Обычное право в крестьянском землепользовании

Проблема земельной собственности крестьян и ее правовое содержание в последние годы вызывают у исследователей неизменный интерес188. Авторы современных публикаций в большей мере анализируют влияние законодательства на аграрные отношения в русском селе, не уделяя должного внимания изучению самой природы крестьянского землепользования.

Реакция же крестьян на властные усилия в области правового регулирования поземельных отношений определялась действием норм обычного права. Наша цель состоит в том, чтобы установить содержание обычно-правовых воззрений русских крестьян в вопросе земельной собственности, выяснить роль норм обычного права в механизме общинных переделов, порядке пользования крестьянскими наделами и решении земельных споров. Совершенствование современного земельного законодательства, прежде всего в вопросе правового статуса общедолевой собственности жителей российского села, следует вести с учетом как реалий рыночной экономики, так и правового менталитета аграриев. Поземельные отношения в российской деревне эпохи модернизации второй половины XIX - начала XX в. в этом отношении представляют собой значимый исторический опыт.

Большинство исследователей дореволюционного периода сходились во мнении о том,

что общину можно рассматривать в качестве местного правотворческого органа, который «-» 257

утверждал обычай как норму поведения189. В свою очередь, землепользование сельских

общин и их членов - крестьян-тяглецов - осуществлялось в пределах, допускавшихся феодальными владельцами или государством. То же поддерживалось обычаем, постепенно оформленным в целую систему норм неписаного права. От поддерживаемого этими нормами порядка общинного землепользования зависела структура земельного хозяйства каждого крестьянского двора. Следовательно, земельно-правовые нормы в разные периоды истории крестьянства в свою очередь отражали этапы эволюции сельской общины как

258

сословного института .

Кроме личной собственности, российские законы признали право общей собственности, основанное на праве коллективного владения, распоряжения и пользования общим имуществом. Ст. 543 Свода законов давала следующее понятие общей собственности:

«Право собственности, принадлежащее двум или многим лицам, есть право собственности

«-» 259 «-*

общей, оно называется также право общего владения»190. В российском законодательстве XIX в. не было четкого определения понятия «владение». Этот термин употреблялся и как синоним права собственности, и как пользования, что, в свою очередь, вносило путаницу в понятия «собственник» и «владелец». Не добавляла ясности и сенатская практика, решения которой в данном вопросе были противоречивы.

Стоит согласиться с утверждением С. А. Есикова, что к началу XX в. государственные нормативные акты, не отменявшие действующие нормы обычного права, фактически закрепляли идею народного правосознания о трудовом пользовании землей191. Общинное землевладение по своему содержанию приравнялось к общинному праву собственности. При этом правомочия общинника зависели от того, какая форма землепользования (общинная или подворная) преобладала в конкретной общине.

Внутри общинного землевладения сочетались три категории земель с разным правовым статусом, что и порождало путаницу и неразбериху на практике и в теории: у российских правоведов не было единого мнения о юридической природе общинного землевладения192.

Полевые надельные земли и общественные угодья в соответствии с «Положением о выкупе» (ст. 160), когда они выкупались целым сельским обществом, признавались собственностью всего общества, которое обладало правом разверстки их между своими членами по утверждению приговора не менее чем двумя третями крестьян-общинников, имевших право голоса на сходе. При этом полевые надельные земли находились во владении крестьянского двора, ограниченном правом общины периодически осуществлять переделы земли в зависимости от конкретных обстоятельств. Собственно общинные земли представляли собой неделимые угодья, в том числе «уголки» и «отрезки» между наделами, и использовались в интересах всего сельского общества (пастбища, выгоны, лес и др.). В отношении них крестьяне-общинники обладали правом пользования, связанным с институтом членства. Эти

земли (в «мирских нуждах») община использовала в собственных интересах и, в том числе,

262

могла сдавать их в аренду как своим членам, так и третьим лицам .

