Имущественные отношения по обычному праву

Крестьянский двор заключал в себе разнообразное движимое и недвижимое имущество, которое в совокупности обеспечивало функционирование отдельного хозяйства. Семейноимущественные отношения в среде крестьянства, прежде всего, были подчинены необходимости обеспечить функционирование двора как хозяйственной единицы, основы всего земледельческого труда, исполнение повинностей, воспроизводство хозяйства.

Все виды имущества в правовом мышлении крестьян представлялись единым комплексом, обеспечивающим хозяйственную деятельность двора и существование семьи. Эта общность имущества определялась потребностью производства и поддерживалась юридическими обычно-правовыми нормами. Это одно из традиционно сохранявшихся положений обычного права217.

Понятия «семья», «двор», «семейство», «хозяйство» применительно к изучаемому периоду были тождественными: они означали совокупность близких родственников, живущих вместе и ведших одно хозяйство под управлением одного человека, который назывался хозяином (большаком). В один двор несколько брачных пар объединяла совместная трудовая деятельность при наличии неразделенного имущества, которым управлял домохозяин. В русской деревне второй половины XIX - начала XX в. преобладающими были два типа семей: составная (преимущественно отцовская) и малая, или нуклеарная, семья. Патриархальная семья как явление традиционного общества в условиях модернизации претерпела значительные изменения.

В силу развития товарно-денежных отношений в российской деревне, ослабления патриархальных устоев сельского быта, роста крестьянского индивидуализма происходил процесс численного роста малых семей, которые и стали к началу ХХ в. главной формой семейной организации русского крестьянства. Глубинные изменения, связанные с модернизацией традиционного общества, вызвали к жизни тенденцию дробления крестьянских дворов. Деревню, образно говоря, захлестнула волна семейных разделов. Этот процесс, имевший объективную природу, продолжался с начала 1880-х по конец 1920-х гг. и привел к тому, что патриархальная семья уступила место семье малой, состоящей из супружеской пары и их детей.

Семейные разделы, начавшиеся в дореформенный период, после отмены крепостного права стали в русской деревне распространенным явлением. В период с 1861 по 1882 гг. в 46 губерниях Европейской России разделилось 2371248 крестьянских семей218. За два пореформенных десятилетия в 43 губерниях Европейской России в среднем ежегодно происходило 116229 семейных разделов219. В течение 10 лет (1874-1884 гг.) число семей бывших помещичьих крестьян увеличилось на 20,7%, бывших государственных и удельных - на 20%220.

Большая патриархальная семья постепенно уходила в прошлое. Благочинный Шацкого округа в рапорте, направленном в Тамбовскую духовную консисторию (1894 г.), сообщал, что «теперь редко можно встретить семью из трех-четырех братьев»221. «Ныне перевелись семьи в 20-30 человек, состоящие из деда, его 3-4 сыновей, внучат и правнучат», - с сожалением признавал священник И. Покровский, автор монографического описания с. Рае- во Моршанского уезда Тамбовской губернии222. Корреспонденты Этнографического бюро князя В. Н. Тенишева были единодушны в своих утверждениях о том, что «больших семей

301

мало», «семьи преимущественно малые» и т.п. .

Одна из причин семейных разделов проистекала из самого характера общинного землепользования. Периодические земельные переделы провоцировали процесс дробления крестьянских хозяйств. На эту закономерность обратили внимание специалисты из Земского отдела МВД, авторы аналитического доклада «Исторический очерк законодательства о семейных разделах (1861-1905 гг.)». В нем говорилось: «Наблюдается прямая зависимость: чем чаще переделы, тем сильнее семейные разделы. Это объясняется тем, что при переделах земля разверстывается и на неотделенных членов семьи. Считая эту землю своей, а не отцовскою, сыновья при первой же возможности стараются выделить ее в особое хозяйство, обыкновенно довольно слабое, т.к. у них нет достаточной рабочей силы и необходимого инвентаря»223. Анализ документа и подготовительных материалов к нему дает основание сделать вывод о достоверности данного вида источника. Стремление сыновей выйти из-под опеки отца-домохозяина было вполне закономерным. В жизнь вступало новое поколение крестьян, которое, в отличие от своих предшественников, не испытывало особого пиетета перед традиционными установлениями.

