгостью сказать, что идея солидаризма в трактовке И.А. Покровского не имеет ничего общего с теми взглядами, с которыми по традиции сопрягается термин «солидаризм», – с солидаристским учением французского ученого Л. Дюги. Ведь учение Л. Дюги направлено не на утверждение прав людей, последовательных правовых начал в их жизни, а на некое коллективистское «преобразование» права, отрицание значимости субъективных прав, необходимости их
«замены» социальными функциями на коллективистических основах2.
С этих позиций есть вполне достаточные основания утверждать, что взгляды на солидаризм И.А. Покровского представляют собой самостоятельную, оригинальную, по-философски мощную теорию, отвечающую требованиям современной эпохи, – теорию, которая вполне может стать альтернативой социалистическим воззрениям, ее «либе-ральным вариациям».
Ее суть – в необходимости органического соединения свободы к а ж д о г о человека и солидарности м е ж д у л ю д ь м и. Причем такого соединения, которое реализуется «в государстве» через всю систему правовых институтов, в том числе частного права.
И.А. Покровский убедительно показал оптимальные юридические формы соединения свободы человека и солидарности людей в таких специальных институтах права, как право собственности, вещные пра-
1 Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. С. 36.
2 См.: Дюги Л. Общие преобразования гражданского права. М., 1919. В.А. Туманов приводит любопытное высказывание наиболее последовательного ортодоксального идеолога марксизма по вопросам права Е.Б. Пашуканиса, который писал: «Если марксисты говорят об отмирании государства после захвата власти пролетариатом.., то Дюги обещает эту эволюцию современному капиталистическому и милитаристическому государству» (цит. по: Туманов В.А. Указ. соч. С. 119).
546
Глава шестнадцатая. Право в нашей жизни, в судьбе людей
ва, обязательства из причинения вреда, институты наследственного права. В современных юридических построениях этих и других институтов права, пишет автор, «чувствуется, что нельзя бросить на произвол судьбы человека, пораженного случайным несчастьем, и что полное равнодушие к беде ближнего не может считаться идеалом культурного общежития»1. И вот вывод более общего порядка на примере наследственного права: «...и в области наследственного права мы имеем ту же борьбу между тенденцией к «индивидуализации» и тенденцией к «солидаризации»… Отрешаясь от исторической солидаризации в союзах родовых или общинных, развивающееся общество переходит к солидаризации в государстве (курсив мой. – С.А.)»2.
Самое существенное во взглядах И.А. Покровского на социальную солидарность (на что хотелось бы обратить повышенное внимание) – это внутренняя связь солидаризма с углубленной трактовкой неотъемлемых прав человека, их пониманием как статуса, равного со статусом «державы», и их развитием в право на индивидуальность. Именно потому, что каждый человек имеет высокозначимое и неотъемлемое право на индивидуальность, именно поэтому (наряду со всеми другими основаниями) должен быть в современном государстве защищен и обеспечен высокий статус каждого человека как разумного существа и носителя присущей ему индивидуальности. В том числе и в виде неотъемлемого права каждого человека не только на жизнь, н о и н а с у щ е с т в о в а н и е. Иного пути, замечает И.А. Покровский, как сделать крупный шаг – осуществить «право на существование» каждого человека, у человечества просто нет. «Осуществим ли этот шаг при сохранении частноправовой организации народного хозяйства или нет, это покажет будущее; во всяком случае только признание права на существование может еще дать нравственную поддержку для сохранения этой организации»3. Тем более что только «при осуществлении подлинной солидарности человек возвращается, действительно, на присущее ему место – «меры всех вещей». Человеческая личность возвышается: не общество превращает ее в средство, а напротив, само общество в целом становится
хранителем и гарантом ее существования»4.
К сказанному, пожалуй, нужно добавить лишь то, что идеи социальной солидарности в государстве исчерпывающим образом решают вопрос и о всемерном учете в государственно-правовой жизни об-
1 Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. С. 295.
2 Там же. С. 308.
3 Там же. С. 321.
4 Там же.
547
Часть третья. Философско-правовые проблемы
условленной современной эпохой необходимости возвышения в обществе социальной ответственности. Последний из указанных факторов ни в коей мере не должен повлечь за собой – как может показаться на первый взгляд – «новые ограничения» неотъемлемых прав человека (международно признанный перечень таких ограничений, предусмотренный п. 2 ст. 29 Всеобщей декларации прав человека, имеет
«предельный» характер). А вот социальная солидарность в государстве и адекватные этому требованию современности юридические формы, которые как раз должны строиться на твердом фундаменте неотъемлемых прав человека, позволяют утвердить и усилить социальную ответственность всего общества и каждого человека за прогрессивное общественное развитие, судьбу человечества.