Усадебные земли представляли собой земельные участки, на которых размещался крестьянский двор с постройками, садом и огородом, находившиеся, как правило, в черте населенных пунктов. Согласно «Положению о выкупе» устанавливались раздельный порядок приобретения и правовой режим усадебных земель и полевых наделов. Выкуп усадебной оседлости фиксировался «данной на выкупаемые усадьбы». В соответствии с Положением (ст. 26), крестьяне со дня выдачи им «данной» получали усадебные земли в полную собственность, с тем ограничением, что в течение первых 9 лет со времени утверждения Положения они не могли передаваться и закладываться не принадлежавшим общине лицам. По истечении этого срока крестьяне могли распоряжаться своими усадьбами на правах полной собственности193. Их право на усадьбу можно было охарактеризовать как пожизненное владение без права отчуждения194. Все постройки и насаждения на усадебной земле принадлежали общиннику на праве полной собственности, земля же принадлежала обществу и могла переходить к наследникам лишь при условии, что они являлись членами той же общины195. В своих интересах община могла нарушать права хозяина на усадебную оседлость. Сельский сход мог потребовать от домохозяина переноса изгороди или забора, препятствующих прогону скота. В то же время при образовании нового хозяйства именно из общинных земель ему отводился земельный участок под усадьбу.

При проведении в жизнь реформы земля предоставлялась в распоряжение не отдельным крестьянам, а сельским обществам. В 70-е годы XIX в. общинное землепользование было упорядочено введением «записей» на землю, которые получили сельские общества. С получением документа на право пользования землей община имела теперь в своем распоряжении строго определенное количество земли. Захватное землепользование, как и свободный прием в общину новых членов, теперь стали невозможны. Документы на владение, выдававшиеся крестьянам при предоставлении им земли, выписывались не дворам, а общинам. В них указывалось, сколько земли получает данный двор, но никак не определялось местонахождение этой земли или ее границы. Бывали случаи, когда тут же отмечалось, что общество имеет право заменить один участок другим. И в дальнейшем Сенат недостаточно четко определял разницу между подворным и общинным имуществом. Заключения Сената по этому поводу не однозначны. Так, в решении 2-го отдела от 12 марта 1899 г. указывалось, что и в случае подворного имущества земля все же числится собственностью общины. Хотя решения 1-го и 2-го отделов от 27 ноября 1895 г. гласили совершенно обратное196.

Как видим, никаких сведений о месте расположения наделов подворников в документах не имелось. Нетрудно себе представить, в каком положении находились такие домохозяева в случае земельных споров и захватов, в случае необходимости защищать свое владение от посягательств соседних крестьян. Такой спор мог успешно вестись только самим обществом, так как при споре одного домохозяина землевладелец всегда мог сделать заявление, что предъявленный план общего надела вовсе не доказательство того, что захваченная земля принадлежала тому крестьянину, который предъявил иск. Таким путем создавалась зависимость отдельного владельца от общества197.

В юридической практике термин «семейная собственность» был введён в оборот в ходе реформ 1861 г., когда, вслед за общинным землевладением, законодатель попытался определить статус крестьянского семейного союза и как хозяйственно-правовой, и как административно-фискальной единицы. Центральным местом данного понятия было определение правомочий семьи по отношению к подворной и надельной земельной собственности.

Главное, на что обращал внимание законодатель при определении семейной собственности, был вопрос о правообладателе на землю - домохозяине или семье в целом. Вторая проблема, поднимаемая в этой связи, это вопрос о том, что такое семья как коллективный орган - союз самостоятельных сособственников или юридическое лицо, обладающее независимыми правомочиями относительно членов крестьянского двора. Официальным авторитетом по данному вопросу выступал Правительствующий Сенат как главный судебноадминистративный орган. Однако сенатская практика в вопросах семейной собственности не была последовательной. С одной стороны, указывалось, что семья - это особый хозяйственно-юридический союз, который не является юридическим лицом, но и не даёт отдельным членам семьи обособленных прав владения и распоряжения общим имуществом.

С другой стороны, домохозяин - лишь распорядитель имуществом, а также представитель всего крестьянского двора перед третьими лицами: «Не только при общинном, но и при подворном владении усадебный и полевой надел составляет не личную собственность домохозяина, на которого участок записан в актах, а общую собственность всего крестьянского двора или семейства». Однако Сенат не допускал права членов крестьянского двора на самостоятельное распоряжение надельной землёй, оставляя это правомочие за домохозяином.

Помещики и правительство старались не вмешиваться в поземельные отношения крестьян, которые регулировались обычным правом. «Право собственности на землю при общинном земледелии принадлежит общине, и распоряжение землей всецело зависит от нее. Право общины от права общей собственности отличается тем, что община сама прав своих непосредственно не осуществляет, а делегирует их на определенных условиях членам, составляющим общину. Община не несет и обязанности, а распределяет обязанности,

т.е. налоги и платежи в строгом соответствии с делегируемыми правами», - утверждал

268

известный знаток крестьянского права А. А. Леонтьев198.

Традиционно основной функцией общины в русском селе было распределение земли. Оно производилось по ревизским или наличным душам, либо по числу рабочих рук в хозяйстве, либо по едокам. Данные земской статистики позволяют утверждать, что в целом в черноземной полосе разверстка по ревизским душам являлась преобладающей. Так, издания Курского, Воронежского, Тамбовского земств показывают, что до начала 1880-х гг. почти все селения государственных крестьян и большая часть бывших помещичьих вовсе не переделяли свои земли после 10-й ревизии и, стало быть, сохранили раскладку по ревизским душам. Только с начала 80-х гг. XIX в. началось крестьянское движение в пользу

269

перехода к принципу распределения земли на наличные души .

Крестьянские общины в лице их исполнительных органов достигли виртуозного совершенства в методах уравнительного распределения пахотных земель. Главным в общинном владении был принцип равных прав на землю. На сельском сходе, проходившем в конце зимы - начале весны, домохозяева решали, когда и что сеять, сколько земли оставить под пар, определяли пастбища и сенокосные угодья. Эти вопросы землепользования были жизненно важны для крестьян, поэтому дележ земли происходил строго в соответствии с обычаями, принятыми отцами и дедами.

Вопрос о подворной земельной нарезке решали сельские сходы. Способ разверстки зависел от качества земли, рельефа хозяйственных угодий и т.п.199. Сенокосы при общинном владении не подвергались разделам, сено косилось сообща, и уже скошенное делилось между членами общества200. Вся работа по разверстке земельных наделов выполнялась с довольно высокой степенью точности. Обмер земли при общем переделе производился деревянной палкой величиной в сажень, а при частном - шагами, из расчета, что сажень равна двум шагам. Надельная полевая полоса называлась «загоном», а луговая - «паем». Границы в чересполосном владении обозначались межами, а отделявшие один участок от другого - рубежами, на концах и поворотах рылись межевые ямы, в которые устанавливали межевые столбы. Если межой служил проток или овраг, то его называли «живым урочищем»201.

Валовую межу, как и граничный рубеж, никто не имел права вспахать, нарушитель подвергался наказанию. Нарушение или, как говорили в деревне, самовольная «взломка» валовой межи, случались редко, так как крестьяне считали ее за святую, установленную не одним человеком, а всем обществом, по общему на всех тому согласию202. Если в результате обмера обнаруживался излишек земли, начинали выяснять, как он образовался. Опрашивали соседей, если те подтверждали, что этим загоном хозяин владел более десяти лет, то его оставляли в покое. Правда, он должен был подкрепить свои показания клятвой. С этой целью владельца спорного загона разували, скидывали с него шапку, давали в руки икону и заставляли обойти загон кругом. Если крестьянин обходил вокруг загона и при этом не падал, то общество оставляло излишек земли в его распоряжении203.

Система разверстки земельных угодий, основанная на нормах обычного права, была результатом как исторического опыта хозяйствования, так и аграрной практики в конкретноэкономических условиях. Она определялась хозяйственной целесообразностью, приемами и способами ведения полевого хозяйства. По сведениям, полученным от М. Кашкарова из Воронежской губернии в 1899 г., «общинные земли в селениях бывших помещичьих крестьян разверстывалась по ревизским душам, в селениях бывших государственных крестьян - по числу душ мужского пола. При разверстке на наличные души мужского пола принимались в расчет или все мальчики, родившиеся ко дню передела, или мальчики и парни, достигшие определенного возраста (3, 5, 7, 15 и 18 лет). Встречалась разверстка по рабочему составу членов семьи (18-60 лет), проживавших постоянно дома, имевших в обществе постоянную оседлость»204. Выбор того или иного принципа разверстки земли часто становился предметом ожесточенных споров на сельском сходе.

В больших селах, имевших много земли, для удобства ее распределения землемер делил все сельские угодья на несколько частей - «столбов», как говорили крестьяне. Сход решал, какой именно столб пускать под какие крестьянские нужды. Затем начиналось выделение земли внутри этих участков - столбов. Дележ происходил в большинстве сел по сотням. При дележе каждый участок делили на полосы длиной 120-260 сажень, число полос соответствовало числу сотен. Ширина полосы (называли «шар») зависела от числа душ, участвующих в переделе. Те или иные части доставались сотням по жребию, затем уже каждая сотня делила землю по душам.