Другой весомой причиной семейных разделов являлся крестьянский быт. К распаду крестьянского двора вели семейные ссоры, неурядицы, дрязги и т.п. «У нас все разделы от баб» - говорили старики в деревне224. Сельские жители и сами прекрасно понимали все «минусы» составной семьи. Вот суждения крестьян по этому поводу: «Тесно жить молодым женам, да ведь три горшка в печь не влезут»; «Две-три снохи могли устроить из семейного очага кромешный ад»225. По сообщению А. Петрова, в Больше-Избердеевской и Шехманской волостях Липецкого уезда Тамбовской губернии причинами семейных дележей являлись по преимуществу бабьи дрязги, ссоры между братьями вследствие недобросовестного отношения некоторых членов семьи к труду, их пьянство и расточительство . К другим причинам семейных разделов следует отнести снохачество, появление мачехи

306

или отчима, эгоизм старшего брата .

По поводу «женского» фактора семейных разделов дореволюционный исследователь С. Барыков проницательно отмечал: «Разумеется, дело не в «бабьих ссорах», а в том, что у женщин, благодаря их занятию домашним хозяйством, больше поводов для всякого рода недоразумений и столкновений. Женщина скорее замечает и интенсивней мужчин чувствует ту неравномерность в имущественном положении отдельных членов семьи, которая неизбежна при развитии отхожих промыслов и других «сторонних» заработков»226.

Отхожий промысел членов семьи существенно подрывал позиции большака. Длительное пребывание отходников вне пределов крестьянского мира ослабляло родительский контроль. Крестьяне в черноземных деревнях стремились не отпускать членов своих семей на слишком дальние расстояния, стараясь найти им работу вблизи дома. Если же отец и отпускал сына на заработки, то брал с него клятву, что тот будет жить честно, а вырученные деньги отдаст семье. Холостых парней перед уходом из деревни спешили женить227.

Несмотря на жесткое требование большака работать на «общий кошель», отходникам удавалось скрыть часть заработка, что, в свою очередь, выступало первоначальным капиталом для самостоятельного ведения хозяйства. Утаивание отходниками части заработка на свои личные потребности и на нужды своей семьи, по свидетельству старожилов, было одной из причин семейных конфликтов и последующих разделов. По наблюдению статистика Н. Романова, автора монографического описания с. Каменка Тамбовской губернии, «большое количество молодых крестьян оставляют временно деревню и возвращаются с изменившимися понятиями и наклонностями, с ослабевшими родственными чувствами, в большинстве случаев заводят свое отдельное хозяйство»228.

Оценки влияния отходников на сельскую повседневность представителями разных слоев деревни схожи. Так, по наблюдению тамбовского помещика Н. В. Давыдова, «возвращавшиеся домой крестьяне вносили в сельскую жизнь понятия, далеко не всегда желательные, радикально расходившиеся с прежними воззрениями»229. О пагубном влиянии на патриархальные устои крестьянской семьи отходников сообщали в своих рапортах сельские приходские священники Тамбовской епархии. Они, в частности, писали: «Побывал паренек в Питере, стал другим человеком»; «Авторитет родителей над детьми ослабевает»; «Молодое поколение, возвратившись с заработков, стремится отделиться» и т.п.230.

Возвращение со службы крестьянских сыновей также выступало причиной семейных конфликтов. Выяснение братских отношений часто строилось на основе словесной перепалки типа: «мы за вас служили», а «мы за вас работали»231. Солдатская служба существенно меняла вчерашних сельских парней. Вырванные из привычной среды, они быстро усваивали новые взгляды, иные нормы поведения. Для многих, вернувшихся со службы, земледельческий труд утрачивал былую привлекательность, и они уходили в города на заработки. Сказывалась и длительная оторванность от приходской жизни. Местные священники в своих рапортах в епархию сообщали, что бывшие солдаты не соблюдают постов, уклоняются от исполнения религиозных треб, ведут непотребные речи232.

Хозяйственная деятельность большой семьи создавала множество причин для братских ссор, нередко доходивших до драки. Как правило, инициатива по разделу двора исходила со стороны младшего малосемейного брата («чтоб не кормить чужих детей»). Пьянство, леность, мотовство главы семьи или одного из братьев также выступали весомыми аргументами для принятия решения об имущественном разделе. Так, при выяснении волостным старшиной Барышниковым причин самовольных разделов в 2-м Сосновском обществе Тамбовского уезда крестьянин Даниил Сизов в марте 1894 г. показал, что ушел от отца потому, что тот часто бывал нетрезвый и при этом буянил, нанося ему побои233.

Особых правил раздела в деревне не было. Он производился по уговору, а спорные вопросы решались на основе жребия. Земельный надел определялся по числу душ мужского пола, имущество между братьями делилось поровну. Доля отца при разделе оставалась тому сыну, с которым он оставался жить. Этот сын должен был кормить и одевать отца до смерти, в случае смерти - похоронить и поминать его. Лишнюю долю в семейном имуществе брал себе и тот сын, который заплатил отцовские долги или подати, повинности, недоимку и т.п. за все семейство . Семейные разделы осуществлялись на основе обычного права. Согласие большака на раздел было обязательным, поэтому дробление двора чаще всего производилось после его смерти.

По утверждению Е. Т. Соловьева, проблема раздела имущества (недвижимого и движимого) крестьянского двора решалась следующим образом. Если земля составляла благоприобретенную собственность главы семьи, то делилась поровну между всеми участниками раздела, или, по обоюдному согласию, ее брал один из делящихся, а другим, согласно предварительной оценке, выдавалось по равной части - мужчинам, женщинам же - сестрам - 1/5 или 1/6 того, что давалось мужчинам. Усадьба обыкновенно составляла принадлежность дома, поэтому отходила тому, кому доставался дом. Скот или поступал в руки одного из делящихся, а он остальным отдавал их долю деньгами, или по жребию одному доставалась корова, другому - лошадь, третьему - овцы и т.д., или весь скот продавался, а вырученные деньги делились поровну234.

По положению от 19 февраля 1861 г. вопрос о семейных разделах находился в ведении сельского общества. Сельский сход, разрешая дележ, зорко следил за тем, чтобы вновь образованные хозяйства были платежеспособны. О разделах и выделах крестьянского имущества составляли письменный общественный приговор с подробным перечнем подлежащих разделу предметов крестьянского хозяйства и с точным указанием и оценкой

317

имущества, определенного каждому из разделившихся семейств . Сельские сходы весьма часто не допускали разделы из боязни, что разделившиеся не будут в состоянии платить податей в ущерб всему обществу. Исключение составляло пьянство и нерадение большака, ведущие к хозяйственному упадку двора. Как показывает анализ, крестьяне считали раздел своим семейным делом. Из 303149 разделов, произошедших за 20 пореформенных лет в России, сходами было разрешено только 12,8% .

Стремясь укрепить общину и упорядочить процесс дробления крестьянских хозяйств, правительство издало закон от 18 марта 1886 г., по которому для осуществления раздела требовалось согласие не менее 2/3 домохозяев. Этот закон заметных последствий для жизни села не имел. Число санкционированных сходами разделов сократилось при увеличении количества разделов, осуществленных самовольно. В материалах губернских совещаний за 1894 г. отмечалось, что семейные разделы совершаются по местным обычаям, без ведома схода. Таким образом, крестьянство, по сути дела, просто игнорировало правительственное решение, продолжая решать эту проблему на основе существующей традиции. Признав свое поражение, власть вынуждена была «вернуть все на круги своя». 5 октября 1906 г. закон был отменен.

Во главе крестьянской семьи стоял старший по возрасту и положению мужчина (большак). Большак обладал в семье неограниченной властью. Глава семьи судил поступки домашних и налагал на них наказания, представлял интересы двора на сельском сходе, уплачивал повинности235. Он управлял всем хозяйством, отвечал за благосостояние двора перед сельским обществом. В случаях пьянства, мотовства, нерадения решением сельского схода он мог быть лишен «большины». Община вмешивалась только тогда, когда действия большака вели к разорению двора, потери его тяглоспособности236.

Главным критерием признания лица полностью дееспособным в рамках обычноправовой системы считалось обладание статусом домохозяина. Домохозяева не только возглавляли первичную ячейку общины - семью, совмещали в себе различные правовые роли, участвовали в институтах общинного самоуправления, но и, с точки зрения воли, сознания, организационных и имущественных признаков, были готовы к осуществлению разнообразных правовых функций. Домохозяин влиял на объем дееспособности «младших» членов семьи с учетом их возраста, выполняемых обязанностей и видов деятельности, пола, отношений родства и свойства с «большаком», поведения, психофизических особенностей и проч. Деятельность домохозяина находилась под контролем семьи и общины. Статус домохозяина в соответствии с обычно-правовыми канонами передавался от отца к сыну (или другому старшему члену семьи) после смерти главы семьи или, по ходатайству членов семьи и решению схода, при жизни домохозяина, в силу разных причин

'-*321

неспособного к осуществлению своих функций .

В семейной иерархии патернализм как принцип, присущий крестьянскому сообществу, проявлялся наиболее зримо. Большаком, как правило, становились по праву старшинства. Все решения большак принимал самостоятельно, но мог узнать мнение отдельных членов семьи, преимущественно старших. По представлению крестьян, большак имел право выбранить за леность, за хозяйственное упущение или безнравственные проступки. Хозяин обходился с домашними строго, повелительно, используя при этом начальственный тон. При необходимости он прибегал к наказанию провинившихся домочадцев. Если конфликт выходил за пределы семьи и становился предметом обсуждения схода, то последний, как правило, занимал позицию отца-домохозяина, а сын мог быть наказан за необоснованную жалобу.

Большак выступал организатором и руководителем всего производственного процесса

322

крестьянского двора237. С вечера он распределял работу на следующий день, и его распоряжения подлежали неукоснительному исполнению238. Прерогативой большака являлись определение сроков и порядка проведения полевых работ, продажа урожая и покупка необходимого в хозяйстве. В его руках находились все деньги, зарабатываемые семьей, и в расходовании их никто не имел право требовать у него отчета239. Только он мог выступать в качестве заимодавца или заемщика. Именно домохозяин был ответственен перед обществом за отбытие двором мирских повинностей. По сельским традициям, отец был волен отдать своих детей в наем, не спрашивая на то их согласия.

Глава семьи вел все дела хозяйства, свободно распоряжался его имуществом, заключал обязательные соглашения, но наряду со всем этим владельцем двора не являлся. Он не мог завещать имущество двора. После его смерти двор оставался в распоряжении семьи, а большаком становился его сын, брат, реже - вдова. Если двор по смерти хозяина и делился, то это происходило не по гражданскому закону, а в рамках того же обычного права. Порядок наследования выражался в распределении общего имущества между членами семьи, а

325

не в переходе права собственности от домохозяина . Члены семьи и при жизни домохозяина имели право на общее имущество. Такое право реализовывалось при выделе сына.

Всем домашним хозяйством безраздельно ведала «большуха». Она распределяла между невестками хозяйственные работы, устанавливала очередность приготовления пищи, ведала сохранностью и выдачей продуктов и, главное, зорко следила за неукоснительным исполнением каждой своих обязанностей. Помимо работ по дому, заботой хозяйки были огород, уход за скотом, выделка пряжи, изготовление одежды для домочадцев. Если в семье было несколько невесток, она смотрела за тем, чтобы шерсть, лен, конопля были распределены между ними соразмерно их трудовому вкладу. Все коллективные работы, требующие женских рук, осуществлялись при ее непосредственном контроле и участии. От нее во многом зависела четкая работа механизма крестьянской экономики.

Личные качества хозяйки играли в семейной атмосфере определяющую роль. Неслучайно в народе говорили: «При хорошей большухе ангелы в семье живут, а при плохой семью нечистый обуяет»240.

Семейная повседневность часто становилась ареной противоборства хозяйки и снох. Его составляло все то, что исследователь М. Левин метко назвал

»-* 327 »-*

«борьбой за ухват и квашню» . В своем стремлении сохранить контроль над семейным очагом свекровь не останавливалась ни перед чем, включая и физическое насилие. Безграничная власть свекрови над снохами являлась отражением диктата большака по отношению к своим домочадцам.

Наибольшим авторитетом в семье после большака и большухи пользовался старший сын. Он первый выделялся среди других сыновей. К нему всегда обращались только по имени-отчеству. Он был первым помощником отцу в хозяйственных делах. Отец посылал его на ярмарку продавать хлеб и покупать необходимые для семьи товары. Жена старшего сына была первой помощницей свекрови и считалась главной среди снох-невесток. В самом низу семейной иерархии находилась «молодуха». Ее часто обижали старшие невестки. На любую работу она должна была просить благословление у родителей мужа. Молодуха не могла без разрешения выходить на улицу и ходить в гости241.

Таким образом, суть внутрисемейной иерархии определялась безропотным подчинением младших членов семьи старшим, жен - мужьям, детей - родителям. Власть большака, опирающаяся на «домостроевские» правила, выступала в семейной повседневности источником многочисленных злоупотреблений. Кризис патриархальной семьи выражался в стремлении «младших» ее членов вырваться из-под власти большака и завести собственное хозяйство.

Особенности семейного быта крестьян проявлялись в положении детей и стариков. Отношение к этим возрастным группам в русском селе было обусловлено спецификой аграрного труда, нормами обычного права, традициями семейного уклада, требованиями православной этики.

Условия деревенской жизни наложили отпечаток на взаимоотношения поколений. Крестьяне были сдержаны в открытом проявлении родительских чувств. Однако демонстративная грубость не могла скрыть искренней любви к детям и заботы о них. Сельские жители в проявлении родительских чувств не были столь эмоциональны, как представители просвещенного общества, но их отличала простота и естественность.

Патриархальное начало в жизни крестьянской семьи и общины выражалось в беспрекословном подчинении родительской воле и власти отца над детьми. Ежедневные домашние молитвы, регулярное участие в богослужениях, постижение евангельских истин в приходской школе - все это формировало у подрастающего поколения уважение и почитание своих родителей. Публичность действий жителей села, «прозрачность» деревенских отношений и сила общественного мнения обусловливали ответственность как родителей за поступки своих чад, так и обязанность детей по попечению престарелых родителей.

Нормы обычного права русской деревни рассматривали семейное имущество как единое целое, игнорируя имущественные права отдельной личности. Это следствие исторически сложившегося государственного подхода к крестьянской семье как тягловой единице, где неделимая семейная собственность являлась главным условием благосостояния хозяйства и его платежеспособности. Государство стремилось закрепить семейный надел и необходимый сельскохозяйственный инвентарь в потомственной собственности всего крестьянского двора, лишая при этом права собственности как самого домохозяина (большака), так и отдельных членов семьи. Заведование общесемейным имуществом признавалось правом большака, который извлекал из него доход и производил расходы на нужды всей семьи. Существовавший обычай воспрещал домохозяину предпринимать важнейшие распорядительные действия, например отчуждение, без согласия всех взрослых членов се-

329

мьи . Такое ограничение в праве распоряжения имуществом преследовало цель не допустить разорения крестьянского двора. В случае неплатежеспособности двора сельское общество ограничивало домохозяина в его действиях по распоряжению семейным имуще- ством242. Так, по жалобе Натальи Ельчаниновой на мужа Никиту, который пил и податей не выплачивал, Колыбельский волостной суд решил «назначить к управлению в дому и распоряжением всем жену его с сыном.» . Суд также мог ограничить право главы семейства распоряжаться имуществом двора с целью недопущения разорения хозяйства. Так, в 1913 г. в Митропольский волостной суд Тамбовского уезда поступила жалоба крестьянки с. Коровина на мужа Трухина. Она сообщала суду, что муж её своё имущество продал и деньги пропил. Суд постановил наложить арест на имущество крестьянина и запретить растраты243. Потеря домохозяином дееспособности также являлась основанием для передачи его полномочий другому члену семьи. Так, Пичаевский волостной суд Тамбовской губернии в 1914 г. своим решением крестьянку Анну Шорину признал полной хозяйкой. В заявлении истица указывала, что ее муж потерял рассудок и находится на излечении в психиатрической больнице244.

По утверждению юриста Ф. Ф. Барыкова, исследовавшего порядок наследования в русской деревне: «Крестьянское имущество есть общая принадлежность дома, семьи, находящаяся в заведовании домохозяина; отдельной личной собственности у членов семьи почти нет, и потому по смерти их наследство не открывается»245. Большак не имел права завещать имущество никому, кроме своих ближайших родственников. В противном случае такое завещание не утверждалось сельским сходом.

Определить собственность крестьянского двора (семьи) как общую было бы не совсем верно, т.к. ни один из ее членов не мог указать на свою долю в ней. Точнее было бы определить ее как собственность артельного типа ввиду того, что в нее были включены не только родственники, но и другие работники (приемыши, зять-примак), ставшие членами семьи. В своей записке (1905 г.) по вопросу волостного суда сенатор Н. А. Хвостов так определял природу собственности крестьянской семьи: «В крестьянском самосознании имущество двора всегда понималось как принадлежащее всей семье. Иначе быть не могло. Весь уклад крестьянских семей, все порядки семейной жизни основаны на трудовом начале. Если дети будут знать, что у них нет никаких прав на общее имущество двора, то ни один из них не станет отдавать свой заработок отцу. Крестьянская семья - это рабочая артель, связанная кровными узами, мальчик с малых лет начинает зарабатывать для до- ма»246. Глава крестьянского двора зорко следил за тем, чтобы все денежные средства, получаемые членами семьи, шли в общую казну. С сыновей-отходников отец, отправляя их на заработки, брал обещание, что они каждую полученную копеечку будут отдавать домой. Если этого не происходило, и сын не посылал семье заработанных денег, то отец мог лишить его доли наследства. В этом находил свое выражение принцип трудового участия каждого члена семьи в формировании артельной собственности крестьянского двора.

Единственно, где мы можем говорить о собственности как таковой, в классическом ее понимании, это женская собственность. Знаток обычного права Е. Т. Соловьев на основе изучения народного быта вынес однозначное суждение: «Обычай относительно бабьего добра ясно указывает на то, что русская женщина есть самостоятельная имущественная единица»247. По крестьянской традиции, собственностью бабы признавалось ее приданое. Оно в сельском быту рассматривалось как награждение члена семьи, выходившего навсегда из ее состава. Содержание сундучка («коробьи») невест было схожим. Там находились платки, ситец, кружева, чулки. Приданое вкупе с «кладкой», т.е. вещами (реже - деньгами), подаренными на свадьбе, считалось в деревне собственностью женщины и являлось для нее своеобразным страховым капиталом. Бывший земский начальник А. Новиков замечал: «Почему у бабы страсть собирать холсты и поневы? Деньги всякий муж при случае отнимет, т.е. выбьет кнутом или ремнем, а холстов в большинстве случаев не трогают»248.

На женскую собственность сельской традицией было наложено табу, она считалась неприкосновенной. «Даже в самые лютые периоды выбивания податей, когда в соседнем Ливенском уезде в начале 90-х годов полиция продавала хлеб из запасных магазинов, последних лошадей и коров и даже где-то захватывала и продавала муку, данную от Красного Креста, то и там, при всей этой оргии, не слышно было, чтобы становые и урядники где-нибудь покусились на сундучки девочек-подростков» - отмечал в своих записках сенатор Н. А. Хвостов, владелец имения в Орловской губернии 249.

Революционная эпоха опрокинула многие привычные представления. Крестьянин

С. Булгаков в письме от апреля 1919 г. на имя секретаря ВЦИК Аванесова, характеризуя действия комбеда в Абакумовской волости Тамбовского уезда, сообщал: «Отбирали под видом спекуляции вещи, ничего общего с таковыми не имеющие: у невест-девушек скатерти и кроеные платья, как приданое»250. Ломка традиционных устоев стала причиной «разрухи в головах» отдельной части жителей русского села.

Волостные суды, руководствуясь нормами обычного права, стояли на защите женской собственности. В качестве примера приведу запись из книги решений Ильинского волостного суда Орловской губернии. «1896 г. апреля 5 Ильинский волостной суд в составе председателя Алексея Волосатова, судей: Карпа Котлярова, Дмитрия Афонина и Петра Гусева разбирал уголовное дело по жалобе крестьянина села Ильинского Савелия Миша- кина на невестку свою Дарью Мишакину об уводе самоуправно овцы, стоящей 5 рублей, и уноса иконы, стоящей 3 рубля. Просил взыскать с ответчицы за икону 3 рубля и 3 рубля за прокорм овцы в одну зиму. Ответчица объяснила, что проработала все лето у свекра, а осенью прошлого года он выгнал ее со двора, не давший никакого пропитания. Она взяла свою приданку (овцу) и благословение (икону). Суд предложил примирение, но стороны отказались. Постановил: истцу в иске отказать, т.к. Дарья Мишакина взяла овцу и икону не Савелия Мишакина, а как свою собственность»251. Волостной суд практически всегда удовлетворял иски о возврате приданого жен после их смерти родителям, что подтверждает особый правовой статус привнесенного имущества252.

Согласно деревенской традиции, снохе разрешалось иметь отдельное имущество. Оно могло состоять из скотины, двух-трех овец или телка, а также денег, собранных на свадь- бе253. Это приданое не только обеспечивало ее необходимой одеждой, но и выступало источником, хотя небольшого, но дохода. Средства, полученные от продажи шерсти с овцы и приплода, шли на ее личные нужды. В некоторых местах, например, в селе Осиновый Гай Кирсановского уезда Тамбовской губернии, многие жены имели даже свою недвижимую собственность - землю, от 3-х до 18-ти десятин, и самолично расходовали получаемый с нее доход254. По крестьянскому обычаю, снохам отводили полоску для посева льна, конопли или выделяли пай из семейного запаса шерсти, конопляного волокна. Из этих материалов они изготавливали себе, мужу и детям одежду255. Часть произведенного сукна могла быть продана. Домохозяин не имел права посягать на «бабьи заработки», т.е. средства, полученные от продажи грибов, ягод, яиц256. В деревне говорили: «У баб наших своя коммерция: первое - от коров, кроме того, что на стол подать, - остальное в их пользу, второе - ото льна: лен в их пользу»257. Заработок от поденной работы, произведенной в нерабочее время с согласия главы крестьянского двора, также оставался в распоряжении женщины. Сноха должна была самостоятельно удовлетворять все свои потребности и нужды своих детей. По существовавшей в русской деревне традиции, из общесемейных средств на сноху, кроме питания и снабжения ее верхней одеждой, не тратилось ни копейки. Все остальное она должна была приобретать сама258. Приданое, а также все, нажитое женщиной в браке, при семейном разделе не делилось259. По обычному праву приданое, являясь отдельной собственностью женщины, после смерти переходило ее наследникам.

Имущественные споры если и возникали в крестьянской семье, то после смерти одного из супругов. Спор о праве собственности на имущество мужа или жены разрешался волостным судом следующим порядком: в случае смерти жены все ее девичье приданое возвращалось в пользу ее родителей, а что приобретено на деньги родителей жениха и на выданную кладку (как-то одежда и обувь) - возвращалось в пользу родителей жениха, так как могло быть использовано в качестве кладки для второй жены при повторной женитьбе. В случае же смерти мужа, кроме платья мужа от жены ничего не отбиралось, потому что купленное

349

на деньги мужа имущество составляло плату «за потерю девичьей чести» .

Рассмотренные нами нормы законодательства и обычного права говорят о том, что юридически имущественные интересы крестьянки были защищены и законом, и традицией. Административные и судебные дела, касающиеся имущественных споров, позволяют увидеть, что сельская женщина была готова решительно отстаивать собственные интересы в этой сфере. Развитие института малой семьи в конце XIX в., рост грамотности и информированности, повышение культурного уровня благодаря школе и развитию женского отходничества - все это повышало правовое самосознание крестьянки, укрепляло ее позиции в деле отстаивания своих интересов и законных прав. Тем не менее, при конфликте интересов в решении конкретной проблемы многое зависело от личности женщины, ее

350

смелости, упорства и настойчивости .

Особые имущественные отношения внутри семьи приводили к специфическим отношениям между родителями и детьми. Согласно народным воззрениям и православным нормам, родители должны были кормить и воспитывать своих детей. Родители были обязаны содержать детей до совершеннолетия, если они не делали это добровольно, то их

351

принуждали через суд . Известный правовед И. Оршанский в своем исследовании приводил решения волостных судов, по которым определялось содержание детям от отца . По крестьянским воззрениям, если отец не заботился о своем ребенке, то он терял права на его личность и поэтому должен был вознаграждать его за труд как наемного работника. Бедные родители иногда отдавали своих детей в приемыши и с этим утрачивали права на них. Имущественные отношения между родителями и детьми прекращались, когда дети выделялись из семьи. Напротив, вхождение в крестьянскую семью нового члена влекло за собой возникновение обязательных отношений. В ряде мест отмечено составление договоров тестя с зятем-приемышем.

По народной традиции и правовому обычаю русского села, дети должны были содержать своих немощных родителей. «Дети обязаны родителей во всем слушать, покоить и кормить во время болезни и старости» - сообщал об обычаях местных крестьян житель Орловской губернии в конце XIX в.260. Наступало время детям отдавать «долги» своим родителям. «Богатство» в детях воплощало гарантию обеспеченной старости. Стариков- родителей сыновья поочередно брали к себе на жительство, а если те оставались доживать свой век с одним из них, то другие должны были обеспечить их всем необходимым. Это был неписаный закон русской деревни, и если он нарушался, то обращения в волостной суд, как правило, удовлетворялись, и истцам назначалось денежное и материальное содержание. Так, Нижеслободский волостной суд своим решением за 1896 г. обязал сына выдавать отцу по 10 руб. в год и по одной паре сапог261. По наблюдению корреспондента тенишевской программы С. В. Корвин-Круковского из Васильсурского уезда Нижегородской губернии (1899 г.): «К волостному суду обыкновенно обращаются родители с жалобами на детей, когда последние отказывают в даче содержания, в помощи при дряхлости, болезни и неспособности к работе. Размер содержания, которое во всех этих случаях волостной суд обязывает давать родителям, определяется обычно по степени состоятельности, получаемым доходам, жалованию и т.п., и колеблется в большинстве случаев между 3-

6 руб. в месяц262. Такой подход распространялся и на деда и бабку, если они проживали совместно со своими внуками. Тем же судом в 1884 г. по делу об изгнании бабушки невесткой было решено: водворить бабушку и обязать подпиской невестку с мужем (внуком) «держать, поить и кормить до смерти, не обижая, благопристойно и давать ей стричь

356

с одной овцы шерсть в свою пользу» .

Следует отметить, что обязанность сыновей по содержанию престарелых родителей основывалась не столько на нравственном, сколько на имущественном характере семейных отношений. Сыновья, ничего не получившие при разделе, как правило, не участвовали в содержании родителей. То, что обязанность пропитания родителей вытекала из наделения сына имуществом, следует из договора, составленного отцом и сыном и зарегистрированного в книге Кушевского волостного правления за 1908 г. По условию договора, отец передал сыну, вследствие его отхода, пахотный и сенокосный надел, право совместного пользования овином, гумном, баней. Кроме этого сын ничего не получал, а также отказывался от всякого участия в пользовании домом и другими постройками и имуществом, а «вследствие сего не обязан давать отцу или матери никаких средств на их существование»263. 2.3.

<< | >>
Источник: В. Б. БЕЗГИН. ПРАВОВЫЕ ОБЫЧАИ И ПРАВОСУДИЕ РУССКИХ КРЕСТЬЯН ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКА. 2012

Еще по теме Имущественные отношения по обычному праву:

  1. СЕМЕЙНО-ИМУЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ ПО ОБЫЧНОМУ ПРАВУ B КРЕПОСТНОЙ ДЕРЕВНЕ
  2. СЕМЕЙНО-ИМУЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ ПО ОБЫЧНОМУ ПРАВУ В КРЕПОСТНОЙ ДЕРЕВНЕ
  3. ЗЕМЕЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ B СЕЛЬСКОЙ ОБЩИНЕ ПО ОБЫЧНОМУ ПРАВУ
  4. ЗЕМЕЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В СЕЛЬСКОЙ ОБЩИНЕ ПО ОБЫЧНОМУ ПРАВУ
  5. § 2. Общие факторы, определяющие формирование и развитие имущественных отношений. Определение имущественных отношений
  6. 3. Окончательный разрыв с исторической теорией Савиньи. Критика органического воззрения. Взгляд на законодательство. Отношение к обычному праву. , Взгляд на прогресс в праве. Критика идеи о национальном происхождении права
  7. § 1. Понятие имущественных отношений (имущественные и общественно-производственные отношения)
  8. 1.3. Преступление и наказание по обычному праву
  9. Глава 3. УГОЛОВНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПО ОБЫЧНОМУ ПРАВУ РУССКИХ КРЕСТЬЯН
  10. Институты и отношения, регулируемые обычным правом эвенков
  11. § 14. Отношение к праву земель. Законы о проведении в жизнь.
  12. Имущественные отношения
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Исполнительное производство - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Политология - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника -