ПРЕДИСЛОВИЕ Р.А. КОКОРЕВА

Количество книг, посвященных инвестиционным фондам, увеличивается с каждым годом, но среди них преобладают книги финансово-экономического плана. Это и общеобразовательная литература для начинающих инвесторов, и переводные монографии о зарубежном (чаще всего американском) опыте деятельности инвестиционных фондов, и учебники по управлению портфелем ценных бумаг, и серьезный экономический анализ российского рынка ПИФов. Однако юридическая литература ограничивается в основном комментариями к Закону "Об инвестиционных фондах".

Поэтому книга О.Р. Зайцева представляется своевременной и необходимой.

Работа эта по затронутой проблематике оказалась значительно шире, чем ее название, хотя формально автор действительно исследует договор доверительного управления (ДУ) паевым инвестиционным фондом (ПИФом). Но, с одной стороны, если анализировать договор доверительного управления ПИФами, то неизбежно приходится затрагивать практически все правовые вопросы, связанные с их функционированием. А с другой стороны, в силу своей научной добросовестности автор каждую грань указанной проблемы рассматривает с такой тщательностью, что в поле его зрения попадает множество смежных правовых институтов и правовых проблем. В результате его работа представляет собой практически всесторонний обзор места паевых инвестиционных фондов в российской правовой системе.

При анализе любой проблемы - будь то природа доверительного управления как правового института, или структура договорных связей в ПИФе, или стороны договора ДУ ПИФом, или порядок заключения этого договора, его изменения или расторжения - О. Зайцев стремится найти аналоги соответствующих институтов в других сферах российского права, а также выявить различия между ними. Например, обосновывая свой тезис о противоречивости положения управляющего, который не является ни собственником, ни представителем учредителя управления, он подробным образом анализирует гораздо более разработанный в теории договор комиссии. Говоря о возможности или невозможности для государства стать собственником паев, автор обсуждает разные ситуации, в которых государство оказывается вовлеченным в общую долевую собственность (например, общая собственность в многоквартирном жилом доме, когда в государственную собственность переходит выморочное жилье). Благодаря этому обеспечивается редкая широта взгляда на проблему, и ПИФы из причудливого новшества становятся одним из многих институтов отечественного права, хотя и весьма своеобразным.

Большой интерес для внимательного читателя представят обнаруживаемые О. Зайцевым противоречия между разными законами (например, ГК РФ и Законом "Об инвестиционных фондах") или между законами и подзаконными актами. Эти противоречия в одних случаях глубинно-сущностные, в других - скорее случайные, но так или иначе они чреваты серьезными правовыми рисками. Автор не только выявляет их, но и предлагает свои варианты решения проблем и снятия противоречий.

Дабы избежать пересказа названий всех глав работы, отметим, что в исследовании можно выделить три крупных блока проблем. Первый из них (главы 1 и 2) посвящен анализу доверительного управления как института, его правовой природы, характера правоотношений между управляющим и учредителем управления, а также связанному с этой проблематикой вопросу о структуре договорных связей в ПИФе (единый договор или множественность договоров). Второй блок (глава 3) - это анализ ПИФа как объекта ДУ. Третий блок (главы 4 - 6) посвящен исследованию собственно договора ДУ ПИФом, включая его субъектный состав и возможность изменения сторон; особенности заключения, изменения и прекращения этого договора; а также взаимные права и обязанности сторон данного договора и их ответственность (друг перед другом и перед третьими лицами).

Вот несколько неочевидных, но интересных тезисов, которые доказывает автор в своей работе:

- договор управляющей компании ПИФа с пайщиками является единым договором с множественностью лиц на одной стороне, а не конгломератом различных договоров;

- ПИФ представляет собой единый объект договора ДУ, причем в него входят не только вещи, но и иное имущество, включая имущественные права, а также обязанности, приобретенные управляющей компанией в процессе управления ПИФом; при этом ПИФ не становится предприятием в смысле статьи 132 ГК РФ;

- запрет для отдельных лиц становиться пайщиками ПИФов может устанавливаться не только Законом "Об инвестиционных фондах", но и иными законами;

- запрет на оборот паев на этапе формирования ПИФов не имеет серьезных гражданско-правовых обоснований и введен скорее для удобства регулятора (в виде упрощения возврата имущества пайщикам в том случае, если фонд не наберет достаточного объема имущества и будет расформирован), поэтому возможно ставить вопрос об отмене этого запрета;

- декларированная в Законе "Об инвестиционных фондах" защита права УК на использование названия "инвестиционный фонд" не подкреплена с достаточной эффективностью нормами других законов, в частности Закона "О государственной регистрации юридических лиц";

- право любой УК "передать свои функции другой УК без согласия пайщиков, если это предусмотрено правилами фонда", потенциально ущемляет интересы пайщиков, причем это ущемление не уравновешивается в полной мере путем "голосования ногами" (права пайщиков погасить или продать свои паи);

- институт общего собрания пайщиков открытых и интервальных ПИФов, ныне отсутствующий в законодательстве, можно ввести если не как обязательный, то по крайней мере как опциональный - по желанию управляющей компании (путем внесения соответствующих норм в правила ПИФа); при этом функции такого собрания должны оставаться достаточно ограниченными, чтобы не подрывать идеологию профессионального управления фондами.

С другой стороны, есть и такие тезисы, с которыми мне хочется поспорить. Например, О. Зайцев считает, что модель ДУ, описанная в ГК и в Законе "Об инвестиционных фондах", внутренне противоречива, поскольку основана на соединении двух несоединимых конструкций: "управления по модели перехода права" и "управления по модели представительства". Он убедительно выявляет ряд реальных противоречий между этими конструкциями: в частности, если управляющая компания действует от своего имени, заключая сделки в целях осуществления доверительного управления, то она должна приобретать права и нести обязанности по этим сделкам, - но это противоречит идее о том, что все права, приобретенные управляющим в ходе доверительного управления, принадлежат учредителям управления. Однако дальше на этом основании делается вывод, что УК надо признать либо собственником имущества ПИФа (что порождает другую группу противоречий), либо представителем пайщиков (что ведет к третьей группе нестыковок). О. Зайцев в конце концов склоняется к "модели представительства".

На мой взгляд, законодатель сознательно сконструировал под именем ДУ правоотношение особого рода, в котором управляющий в самом деле не является собственником (ибо он осуществляет действия по отношению к управляемому имуществу не в своем интересе, а в интересе своих клиентов, и они же несут инвестиционные риски), но при этом он действует от своего имени, не будучи связан доверенностью и имея максимальную свободу маневра.

Получается, что в своем стремлении придать большую четкость правовой конструкции ДУ автор отказывает в праве на существование такому вполне укорененному в российском праве институту, как действия от своего имени в чужом интересе. Ведь в статье 182 ГК РФ прямо говорится: "Не являются представителями лица, действующие хотя и в чужих интересах, но от собственного имени (коммерческие посредники, конкурсные управляющие при банкротстве, душеприказчики при наследовании и т.п.)...". Доверительное управление вполне вписывается в этот ряд. И правовые нестыковки, возникающие из буквального применения норм ГК (в частности, применительно к доверительному управлению правами требования), надо разрешать в рамках существующей парадигмы: учредитель управления является собственником имущества, управляющий же действует за его счет и в его интересах, но от своего имени - без всякого мнимого представительства.

Словом, подискутировать есть о чем. Но ведь это и является верным признаком того, что книга интересна.

Обращает на себя внимание также и широта привлеченного материала. Молодой юрист хорошо знает не только современную и дореволюционную российскую цивилистику, но и, например, законодательство практически всех республик бывшего СССР об инвестиционных фондах, что, согласитесь, достаточно необычно. Между тем сама идея правильная: нам надо учитывать не столько американский или французский опыт регулирования инвестиционных фондов, сколько опыт соседних Казахстана, Молдовы и Эстонии, которые имеют общий с Россией фундамент гражданского законодательства, но местами продвинулись дальше, а противоречий в законодательстве демонстрируют меньше.

Думается, что эта работа может быть интересна и полезна не только юристам-теоретикам, но и практикам. Она наверняка пригодится и представителям регулирующих органов, которые в своей повседневной работе не всегда могут увидеть серьезные правовые противоречия в регулируемой ими сфере. Она может представлять интерес и для руководителей и сотрудников управляющих компаний инвестиционных фондов. Ну и, наконец, любой человек, который просто интересуется российскими ПИФами и российским правом, найдет здесь для себя что-то новое.

Р.А.Кокорев,

кандидат экономических наук, заведующий сектором

фонда "Бюро экономического анализа", член Экспертного

совета по коллективным инвестициям при ФСФР России

| >>
Источник: Зайцев О.Р.. Договор доверительного управления паевым инвестиционным фондом. 2007

Еще по теме ПРЕДИСЛОВИЕ Р.А. КОКОРЕВА:

  1. Предисловие
  2. предисловие автора.
  3. ПРЕДИСЛОВИЕ К ТРЕТЬЕМУ ИЗДАНИЮ
  4. ПРЕДИСЛОВИЕ
  5. ПРЕДИСЛОВИЕ
  6. ПРЕДИСЛОВИЕ
  7. Предисловие
  8. Предисловие
  9. ПРЕДИСЛОВИЕ
  10. Предисловие
  11. Предисловие
  12. Предисловие
  13. Предисловие
  14. Предисловие
  15. ПРЕДИСЛОВИЕ
  16. ПРЕДИСЛОВИЕ
  17. ПРЕДИСЛОВИЕ
  18. ПРЕДИСЛОВИЕ
  19. Предисловие