Дележ производила особая комиссия резчиков, которые в очередном участке нарезали каждому домохозяину землю по числу ревизских или наличных душ. Если в состав сотни входило значительное число дворов, то представители сотни вначале делили землю на десятки, а внутри десяток - по душам. Количество делянок у одной крестьянской семьи зависело от степени однородности почвы вокруг данного села. Такая сложная система дележа должна была способствовать соблюдению принципа социальной справедливости, как понимали его крестьяне.

Распределение земли между крестьянскими хозяйствами было процессом очень сложным. Трехпольная система полеводства предполагала общий выпас по стерне и по пару. А потому полосы, принадлежавшие отдельным дворам, нельзя было отгородить, так как животные и люди должны были свободно ходить по полям, кроме того, в большинстве случаев каждый двор должен был следовать определенному порядку - сеять необходимые культуры в соответствующее время. Пашня была поделена на узкие полосы, настолько узкие, что иногда с бороной можно было пройти только в одну сторону. Каждый двор имел несколько полос, чаще всего на определенном отдалении одна от другой. Дело в том, что крестьяне внимательно следили за тем, чтобы земля распределялась по справедливости. Общинные земли были различны по качеству, расположению, конфигурации, удаленности от деревни. Каждое из трех полей разделялось на ярусы примерно одного качества,

276

а каждый ярус на «доли» - по числу «ртов» в деревне .

Весь этот сложный механизм распределения был подчинен одной цели - максимально соблюсти основной принцип крестьянского мира, обеспечить равный доступ к земле. Возможность пользования земельным наделом выступала непременным условием функционирования крестьянского хозяйства. Равные «стартовые условия» производственной деятельности ставили конечный результат в прямую зависимость от умения, навыков, трудолюбия пахаря. Заметим, что все это, конечно, верно только при условии учета капризов природы, над чем мужик, естественно, был не властен.

Когда, в силу естественных причин, изменялся состав населения отдельных дворов, община организовывала частичные переделы (свалки-навалки), забирая полосы от одних и передавая другим. Частные переделы допускались в случаях смерти домохозяина, увольнения его из общества, высылки по суду или по общественному приговору, или безвестной его отлучки, оставления хозяйства без попечения; отказа самого домохозяина от пользования землей; неисправности его в платеже повинностей. Частичные переделы производились также при необходимости нарезать новые приусадебные участки в силу каких-то стихийных явлений (наступления оврагов, размывания почв) либо, наоборот, из- за приращения удобных земель в результате совместных усилий205. Такая гибкая система позволяла оперативно реагировать и решать возникавшие проблемы землепользования, соблюдая принцип социальной справедливости.

При распределении земельных наделов община внимательно следила за тем, чтобы соблюдался принцип трудового участия, т.е. землей могли пользоваться только те, кто ее обрабатывал. При переделах земли общество отказывалось учитывать те «души» в семей-

«-» 278

ствах, которые долгое время отсутствовали или же находились в безвестной отлучке . Приговором общества крестьян д. Выкрестовой Воронежского уезда той же губернии от 4 декабря 1889 г. было принято решение «общественные земли поделить на новые души, с тем условием, что, кто из однообщественников не занимается хлебопашеством и не отбывает общественных натуральных повинностей, тому земельного надела не давать»206. В 1899 г. жители слободы Семейки Острогожского уезда Воронежской губернии в постановлении схода прямо указывали на то, чтобы не предоставлять землю тем односельчанам, кто постоянно проживает на заработках в Воронеже207. В ряде мест существовала традиция, согласно которой местные старожилы пользовались преимуществом при распределении земельного фонда. Так, по приговору сельского схода слободы Ливенки Бирючанского уезда Воронежской губернии несколько дворов получили меньший надел, чем полагалось по раскладке. Причина заключалась в том, что они недавно были приписаны к обществу208.

Для мировоззрения русских крестьян было характерно представление о том, что земля должна даваться крестьянам государством, а не покупаться у кого-либо. Идея «земля как товар» с трудом воспринималась большинством населения, причем это было связано не с экономическим положением крестьян, а скорее с причинами психологического характера. Уравнительное общинное землепользование крестьян признавалось российским законодательством правомерным и даже, до проведения столыпинской реформы, обязательным.

В правовых воззрениях русских крестьян не существовало понятия частной собственности на землю. Еще в XIX в. русский ученый, этнограф А. Я. Ефименко отмечала: «Земля - не продукт труда человека, а, следовательно, на нее и не может быть того безусловного и естественного права собственности, какое имеет трудящийся на продукт своего труда. Вот то коренное понятие, к которому могут быть сведены воззрения народа на соб- ственность»209. С точки зрения веры, православный мужик считал землю «Божьей», данной Творцом людям на пропитание. Царь как «помазанник Божий» был волен распоряжаться землей, наделяя ей своих подданных.

Правом пользования землей, по суждению селян, обладали те, кто на ней трудится. В пределах общины земля считалась «мирской», т.е. принадлежащей обществу. Общинные угодья распределялись между крестьянскими дворами посредством земельной разверстки, о чем подробно говорилось выше. Крестьянская семья свободно пользовалась этим наделом, но распоряжаться им могла только с согласия сельского схода. При этом полевые надельные земли находились во владении крестьянского двора, ограниченном правом их передела общиной. В отношении неделимых общинных угодий крестьяне- общинники обладали правом пользования, связанным с институтом членства общины.

До 1917 г. на территории России можно выделить три важнейшие формы крестьянского землевладения: общинную, подворную и участковую (индивидуальную). Сочетание внутри общинного землевладения трёх вышеуказанных категорий земель с различным правовым статусом объясняло противоречивость взглядов российских юристов на юридическую природу общинного землевладения. Однако, вплоть до 1917 г., это понятие так и не было законодательно оформлено. В результате, в течение всего пореформенного периода, вплоть до октябрьской революции, аграрный строй России сохранял всю пестроту местного колорита и норм обычного права в сфере поземельных отношений. Это, в свою очередь, чрезвычайно осложняло задачу реформирования и правового регулирования аграрных отношений, включая разрешение основополагающего вопроса о субъектах права земельной собственности. То, что выступало проблемой для правоведов, не являлось таковой для крестьянства. Русская деревня продолжала регулировать поземельные отношения нормами обычного права.

Не только вопросы землепользования, но и земельные отношения в целом в русской деревне регулировались нормами обычного права. Потрава посевов, нарушение межи при косьбе («перекос»), ошибочный вывоз чужого стога сена, засев соседнего клина пахотной земли - эти спорные вопросы сопровождали повседневную хозяйственную деятельность крестьян. Принцип решения земельных споров был определен традиционным жизненным укладом крестьян. Отличительной чертой обычно-правового регулирования было возмещение трудовых затрат при решении хозяйственных споров.

Споры, возникавшие вокруг права пользования земельным наделом, решались в деревне на сельском сходе на основе норм обычного права. В волостной суд обращались в том случае, если мирской приговор казался одной из сторон несправедливым. Анализ решений волостных судов дает основание сделать вывод о том, что в земельных вопросах они руководствовались не законом, а обычаем210. Суд присуждал посеянный хлеб истцу с вычетом в пользу ответчика затрат на семена. В случае, если хлеб был уже убран ответчиком, то истцу полагалось денежное вознаграждение за убытки по существующим на хлеб ценам211. Специалист в области гражданского права С. В. Пахман в своем исследовании приводил пример решения волостного суда по иску о самовольном засеве. Приговором суда урожай озимой пшеницы, полученный с самовольно засеянного клина, был распределен следующим

285

образом: 8 копен отдали хозяину, а 8,5 копен - за работу . В практике судебных решений

286

допускалась и возможность компенсации: «ты посеял на моей полосе, я посею на твоей» .

В процессе семейных разделов сельский сход делил и земельный надел, который находился в пользовании всей семьи. Подобные решения нередко становились причиной исков, которые подавали те, кто считал себя незаконно обделенным. Так, в 1891 г. Темни- ковское уездное по крестьянским делам присутствие Тамбовской губернии оставило без внимания жалобу Петра Степанова на приговор сельского схода села Бахтызино об утверждении раздела земельного надела между ним и братом. В решении было записано, что «по обычаю и правилам, принятым в крестьянском быту, сход имел полное право раз-

287

делить и земельный надел» .

Община зорко следила за соблюдением своих интересов. Иск сельского общества в волостной суд об изъятии земельных наделов из «незаконного» владения того или иного односельчанина заканчивался, как правило, в пользу крестьянского мира. Салтыковский волостной суд Моршанского уезда Тамбовской губернии своим решением удовлетворил иск

288

общества об изъятии земельного надела на 3 души у Андрея Абрашкина212. В марте 1913 г. волостной суд Питерской волости Моршанского уезда вернул в общинное пользование земельный надел на 1 душу крестьянина Фрола Шишкина, сданный им в аренду. Несмотря на то, что на суде была представлена копия договора аренды сроком на 10 лет, суд в иске отказал. Представитель ответчика заявил о том, что спорная земля более 50 лет принадлежит обществу, а Шишкин, как отсутствующий домохозяин, хозяйство на этой земле не вел и пользоваться ей не мог213. Другое решение принял Рыбинский волостной суд того же уезда в 1914 г. Крестьянин с. Давыдовки Николай Трубицын просил отобрать у отца земельный надел на 2 души, который полагался ему согласно условиям семейного раздела. Ответчик заявил, что данный надел находится у него в арендном пользовании до очередного передела (1922 г.) на основе словесного договора, и деньги за аренду уплачены полностью. Суд удовлетворился таким объяснением, и требования истца признал необоснованными214.

Одним из критериев разрешения земельных споров по обычному праву являлся принцип трудового участия. В качестве примера может служить дело, рассмотренное Воейков- ским волостным судом 10 июля 1883 г. по жалобе крестьянина Никиты Моисеева. Истец арендовал земельный надел под посев озимого хлеба у мещанина Ивана Немерова, который пользовался им по приговору сельского схода. После смерти Немерова общество д. Дубровки не допустило Моисеева убрать посеянный им хлеб. Волостной суд вынес решение: посеянную рожь Моисеевым на земле, находившейся в пользовании умершего Неме- рова, принадлежащей крестьянам д. Дубровки, убрать половину в пользу ему, Моисееву, а другую половину отдать в пользование общества .

Примером столкновения в поземельных отношениях закона и обычая может служить дело крестьянки Евгении Умрихиной с просьбой признать ее единственной наследницей на земельный надел ее отца Харитона Умрихина, умершего в 1901 г. Она вышла замуж в 1905 г. и приняла мужа в свой дом. В своем заявлении истица просила отобрать землю из владения обществом и взыскать арендную плату за 3 года с 1907 по 1909 гг. в размере 32 рублей215. В копии волостного суда Градо-Стрелецкой волости Козловского уезда от 18 ноября 1911 г. сообщалось о том, что истица, как вышедшая замуж до закона от 9 ноября 1906 г. в другое общество, прав пользования на отцовский надел не имеет216. Крестьянка Е. Умрихина подала жалобу на имя земского начальника 3-го участка Козловского уезда от 7 мая 1911 г. На заседании Козловского уездного суда 3 августа 1913 г. уполномоченный общества заявил, что по местному обычаю дочери, вышедшие замуж, теряют право на землю отца. И неважно, осталась истица во дворе отца или нет. Однако уездный суд принял во внимание, что истица, по показанию свидетелей, из двора не выходила, и двор продолжал существовать. Решение сельского общества от 6 марта 1911 г. об упразднении двора он признал незаконным, а ссылку на местный обычай, лишающий истицу

294

права владения землей отца, голословной .

Поземельные отношения русской деревни основывались и регулировались нормами обычного права. Изученные решения волостных судов по земельным искам убедительно свидетельствуют о том, что в рассмотрении земельных споров судьи руководствовались правовыми обычаями. По мере развития капиталистических отношений, складывания рынка земли и роста числа операций с недвижимостью возрастала потребность крестьян в регулировании имущественных отношений официальным законодательством. Увеличение числа земельных исков в конце XIX - начале XX в. свидетельствовало о стремлении крестьян защитить свои имущественные права на основе действующего законодательства. 2.2.

<< | >>
Источник: В. Б. БЕЗГИН. ПРАВОВЫЕ ОБЫЧАИ И ПРАВОСУДИЕ РУССКИХ КРЕСТЬЯН ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКА. 2012

Еще по теме Обычное право в крестьянском землепользовании:

  1. § 3. Земельное обычное право крестьянского двора в крепостной общине
  2. § 3. Земельное обычное право крестьянского двора в крепостной общине
  3. § 1. Крестьянское землепользование
  4. § 1. Крестьянское землепользование
  5. Право землепользования
  6. ПРАВО ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЯ И ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАНИЯ
  7. 1. Природоресурсовое право и отношения землепользования.
  8. § 3. Обычное право
  9. К. ОБЫЧНОЕ ПРАВО
  10. 1.4.1. Обычное право
  11. 1. ОБЫЧНОЕ ПРАВО
  12. §5. Обычное право Африки
  13. Обычное право
  14. А. ОБЫЧНОЕ ПРАВО.
  15. § 2. Понятие обычая и обычное право
  16. § 8. Обычное право; недоразумения господствующего учения
  17. § 6. Влияние на обычное право помещичьих инструкций и законодательства
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Исполнительное производство - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Политология - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника -