§ 4. Характер обязательности правовых предписаний норм конституционного права

В результате анализа формальной теории разделения права по характеру правовых норм был сделан вывод о том, что свобода волеизъявления субъектов частных правоотношений реализуется в рамках диспозитивных правовых норм; свобода волеизъявления субъектов публичных правоотношений реализуется в рамках альтернативных правовых норм.
При этом был использован взгляд на диспозитивность как на право участников правоотношений самим договориться по вопросам объема, процесса реализации субъективных прав или обязанностей, т.е. заменить позитивное правовое регулирование соглашением между собой. Сравним данные выводы и нормы современного конституционного права России.

Деление норм конституционного права, как и норм других отраслей права, по характеру обязательности предписаний на императивные и диспозитивные признается практически всеми юристами. При этом взгляды на определение императивных норм конституционного права не имеют между собой существенных различий: "Императивные нормы - такие, которые не допускают свободы усмотрения субъекта в применении установленного ими правила. В них однозначно определяется вариант поведения субъекта в соответствующих обстоятельствах"19 5). Императивными являются нормы, "...в которых правило поведения не оставляет субъекту никакой свободы выбора, а четко предписывают как поступать в соответствии с указанием"х(19б). "Императивным нормам присуща строгая категоричность, исключающая какие-либо отступления от сформулированного в них правила, не допускается замена предписаний этих норм по усмотрению участвующих в применении лиц иными условиями их поведения"х(197). В качестве примера императивной нормы Е.И. Колюшин указывает на положение ч. 1 ст. 50 Конституции РФ, запрещающее повторное осуждение за одно и то же преступление^! 98). Императивная норма содержится в ч. 1 ст. 60 Конституции, согласно которой гражданин России не может быть выслан за пределы РФ или выдан другому государству; в ч. 1 ст. 74 Конституции РФ, не допускающей установление на территории Российской Федерации таможенных границ, пошлин, сборов и каких-либо препятствий для свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств, и во многих иных актах конституционного права России.

В отличие от императивных норм, понятие диспозитивных норм конституционного права не имеет однозначного определения. С одной точки зрения под диспозитивными понимаются нормы "в которых субъекту предоставляется возможность воспользоваться или не воспользоваться своим правом выбирать одно из действий, предусмотренных в данной норме"*Т199). Диспозитивные нормы предусматривают возможности выбора варианта действия субъекта с учетом указанных в норме условий и обстоятельствх(200). В качестве примера такой нормы можно привести ст. 15 Федерального конституционного закона от 31 мая 2001 г. N З-ФКЗ "О чрезвычайном положении"*Т201). согласно которой Президент РФ вправе приостанавливать действие правовых актов органов государственной власти субъектов РФ, правовых актов органов местного самоуправления, действующих на территории, на которой введено чрезвычайное положение, в случае противоречия этих актов указу Президента РФ о введении на данной территории чрезвычайного положения. На основании данной нормы Президент РФ вправе выбрать один из двух вариантов поведения: приостановить действие правового акта либо воздержаться от такого шага. Таким образом, диспозитивная норма в предложенном понимании представляет собой норму, которая предусматривает возможные варианты поведения субъекта конституционного права в очерченных ею рамках.

Иной точки зрения придерживается В.О. Лучин, по мнению которого особенностью диспозитивных норм, отличающей их от императивных норм, является то, что предусматриваемое ими правило поведения применяется лишь постольку, поскольку участники отношений не выработали иных условий своего поведениях(202). Аналогичный подход к пониманию диспозитивных норм встречается в теории правах(203). Он же преобладает и в частном праве: "Принципиальной особенностью гражданского законодательства является наличие в нем большого числа диспозитивных правил, действующих только в том случае, если сами участники регулируемого отношения не предусмотрят иной вариант своего поведения"х(204). Именно этот взгляд на диспозитивность был взят за основу при рассмотрении формальной теории разделения права по характеру правовых норм и позволил прийти к выводу, что в отличие от диспозитивных норм частного права соответствующие нормы публичного права предусматривают лишь вариантность поведения участников правоотношений, но, как правило, не предоставляют последним права самостоятельного установления обязательных для себя правил поведения, т.е. носят альтернативный характер. Следует признать, что такой подход к определению понятия диспозитивности более точно подчеркивает характер правовых предписаний значительного числа норм публичного права.

В.О. Лучин выделяет альтернативные нормы конституционного права в отдельную группу, указывая, что эти нормы допускают различные варианты поведения субъектов правоотношений в зависимости от конкретных условий. Аналогичных взглядов придерживается О.Е. Кутафинх(205). В качестве примера альтернативной нормы В.О. Лучин приводит положение ч. 3 ст. 117 Конституции РФ, согласно которому: "После выражения Государственной Думой недоверия Правительству Российской Федерации Президент Российской Федерации вправе объявить об отставке Правительства Российской Федерации либо не согласиться с решением Государственной Думы". Следуя данной логике, альтернативной необходимо признать и приведенную выше в качестве диспозитивной норму ст. 15 Федерального конституционного закона от 30 мая 2001 г. N З-ФКЗ "О чрезвычайном положении". Таким образом, нормы конституционного права, которые, по мнению сторонников первого подхода, являются диспозитивными, с точки зрения характера обязательности закрепленных в них правовых предписаний следует классифицировать как альтернативные правовые нормы.

На основании изложенного можно сделать вывод, что в конституционном праве как в одной из отраслей публичного права наряду с императивными правовыми нормами преобладают альтернативные нормы. Это обстоятельство является подтверждением тех выводов, которые были сделаны по итогам анализа формальной теории разделения права по характеру правовых норм.

Вместе с тем нельзя говорить и о полном отсутствии диспозитивных норм в конституционном правех(20б). Так, в соответствии с ч. 4 ст. 66 Конституции РФ: "Отношения автономных округов, входящих в состав края или области, могут регулироваться федеральным законом и договором между органами государственной власти автономного округа и соответственно органами государственной власти края или области". Данная норма закрепляет возможность вступления двух субъектов РФ в договорные правоотношения. Она носит диспозитивный характер, поскольку не определяет конкретные варианты поведения субъектов правоотношений, а предоставляет им право самостоятельно договориться по определенному кругу вопросов. Возможность договорного регулирования отношений предусмотрена в ч. 3 ст. 11 Конституции РФ: "Разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации осуществляется настоящей Конституцией, Федеративным и иными договорами о разграничении предметов ведения и полномочий". Диспозитивный характер носит также положение ч. 2 ст. 78 Конституции РФ, согласно которому: "Федеральные органы исполнительной власти по соглашению с органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации могут передавать им осуществление части своих полномочий, если это не противоречит Конституции Российской Федерации и федеральным законам". Таким образом, позитивное конституционное право наряду с императивными и альтернативными правовыми нормами содержит и диспозитивные нормы, число которых в настоящее время невелико, в частности, в силу новизны для конституционного права самого метода диспозитивного регулирования.

В отличие от конституционного права, как и вообще от права публичного, современное частное право практически целиком построено на методе диспозитивного правового регулирования. Проявление этого метода выражается в диспозитивных нормах, которые содержат определенное правило поведения, снабженное оговоркой "если иное не установлено договором", позволяющей сторонам урегулировать свои отношения иначе, нежели это по общему правилу предусматривает законх(207). То есть, диспозитивность норм частного права заключается в возможности вступления сторон в частно-правовые договоры, форма, порядок заключения и существенные элементы которых определяются законодательством. Регулирующая роль такого договора сближает его с законом и нормативными актами. При этом его условия отличаются от правовой нормы главным образом двумя особенностями. Первая связана с происхождением правила поведения: договор выражает волю сторон, а правовой акт - волю издавшего его органа. Вторая различает пределы действия того и другого правила поведения: договор непосредственно рассчитан на регулирование поведения только его сторон - для тех, кто не является сторонами, он может создать права, но не обязанности; в то же время правовой или иной нормативный акт порождает в принципе общее для всех и каждого правило поведения (любое ограничение круга лиц, на которых распространяется нормативный акт, им же определяется)х(208). Правовое регулирование частно-правовых договоров выражается в установлении порядка их заключения и исполнения сторонами принятых на себя обязательств, а также ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение таких обязательств. Основным нормативным актом, регулирующим договорные правоотношения в частном праве, является ГК РФ, а именно подразд. 1 и 2 разд. 3 общей части ГК РФ и главы части второй ГК РФ, посвященные регулированию отдельных видов обязательств.

Наряду с гражданско-правовыми договорами существуют договоры, которые используются за пределами указанной отрасли. Все они являются соглашениями, направленными на возникновение набора прав и обязанностей, которые составляют в совокупности правоотношение, порожденное соглашением*Т2091. Имеются они и в публичном праве. Как отметил Ю.А. Тихомиров, публично-правовое регулирование пользуется преимущественно методами нормативной ориентации и императивных предписаний, что отличает его от частно-правовых методов регулирования. И все же сочетание, а не противопоставление методов свойственно и публичному праву. Оно использует договорное начало как самостоятельный способ договорного регулирования, а также включает его в общую правовую цепь в качестве элемента регулирования *Ш СМ.

Такой же точки зрения придерживается Ю.А. Дмитриев, по мнению которого в советский период развития отечественной правовой науки сложилось представление о том, что конкретную отрасль права характеризует специфический предмет и метод. Однако в современных условиях это не совсем так. Что касается предмета, то его индивидуальная принадлежность конкретной отрасли права сомнения не вызывает, один и тот же метод характеризует несколько отраслей права. В частности, метод волевого воздействия в сочетании с отдельными элементами договора характерен для государственного (конституционного) права и иных отраслей публичного правах(211).

Ю.А. Тихомиров определяет договор как соглашение сторон, выражающее их волю к установлению, изменению и прекращению взаимных прав и обязанностей, к совершению либо воздержанию от совершения юридических действий. Он указывает на следующие признаки договора: -

добровольность заключения, т.е. свободное волеизъявление; -

равенство сторон; -

согласие сторон по всем существенным аспектам договора; -

эквивалентный, чаще всего, возмездный характер; -

взаимная ответственность сторон за невыполнение или ненадлежащее выполнение принятых на себя обязательств; -

законодательное обеспечение договоров, придающее им юридическую силух(212).

Между тем перечисленные признаки договора свойственны отраслям частного права, основанным на равенстве и автономии воли участников правоотношений, регулирующим в основном экономические отношения и содержащим значительное число правовых норм, посвященных договорам. Вряд ли можно с уверенностью утверждать, что любой публично-правовой договор должен отвечать всем указанным выше признакам.

Публичное право России не оформлено в единую правовую отрасль, что выражается, в том числе, в отсутствии общей части, которая бы на позитивном уровне закрепила основные элементы правового регулирования договорных правоотношений. По этой причине однозначно говорить о тех или иных свойствах публично-правового договора не представляется возможным. Регулирование таких договоров носит специальный характер, и только анализ конкретных нормативных актов и возникающих на их основании фактических договорных правоотношений может помочь нам выявить те или иные черты этого нового для публичного права института.

Одной их отраслей современного публичного права, в которой применяется механизм договорного регулирования отношений, является налоговое право. В частности, ст. 64-65 НК РФХ(213) предусматривают возможность заключения между налоговым органом и налогоплательщиком договора о предоставлении налогового кредита. В соответствии с указанными нормами налоговый кредит представляет собой изменение срока уплаты налога на срок от трех месяцев до одного года при наличии хотя бы одного из следующих оснований: -

причинения налогоплательщику ущерба в результате стихийного бедствия, технологической катастрофы или иных обстоятельств непреодолимой силы; -

задержки налогоплательщику финансирования из бюджета или оплаты выполненного им государственного заказа; -

угрозы банкротства этого лица в случае единовременной выплаты им налога.

В случае предоставления налогового кредита по последнему основанию, проценты на сумму задолженности начисляются, исходя из ставки рефинансирования Центрального банка России, действовавшей за период договора о налоговом кредите. В остальных случаях налоговый кредит предоставляется безвозмездно.

Договор о налоговом кредите должен предусматривать сумму задолженности (с указанием на налог, по уплате которого предоставлен налоговый кредит), срок действия договора, начисляемые на сумму задолженности проценты, порядок погашения суммы задолженности и начисленных процентов, документы об имуществе, которое является предметом залога, либо поручительство, ответственность сторон.

Возможность договорных правоотношений заложена в бюджетном праве РФ. Так, в соответствии с п. 1 ст. 134 БК РФХ(214), бюджетам субъектов РФ из федерального бюджета могут предоставляться бюджетные кредиты на срок до одного года в объеме, утвержденном федеральным законом о федеральном бюджете на очередной финансовый год. Основания, порядок предоставления, использования и возврата указанных бюджетных кредитов устанавливаются федеральным законом и принимаемыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами Правительства РФ. Предоставление бюджетам субъектов РФ бюджетных кредитов из федерального бюджета осуществляется по процентной ставке, устанавливаемой федеральным законом о федеральном бюджете на очередной финансовый год.

Согласно Правилам предоставления бюджетам субъектов РФ из федерального бюджета бюджетных кредитов на покрытие временных кассовых разрывов, возникающих при исполнении бюджетов субъектов РФ, и расходов, связанных с ликвидацией последствий стихийных бедствий, а также использования и возврата бюджетами субъектов РФ указанных бюджетных кредитов, утв. Постановлением Правительства РФ от 28 марта 2005 г. N 160*С215). бюджетный кредит предоставляется субъекту РФ в строго определенных случаях и оформляется соглашением между Минфином РФ и органом исполнительной власти субъекта РФ. При этом Минфин РФ устанавливает требования к содержанию соглашения о предоставлении бюджетного кредита, условия предоставления бюджетного кредита, отвечающие задачам рационального использования бюджетных средств и укрепления финансовой дисциплины, а также меры ответственности в соответствии с законодательством РФ за нецелевое использование и несвоевременный возврат бюджетного кредита.

Данные примеры позволяют сделать ряд критических замечаний в адрес предложенных Ю.А. Тихомировым признаков договора применительно к публичному праву. Так, ошибочным следует признать тезис о равенстве - в общепринятом понимании - сторон публично-правового договора. Налоговый орган и организацияналогоплательщик, Минфин РФ и орган исполнительной власти субъекта РФ - не равноправные субъекты правоотношений. Очевидно, они "уравниваются" только для принятия взаимосогласованного решения, оформленного соответствующим договором. Кроме того, как видно на примере договора о предоставлении налогового кредита, публично-правовой договор может не носить эквивалентного характера для одной из его сторон, предусматривая при этом особую, отличающуюся от общепринятой, процедуру исполнения публично-правового обязательства другой стороны. К тому же вряд ли можно с уверенностью говорить об обоюдной ответственности сторон подобного договора. Все изложенное позволяет заметить, что далеко не всякий публично-правовой договор может быть помещен в рамки общих представлений об институте договора.

Основу правового регулирования договорных отношений в конституционном праве составляют приведенные выше диспозитивные нормы ч. 3 ст. 11, ч. 4 ст. 66 и ч. 2 ст. 78 Конституции РФ, а также ряд норм гл. IV. 1 "Общие принципы разграничения полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъекта Российской Федерации" Федерального закона от 6 октября 1999 г. N 184-ФЗ "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации"х(21б) (далее - Федеральный закон об общих принципах организации органов государственной власти субъектов РФ), введенной Федеральным законом от 4 июля 2003 г. N 95-ФЗ. До принятия названной главы договорные правоотношения в конституционном праве регулировались нормами Федерального закона от 24 июня 1999 г. N 119-ФЗ "О принципах и порядке разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации"*(217). Кроме того, отдельные положения, касающиеся регулирования договорных отношений, содержатся в уставах субъектов РФ и муниципальных образований.

Практика применения договора в конституционном праве достаточно широка. Она включает в себя договоры о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъектов РФ. Еще до вступления в силу Федерального закона от 24 июня 1999 г. N 119-ФЗ "О принципах и порядке разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации" такие договоры были заключены почти с 40 субъектами РФ. Кроме того, договоры о разграничении предметов ведения и полномочий заключаются отдельными субъектами РФ между собой, например, Договор от 10 ноября 1997 г. об отношениях между органами государственной власти Пермской области и органами государственной власти Коми-Пермяцкого автономного округа х(218). Практика договорных отношений в конституционном праве также включает в себя широкий спектр договоров о передаче полномочий между федеральными органами исполнительной власти и органами исполнительной власти субъектов РФ.

Они обычно посвящены вопросам разграничения полномочий в конкретной сфере деятельности. Заключаются договоры и между отдельными муниципальными образованиями. Например, Договор от 7 апреля 2000 г. между г. Саранском и Октябрьским районом г. Саранска 219 . направленный на разграничение полномочий между городом и районом по различным вопросам.

Несмотря на достаточно широкое применение института юридического договора, его родоначальником, безусловно, является частное право. Оно исторически уделяет особое внимание вопросам правового регулирования договорных отношений и имеет наиболее разработанную теоретическую базу. По этой причине для получения юридической характеристики конституционно-правового договора представляется целесообразным произвести сравнительный анализ основ правового регулирования договорных отношений в конституционном и гражданском праве.

В соответствии с п. 1 ст. 420 ГК РФ договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей. Таким образом, гражданско-правовой договор характеризуется двумя основными чертами: во-первых, наличием согласованных действий участников, выражающих их взаимное волеизъявление; во-вторых, направленностью данных действий (волеизъявления) на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей х(220).

Федеральный закон об общих принципах организации органов государственной власти субъектов РФ предусматривает три вида конституционно-правового договора: -

договор о разграничении полномочий между органами государственной власти края, области и органами государственной власти входящего в их состав автономного округа; -

договор между органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъекта РФ о разграничении полномочий;

соглашение между федеральными органами исполнительной власти и органами исполнительной власти субъектов РФ о передаче права осуществления части полномочий.

Согласно п. 5 ст. 1 рассматриваемого закона разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъекта РФ осуществляется Конституцией РФ, Федеративным договором и иными договорами о разграничении предметов ведения и полномочий, заключенными в соответствии с Конституцией РФ и федеральными законами. В соответствии с п. 1 ст. 26.7 Федерального закона об общих принципах организации органов государственной власти субъектов РФ заключение договоров о разграничении полномочий допускается только в том случае, если это обусловлено экономическими, географическими и иными особенностями субъекта Российской Федерации, и в той мере, в которой указанными особенностями определено иное, чем это установлено федеральными законами, разграничение полномочий.

Согласно п. 1 ст. 26.8 Федерального закона об общих принципах организации органов государственной власти субъектов РФ, федеральные органы исполнительной власти по соглашению с исполнительными органами государственной власти субъекта РФ могут передавать им осуществление части своих полномочий, если это не противоречит Конституции РФ, федеральным законам. Соглашения заключаются в случае, если осуществление части полномочий не может быть возложено федеральным законом в равной мере на исполнительные органы государственной власти РФ. Исполнительные органы государственной власти субъекта РФ по соглашению с федеральными органами исполнительной власти могут передавать им осуществление части своих полномочий с передачей необходимых материальных и финансовых средств, если это не противоречит конституции (уставу), законам и иным правовым актам субъекта РФ.

Как видно, данные нормы не раскрывают содержание понятия конституционно-правового договора. Вместе с тем анализ этих и других норм Федерального закона об общих принципах организации органов государственной власти субъектов РФ позволяет выделить ряд родовых признаков конституционно-правового договора, которые свидетельствуют о его общей природе с частно-правовым договором.

Во-первых, участие в заключении конституционно-правового договора могут принимать двое и более лиц. В соответствии со ст. 26.7 Федерального закона об общих принципах организации органов государственной власти субъектов РФ, сторонами договора о разграничении полномочий являются федеральные органы государственной власти и органы государственной власти субъектов РФ. Согласно ст. 26.8 названного закона сторонами соглашения о передаче осуществления части полномочий являются федеральные органы исполнительной власти и органы исполнительной власти субъекта РФ.

Таким образом, количество участников конституционно-правового договора законодательно не ограничено. На практике встречаются и более сложные договоры, например, Договор от 27 мая 1996 г. "О разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти РФ и органами государственной власти Иркутской области и входящего в ее состав Усть-Ордынского Бурятского автономного округа"*!221).

Во-вторых, для заключения конституционно-правового договора требуется воля всех его сторон. Ни одна из сторон договора о разграничении полномочий или соглашения о передаче осуществления части полномочий не может быть принуждена к его заключению. Этот принцип, несмотря на отсутствие его прямого законодательного закрепления, вытекает из правового регулирования процедуры заключения соответствующего конституционно-правового договора.

Так, на основании ст. 26.7 Федерального закона об общих принципах организации органов государственной власти субъектов РФ проект договора о разграничении полномочий подлежит предварительному одобрению постановлением законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта РФ, большинством голосов от установленного числа депутатов. Затем данный проект направляется на подпись Президенту РФ, после чего он подлежит утверждению путем принятия федерального закона.

Согласно ст. 26.8 Федерального закона об общих принципах организации органов государственной власти субъектов РФ инициативой подписания соглашения о передаче осуществления части полномочий обладает как федеральный орган исполнительной власти РФ, так и высший орган исполнительной власти субъекта РФ. Сторона, получившая проект соглашения, должна рассмотреть его в месячный срок. В случае если проект соглашения не будет согласован сторонами в двухнедельный срок по истечении установленного срока, сторона - инициатор заключения соглашения вправе обратиться для рассмотрения разногласий в профильную правительственную комиссию либо отказаться от продолжения процедуры заключения соглашения. Правительственная комиссия в месячный срок рассматривает на своем заседании и принимает согласованное сторонами решение о подписании соглашения либо о прекращении процедуры его заключения. По настоянию одной из сторон комиссия обязана принять решение о направлении материалов для рассмотрения на заседании Правительства РФ, которое в месячный срок принимает по представленным материалам окончательное решение.

Таким образом, по общему правилу воля любой из сторон конституционно-правового договора является необходимым условием для его заключения. Отступление от данного принципа, предусмотренное Федеральным законом об общих принципах организации органов государственной власти субъектов РФ в отношении соглашения о передаче осуществления части полномочий, скорее подтверждает правило, ведь даже гражданское право предусматривает ситуации, при которых заключение соответствующего договора является обязательным для сторон. Вместе с тем следует отметить некоторое ужесточение характера правового регулирования, произошедшее с момента отмены Федерального закона от 24 июня 1999 г. N 119-ФЗ "О принципах и порядке разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъектов Российской Федерации", ст. 8 которого прямо закрепляла принцип свободы конституционно-правового договора: "Заключение договоров, соглашений осуществляется на добровольной основе".

В-третьих, заключение конституционно-правового договора направлено на порождение юридических последствий для его сторон в виде установления, изменения или прекращения их конституционных прав и обязанностей.

В соответствии с п. 1 ст. 26.7 Федерального закона об общих принципах организации органов государственной власти субъектов Федерации в договоре о разграничении полномочий устанавливается перечень полномочий федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъекта РФ, разграничение которых производится иначе, чем это установлено федеральными законами и законами субъекта РФ, определяются условия и порядок осуществления этих полномочий, конкретные права и обязанности сторон, срок действия договора о разграничении полномочий и порядок продления данного срока, а также основания и порядок досрочного расторжения договора о разграничении полномочий.

В силу п. 2 ст. 26.8 указанного закона в соглашении о передаче осуществления части полномочий определяются условия и порядок передачи осуществления полномочий, в том числе порядок их финансирования, срок действия соглашения, ответственность сторон соглашения, основания и порядок его досрочного расторжения, иные вопросы, связанные с исполнением положений соглашения.

Таким образом, любое изменение в объеме полномочий или в порядке их осуществления влечет для участников договора или соглашения юридические последствия в виде установления, изменения или прекращения их конституционных прав и обязанностей.

В соответствии с п. 1 ст. 1 ГК РФ гражданско-правовой договор представляет собой соглашение между равными друг другу субъектами гражданского права. Частное право строится на постулате: "...наличие между сторонами отношения власти и подчинения вообще исключает в принципе возможность применения не только гражданского законодательства, но и самой конструкции договора как такового. Договор может существовать между субъектами, которые в данном конкретном случае занимают равное положение"х(222). Действительно, как можно заключить договор с лицом, которое обладает правом давать властные распоряжения относительно его предмета другой стороне договора? В этом случае теряется смысл договора как соглашения сторон, поскольку сторона, обладающая властными полномочиями, имеет все возможности для навязывания своей воли подчиненной стороне, мнение которой будет лишь учитываться при его заключении. Такая юридическая конструкция по своей сути будет завуалированной формой приказа. Таким образом, если говорить о том, что конституционно-правовой договор должен опираться на общую теорию договорного права, нужно также иметь в виду необходимость соблюдения принципа равенства сторон этого договора.

В современном позитивном конституционном праве правило равенства сторон договора проведено непоследовательно. Если рассматривать взаимоотношения между субъектами РФ, то их равенство в договорных правоотношениях вытекает из принципа универсального равноправия, закрепленного в ст. 5 Конституции РФ. Напротив, отношения органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти ее субъектов не могут быть целиком основаны на данном принципе. Очевидно, их равенство может проявляться лишь в определенных случаях, установленных соответствующей диспозитивной нормой. Однако ни Конституция РФ, ни Федеральный закон об общих принципах организации органов государственной власти субъектов РФ не содержат норм, которые бы прямо указывали на равенство сторон конституционно-правового договора, хотя отдельные положения названного закона позволяют сделать вывод о том, что законодатель придерживался данной мысли. Это и принцип свободы договора, вытекающий из особой процедуры его заключения, и практическое отсутствие правовых возможностей властного давления одной из сторон конституционно-правового договора на другую его сторону при заключении или исполнении договора, и сам проведенный в законе метод диспозитивного регулирования, который противопоставляется методу властного регулирования отношений и исключает возможность подчинения одного субъекта правоотношений другому.

Все изложенное свидетельствует о намерении законодателя в какой-то степени уравнять стороны конституционно-правового договора между собой с позиции их отношения к государственной власти. Однако последовательное проведение принципа диспозитивности в конституционном праве, по нашему мнению, требует прямого законодательного закрепления равенства сторон конституционно-правового договора.

Исходя из вышеизложенного, конституционно-правовой договор может быть определен как соглашение двух или нескольких субъектов конституционного права об установлении, изменении или прекращении конституционных прав и обязанностей. Очевидное сходство этого определения с определением частно-правового договора свидетельствует об их единой правовой природе. Данное обстоятельство следует отнести к числу достоинств позитивного конституционного права России, поскольку, только опираясь на разработанную теоретическую базу и накопленный практический опыт, пусть и заимствованные из иной правовой отрасли, можно создать новый институт, который бы логично вписывался в правовую систему государства. Введение в законодательство в ускоренном порядке новых, теоретически не разработанных элементов права влечет за собой разрыв правового материала, порождает непонимание и споры, ослабляющие их регулятивную функцию.

Автор не может согласиться с выводами ряда юристов, в частности М.В. Золотаревой, об очевидных недостатках договорного права, которые были сделаны по итогам анализа правового регулирования и практики заключения договоров о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральным центром и субъектами РФ. В обоснование своей позиции М.В. Золотарева выдвигает четыре основных аргумента.

Во-первых, значительное количество договоров с нетождественными текстами вносит элемент "эрозии" в российское законодательство и может привести к правовому хаосух(223). Такой довод нельзя признать состоятельным, поскольку при его формулировании использованы малопонятные и юридические некорректные категории "эрозии" и "хаоса", а также не указаны основания для такого негативного прогноза. Договорное регулирование отношений применяется во многих сферах общественной жизни и зачастую оказывается намного более эффективным, чем нормативное регулирование.

Во-вторых, М.В. Золотарева полагает, что процесс заключения двусторонних договоров ставит под вопрос равноправие субъектов РФ. По ее мнению, было бы понятным заключение договоров лишь в исключительных случаяхх(224). Между тем возможность заключения договоров только в исключительных случаях более всего противоречит диспозитивной природе договора и ущемляет интересы тех субъектов Федерации, на которые по тем или иным причинам этот исключительный случай не распространяется. Ведь определенные политические, экономические, социальные, географические, этнические и другие особенности, требующие специального подхода, имеет любой из субъектов РФ и каждый из них вправе рассчитывать на учет таких особенностей во взаимоотношениях с федеральным центром.

В-третьих, М.В. Золотарева подвергает сомнению предмет регулирования договоров о разграничении предметов ведения и полномочий^225]. Действительно, на момент подготовки к изданию книги "Федерация в России: Проблемы и перспективы" единственным нормативным актом в сфере правового регулирования конституционно-правовых договоров была Конституция РФ, нормы которой и создали почву для таких сомнений. В настоящее время круг проблем, которые могут быть предметом регулирования договоров о разграничении предметов ведения и полномочий, определен Федеральным законом об общих принципах организации органов государственной власти субъектов РФ. Таким образом, неопределенность в вопросе о предмете данного договора, позволяющая говорить о его очевидных недостатках, по нашему мнению, устранена.

В качестве четвертого аргумента М.В. Золотарева отмечает, что большинство договоров неконституционны; только некоторые из них можно считать вполне соответствующими Конституции РФХ(226). Однако данное обстоятельство указывает лишь на юридически неадекватную практику применения договорного регулирования отношений в конституционном праве, объяснимую недостатком нормативного материала и внутриполитическими проблемами, но не может свидетельствовать против договорного права в целом. Как известно, в процессе практической деятельности может быть извращен смысл любых, даже самых благих начинаний. Кроме того, на момент написания настоящей работы значительное число несоответствующих Конституции РФ договоров прекращены, а некоторые оставлены в силе и приведены в соответствие Конституции РФ. В качестве примера можно привести Договор от 26 сентября 2002 г. "О внесении изменений в Договор о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Саха (Якутия)"*(227).

По нашему мнению, использование современным конституционным правом России института договора является закономерным явлением. Как отмечалось в первой главе настоящей работы, правовое регулирование отношений между равными с позиции подчинения вышестоящей власти субъектами требует применения принципа диспозитивности независимо от области общественной жизни, в которой они складываются. Таким образом, появление в конституционном праве России субъектов, обладающих равенством при решении определенных вопросов независимо от того, обладают ли они равной правоспособностью или нет, порождает необходимость использования диспозитивных правовых норм, предоставляющих участникам таких отношений возможность самостоятельно договориться об обязательных для себя правилах поведения по обозначенному кругу вопросов. При этом договор является традиционным юридическим инструментом для оформления соглашений, порождающих правовые последствия. Постоянно возникающий вопрос о целесообразности отстранения государства от регулирования такого рода отношений носит не юридический, а политический характер. Его решение зависит от политической обстановки в стране в целом, зрелости гражданского общества, соотношения сил центральной и региональных властей, а также от многих иных факторов.

В целом можно констатировать факт внедрения в современное конституционное право единого с правом частным договорного инструментария, что вполне укладывается в современную тенденцию проявления частных начал в отраслях публичного права. В частности, Н.С. Бондарь отмечает, что такие начала роднят муниципальное право с правом гражданскимх(228). В этих условиях необходимо согласиться с тезисом Н.В. Витрука о том, что: "Развитие договорных начал в публичном праве - перспективное направление осуществления народовластия (публичной власти) в Российской Федераиии"х(229). При этом наиболее актуальным вопросом является разработка общей теоретической концепции конституционно-правового договора, наличие которой упорядочило бы разнородные диспозитивные нормы конституционного права и значительно повысило бы правовой потенциал этого юридического института.

<< | >>
Источник: Дорохин С.В.. Деление права на публичное и частное: конституционно-правовой аспект Монография, Москва, Волтерс Клувер, 136 стр.. 2006

Еще по теме § 4. Характер обязательности правовых предписаний норм конституционного права:

  1. 3.3. Правовой характер корпоративных норм
  2. 2. Предоставительно-обязывающий характер правовых норм
  3. 52 Структура нормы права (типового правила поведения) и правовое предписание
  4. 2. Разновидности нормативных предписаний. Ассоциации предписаний
  5. Принцип соотношения норм национального права и международно-правовых норм
  6. if( !cssCompatible ) { document.write("\ \ Розділ 17\ \ \ СИСТЕМА ПРАВА І ЇЇ ОСНОВНІ ЕЛЕМЕНТИ\ \ \ 17.1. Поняття і структура системи права\ \ \ При вивченні ознак права значна увага приділяється його системності, адже регулювання і охорону суспільних відносин право здійснює через відповідну систему правових норм.\ \ \ Як відомо, право складається з правових норм, але це не проста сукупність, а система взаємозалежних і взаємопов'язаних норм. Право являє певне цілісне утворення, що складається
  7. Предоставительно-обязывающий характер юридических норм.
  8. Понятие нормативного правового предписания. Его структура
  9. нОРмАТиВнОЕ ПРАВОВОЕ ПРЕдПиСАниЕ
  10. 1. Понятие нормы права. Специфика правовых норм в различных правовых системах.
  11. if( !cssCompatible ) { document.write("\ \ Розділ 15\ \ \ ФОРМИ (ДЖЕРЕЛА) ПРАВА\ \ \ 15.1. Поняття форм (джерел) права\ \ \ Праву притаманна формальна визначеність. Суспільні відносини регулюються за допомогою чітких, формально виражених і загальнообов'язкових правил поведінки — правових норм, де головними виступають способи, за допомогою яких ці вимоги здобувають публічний характер, тобто стають загальнообов'язковими для всіх.\ \ \ Як специфічне явище соціальної дійсності право має певні фор
  12. 25. НОРМА ПРАВА И СТАТЬЯ НОРМАТИВНО-ПРАВОВОГО АКТА. СПОСОБЫ ИЗЛОЖЕНИЯ НОРМ ПРАВА В НОРМАТИВНО-ПРАВОВЫХ АКТАХ
  13. § 1. Конституционные основы юридической ответственности, определяющие характер административных наказаний
  14. 2.3.2. Обязательное производство судебно-психиатрической экспертизы (назначение, проведение и оценка ее заключения) по делам о применении принудительной меры медицинского характера
  15. 2.3.2. Обязательное производство судебно-психиатрической экспертизы (назначение, проведение и оценка ее заключения) по делам о применении принудительной меры медицинского характера
  16. 51 Понятие норм права как элемента системы права. Признаки и виды прав. норм
  17. 4. Отличие правовых норм от норм закона и индивидуально-правовыхпредписаний.
  18. § 3. Субъекты конституционных правоотношений: характер взаимосвязей, порядок защиты нарушенных прав
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Гражданский процесс - Гражданское право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Исполнительное производство - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Политология - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника -