Среди работ Ильина, посвященных будущему России, особое значение имеют статьи, написанные им в 1948-1954 годах для еженедельных газетных листков эмигрантской патриотической организации "Русский Обще-Воинский Союз" и объединенные общим названием "Наши задачи"*(1745)

Иван Александрович посылал эти статьи в Париж к Алексею Александровичу Лампе. Если это было необходимо, они обсуждали их посредством переписки. Окончательные варианты статей направлялись в Брюссель, где они, после одобрения тогдашним начальником Русского Обще-Воинского Союза генералом Архангельским, печатались и рассылались по всему миру русским эмигрантам - членам указанной организации.

Имя автора статей не указывалось*(1746). Впервые оно было названо только в 1952 году в речи А.А. Лампе на торжественном собрании по случаю 80-летнего юбилея генерала Архангельского. В своем отклике на смерть Ильина, написанном 15 января 1955 года и опубликованном в бюллетене Русского Обще-Воинского Союза, Лампе писал о значении статей серии "Наши задачи": "Все 215 выпусков, созданных ярким умом покойного, представляют теперь собою совершенно исключительное собрание мыслей, образов, понятий и определений, которые, несомненно, не только теперь, в переживаемое нами время, но и в будущем представят собою основу для работ о России всех национально мыслящих русских людей. Вопрос издания всех выпусков типографским способом, в виде книги, составляет сейчас особую заботу издательства, которое призывает всех, кто понял и оценил наши бюллетени - вместе с издательством изыскать возможность такого увековечения памяти почившего нашего Учителя и Друга"*(1747) (курсив мой. - В.Т.). Усилиями членов Русского Обще-Воинского Союза книга "Наши задачи" была подготовлена к печати и в 1956 году вышла в Париже двухтомным изданием*(1748).

Формулируя идеологическое направление своих статей для бюллетеня РОВС, Ильин в марте 1948 года писал: "После тридцатилетнего рабства России нужны не доктринеры, выучившие наизусть десяток чужих, идеологических или программных тезисов и намеревающихся насильственно и монолитно калечить ими русскую жизнь, а люди, умеющие самостоятельно наблюдать и мыслить, способные к собственным воззрениям и независимым убеждениям*(1749). Поэтому наши краткие статьи должны рассматриваться лишь как оселок для оттачивания собственного мышления и характера. Национальная Россия находится сейчас в периоде великого искания: ей нужны новые воззрения, и новые формы, и в этом главное"*(1750).

Ильин высказал в статьях серии "Наши задачи" свои мнения о наиболее значимых, судьбоносных событиях русской истории, о наиболее острых вопросах русской общественной жизни, об особенностях русского национального характера, русской революционной катастрофе, о путях возрождения России, об угрозах, с которыми Россия может столкнуться в будущем, о государственной организации посткоммунистической России, о федерации, демократии, выборах, тоталитарном государстве, фашизме и т.д.

Первая статья данной серии называлась "Один в поле и тот воин". Ильин формулировал в ней незыблемые, не подлежащие даже обсуждению пункты программы, которой, по его мнению, должны следовать русские патриоты: "Служение России, а не партиям (даже тогда, если кто-нибудь вступил в партию). Борьба за освобождение нашего народа от антинациональной тирании, террора и позора. Единство и неделимость России. Отстаивание свободной православной церкви и национальной культуры. Отвержение всяческого тоталитаризма, социализма и коммунизма. Верность совести и чести до самой смерти"*(1751).

Ильин считал, что для понимания России на нее следует смотреть прежде всего с точки зрения ее истории. "Россия есть единый живой организм"*(1752) (выделено мною. - В.Т.), - писал он в 1950 году, отмечая при этом, что глупо и невежественно сводить исторический рост Русского государства к "скопидомству Мономаховичей", к "империализму Царей" или к честолюбию ее аристократии. По словам Ильина, "тот, кто с открытым сердцем и честным разумением будет читать "скрижали" русской истории, тот поймет этот рост русского государства совсем иначе. Надо установить и выговорить раз навсегда, что всякий другой народ, будучи в географическом и историческом положении русского народа, был бы вынужден идти тем же самым путем, хотя ни один из этих других народов, наверное, не проявил бы ни такого благодушия, ни такого терпения, ни такой братской терпимости, какие были проявлены на протяжении тысячелетнего развития русским народом. Ход русской истории слагался не по произволу русских Государей, русского правящего класса, или тем более, русского простонародья, а в силу объективных факторов, с которыми каждый народ вынужден считаться. Слагаясь и возрастая в таком порядке, Россия превратилась не в механическую сумму территории и народностей, как это натверживают иностранцам русские перебежчики, а в органическое единство"*(1753).

Это единство было, подчеркивал Ильин, прежде всего "географически предписано и навязано нам землею". Поясняя данную мысль, он указывал на факт проживания русского народа с первых же веков своего существования "на отовсюду открытой и лишь условно делимой равнине", на пространстве которой не было ограждающих рубежей, но был издревле великий "проходной двор", через который шли и шли с востока и юго-востока на запад "переселяющиеся" народы. Вследствие этого, продолжал свою мысль Ильин, Россия, возникая и слагаясь, "не могла опереться ни на какие естественные границы. Надо было или гибнуть под вечными набегами то мелких, то крупных хищных племен, или давать им отпор, замирять равнину оружием и осваивать ее. Это длилось веками; и только враги России могут изображать это дело так, будто агрессия шла со стороны самого русского народа, тогда как "бедные" печенеги, половцы, хазары, татары (ордынские, казанские и крымские), черемисы, чуваши, черкесы и кабардинцы - "стонали под гнетом русского империализма" и "боролись за свою свободу"... Россия была издревле организмом, вечно вынужденным к самообороне"*(1754).

Отстаивая свои национальные интересы, Россия боролась за свою веру и религию. "Этим Россия, как духовный организм, служила, - подчеркивал Ильин, - не только всем православным народам, и не только всем народам европо-азиатского территориального массива, но и всем народам мира. Ибо Православная вера есть особое, самостоятельное и великое слово в истории и в системе Христианства. Православие сохранило в себе и бережно растило то, что утратили все другие западные исповедания"*(1755). В отличие от церкви римско-католической или англиканской, Русская Православная Церковь никогда не обращала иноверных в свою веру мечом и страхом - она с самого начала своей истории открыто осуждала это и запрещала. "В религии, как и во всей культуре, - отмечал Ильин, - русский организм творил и дарил, но не искоренял, не отсекал и не насиловал..."*(1756)

Свойства русского народного характера и русской культуры, исторические условия существования русского народа сделали его естественно ведущим народом на российском пространстве, народом-защитником, а не угнетателем. "Всякий талант, всякий творческий человек любой нации, врастая в Россию, пролагал себе путь вверх и находил себе государственное и всенародное признание", - писал Ильин. По его словам, "полный и беспристрастный словарь деятелей русской имперской культуры вскроет это общенациональное братство, это всенациональное сотрудничество российских народов в русской культуре"*(1757).

Опираясь на подобные факты, русский ученый делал следующий вывод: "Россия есть единый живой организм: географический, стратегический, религиозный, языковой, культурный, правовой и государственный, хозяйственный и антропологический. Этому организму несомненно предстоит выработать новую государственную организацию. Но расчленение его поведет к длительному хаосу, ко всеобщему распаду и разорению, а затем - к новому собиранию русских территорий и российских народов в новое единство. Тогда уже история будет решать вопрос о том, кто из малых народов уцелеет вообще в этом новом собирании Руси. Надо молить Бога, чтобы водворилось как можно скорее полное братское единение между народами России"*(1758).

Идеи, выраженные в статье "Россия есть живой организм" Ильин проводил и в статье "Что сулит миру расчленение России". Он писал здесь, в частности, о том, что "Россия есть не случайное нагромождение территорий и племен, и не искусственно слаженный "механизм" "областей", но живой, исторически выросший и культурно оправдавшийся организм, не подлежащий произвольному расчленению. Этот организм есть географическое единство, части которого связаны хозяйственным взаимопитанием; этот организм есть духовное, языковое и культурное единство, исторически связавшее русский народ с его национально-младшими братьями - духовным взаимопитанием; он есть государственное и стратегическое единство, доказавшее миру свою волю и свою способность к самообороне; он есть сущий оплот европейско-азиатского, а потому и вселенского мира и равновесия. Расчленение его явилось бы невиданной еще в истории политической авантюрой, гибельные последствия которой человечество понесло бы на долгие времена"*(1759). Основываясь на этом факте, русский мыслитель предрекал и предостерегал: "Россия как добыча, брошенная на расхищение, есть величина, которую никто не осилит, на которой все перессорятся, которая вызовет к жизни неимоверные и неприемлемые опасности для всего человечества"*(1760).

В размышлениях о будущем России Ильин призывал в первую очередь стряхнуть с себя гипноз политических формул и лозунгов, а также освободиться от боязни кому-то не угодить, от кого-то получить "осуждение": от западноевропейцев или же от своих доморощенных - лево-радикалов или право-радикалов. "Мы повинны Богу и России - правдой, а если она кому-нибудь не нравится, то тем хуже для него"*(1761), - декларировал мыслитель в 1949 году. "России нужны независимые люди, думающие из верного сердца и действующие из несвязанной патриотической воли. России нужны русские люди, а не закабалившие себя иноземцам интернационалисты"*(1762), - заявлял он в статье, написанной для бюллетеня РОВС в 1951 году.

В статье "О государственной форме", написанной в 1949 году, Ильин высказал ряд мыслей о факторах, определяющих характер государственного строя в той или иной стране. Он писал, в частности, что государственная форма - это не отвлеченное понятие и не политическая схема, безразличная к жизни народов, а "строй жизни и живая организация народа". Необходимо, чтобы народ понимал свой жизненный строй, уважал его законы и вкладывал свою волю в его организацию. По словам Ильина, "именно живое правосознание народа дает государственной форме осуществление, жизнь, силу; так что государственная форма зависит прежде всего от уровня народного правосознания, от исторического нажитого народом политического опыта, от силы его воли и от его национального характера"*(1763). Исходя из этой закономерности, Иван Александрович делал вывод относительно государственной формы для посткоммунистической России. Он утверждал, что "пройдут годы национального опамятования, оседания, успокоения, уразумения, осведомления, восстановления элементарного правосознания, возврата к частной собственности, к началам чести и честности, к личной ответственности и лояльности, к чувству собственного достоинства, к неподкупности и самостоятельной мысли, - прежде, чем русский народ будет в состоянии произвести осмысленные и не погибельные политические выборы. А до тех пор его может повести только национальная, патриотическая, отнюдь не тоталитарная, но авторитарная - воспитывающая и возрождающая - диктатура"*(1764).

Мысль о необходимости установления в России после крушения коммунистического строя "единой и сильной государственной власти, диктаториальной по объему полномочий и государственно-национально-настроенной по существу"*(1765) Ильин высказывал и в статье "Очертания будущей России", написанной в 1951 году. По его словам, "если что-нибудь может нанести России, после коммунизма, новые, тягчайшие удары, то это именно упорные попытки водворить в ней после тоталитарной тирании - демократический строй. Ибо, эта тирания успела подорвать в России все необходимые предпосылки демократии, без которых возможно только буйство черни, всеобщая подкупность и продажность"*(1766).

О характере государственной власти в посткоммунистической России Ильин писал и в статье "Необходимо ограничить публичную дееспособность": "Будущее скрыто от человеческого взора. Мы не знаем, как сложится государственная власть в России после большевиков. Но знаем, что если она будет антинациональной и противо государственной, угодливой по отношению к иностранцам, расчленяющей страну и патриотически безыдейной, то революция не прекратится, а вступит в фазу новой гибели"*(1767) (выделено мною. - В.Т.).

В 1952 году в статье "Кое-что об основных законах будущей России" Ильин попытался сформулировать некоторые принципиальные основы будущего русского государственного устройства. Он изложил их в виде проекта основных положений конституции нового Российского государства. Первая статья должна была, по его замыслу, декларировать следующее: "В порядке Божьего изволения возникшее, Божиим промыслом в веках ведомое, Российское Государство утверждается, как установление по духу своему христианское и национальное, призванное ко хранению и осуществлению закона правды в жизни российских народов"*(1768). Вторая конституционная статья в проекте Ильина имела следующий вид: "Российское государство есть правовое единство, - священное, исторически преемственное, властное и действенное. Оно покоится на братском единении русских людей, на их верности Богу, Отечеству, государственной власти и закону"*(1769). В статье четвертой своего проекта Ильин декларировал: "Российское Государство есть правовой союз. Каждый русский гражданин имеет свои неприкосновенные права, свои установленные обязанности, свои ненарушимые запретности; все это устанавливается законами, ограждается властью и судом. Всякое беззаконие, превышение власти, вымогательство и произвол преследуются. Праву подчинены все без исключения. Основы правопорядка обязательны для всех"*(1770).

Помимо изложения принципов государственного строя будущей России, Ильин дал формулировки статей о правах и обязанностях российских граждан. В этих статьях провозглашались неприкосновенность жилища и собственности, право российских граждан свободно избирать и менять местожительство, выезжать за пределы государства, свобода слова, собраний, образования политических партий и т.д.*(1771)

Примеряя к посткоммунистической России государственные формы и формулируя права и свободы граждан, Ильин хорошо осознавал, что живым духом наполнить эти установления могут только люди. "Нам не дано предвидеть грядущего хода событий, - писал он в статье "Основная задача грядущей России". - Мы не знаем, когда и в каком порядке будет прекращена коммунистическая революция в России. Но мы знаем и понимаем, в чем будет состоять основная задача русского национального спасения и строительства после революции: она будет состоять в выделении кверху лучших людей, - людей, преданных России, национально чувствующих, государственно мыслящих, волевых, идейно-творческих, несущих народу не месть и не распад, а дух освобождения, справедливости и сверхклассового единения. Если отбор этих новых русских людей удастся и совершится быстро, то Россия восстановится и возродится в течение нескольких лет; если же нет, - то Россия перейдет из революционных бедствий в долгий период послереволюционной деморализации, всяческого распада и международной зависимости"*(1772).

В статье "О воспитании в грядущей России", написанной в 1953 году, Ильин развил свои мысли о том, что новой России необходимы будут и новые люди. Появление их он связывал не только с приданием образованию воспитательного значения. "Грядущая Россия, - отмечал он, - будет нуждаться в новом, предметном питании русского духовного характера; не просто в "образовании" (ныне обозначаемом в Советии пошлым и постылым словом "учеба"), ибо образование, само по себе, есть дело памяти, смекалки и практических умений в отрыве от духа, совести, веры и характера. Образование без воспитания не формирует человека, а разнуздывает и портит его, ибо оно дает в его распоряжение жизненно выгодные возможности, технические умения, которыми он, - бездуховный, бессовестный, безверный и бесхарактерный, - и начинает злоупотреблять. Надо раз навсегда установить и признать, что безграмотный, но добросовестный простолюдин есть лучший человек и лучший гражданин, чем бессовестный грамотей; что формальная "образованность" вне веры, чести и совести создает не национальную культуру, а разврат пошлой цивилизации. Новой России предстоит выработать себе новую систему национального воспитания, и от верного разрешения этой задачи будет зависеть ее будущий исторический путь"*(1773).

Условием выхода России из кризиса и возрождение ее к новому расцвету Ильин считал создание в ней новой культуры "через сочетание и примирение трех основ, законов духа: свободы, любви и предметности". При этом под предметностью жизни он понимал наличие у человека цели и смысла жизни. По его словам, "жить предметно - значит связать себя (свое сердце, свою волю, свой разум, свое воображение, свое творчество, свою борьбу) с такой ценностью, которая придаст моей жизни высший, последний смысл"*(1774). Воспитать человека к предметности означало в его понимании "вывести человеческую душу из состояния холодной индифферентности и слепоты к общему и высшему; открыть человеку глаза на его включенность в ткань мира, на ту ответственность, которая с этим связана, и на те обязательства, которые из этого вытекают; вызывать в нем чутье и вкус к делам совести, веры, чести, права, справедливости, церкви и родины"*(1775). По мнению Ильина, вся современная культура сорвалась на том, что не сумела сочетать в себе основы свободы, любви и предметности. "Она захотела быть культурою свободы, и была права в этом; но она не сумела стать культурою сердца и культурою предметности, - и это запутало ее в противоречии и привело ее к великому кризису. Ибо бессердечная свобода стала свободой эгоизма и своекорыстия, свободой социальной эксплуатации, а это повело к классовой борьбе, к гражданским войнам и революциям. А беспредметная и противопредметная свобода - стала свободой беспринципности, разнуздания, безверия, "модернизма" (во всех его видах) и безбожия. Все это связано взаимно; все это есть единый процесс, приведший к великому кризису наших дней"*(1776).

Почти все статьи, публиковавшиеся в серии "Наши задачи", имели программный характер. Но статья "О русской идее", которая выразила отношение Ильина к России, его представления о духе русского народа, была программной по отношению ко всем остальным статьям этой серии. "Если нашему поколению выпало на долю жить в наиболее трудную и опасную эпоху русской истории, - писал в ней Ильин, - то это не может и не должно колебать наше разумение, нашу волю и наше служение России. Борьба русского народа за свободную и достойную жизнь на земле - продолжается. И ныне нам более чем когда-нибудь подобает верить в Россию, видеть ее духовную силу и своеобразие, и выговаривать за нее, от ее лица и для ее будущих поколений ее творческую идею. Эту творческую идею нам не у кого и не для чего заимствовать: она может быть только русскою, национальною. Она должна выражать русское историческое своеобразие и в то же время - русское историческое призвание. Эта идея формулирует то, что русскому народу уже присуще, что составляет его благую силу, в чем он прав перед лицом Божиим и самобытен среди всех других народов. И в то же время эта идея указывает нам нашу историческую задачу и наш духовный путь; это то, что мы должны беречь и растить в себе, воспитывать в наших детях и в грядущих поколениях, и довести до настоящей чистоты и полноты бытия, - во всем, в нашей культуре и в нашем быту, в наших душах и в нашей вере, в наших учреждениях и законах. Русская идея есть нечто живое, простое и творческое. Россия жила ею во все свои вдохновенные часы, во все свои благие дни, во всех своих великих людях. Об этой идее мы можем сказать: так было, и когда так бывало, то осуществлялось прекрасное; и так будет, и чем полнее и сильнее это будет осуществляться, тем будет лучше..."

Задавшись после этих слов вопросом, в чем же сущность русской идеи, Ильин отвечал на него: "Русская идея есть идея сердца. Идея созерцающего сердца. Сердца, созерцающего свободно и предметно; и передающего свое видение воле для действия, и мысли для осознания и слова. Вот главный источник русской веры и русской культуры. Вот главная сила России и русской самобытности. Вот путь нашего возрождения и обновления. Вот то, что другие народы смутно чувствуют в русском духе, и когда верно узнают это, то преклоняются и начинают любить и чтить Россию. А пока не умеют или не хотят узнать, отвертываются, судят о России свысока и говорят о ней слова неправды, зависти и вражды".

Определив русскую идею как идею сердца, Ильин тем самым предопределил и ответ на вопрос, в чем смысл идеи сердца. Данная идея, пояснял он, "утверждает, что главное в жизни есть любовь и что именно любовью строится совместная жизнь на земле, ибо из любви родится вера и вся культура духа. Эту идею русско-славянская душа, издревле и органически предрасположенная к чувству, сочувствию и доброте, восприняла исторически от христианства: она отозвалась сердцем на Божие благовестие, на главную заповедь Божию, и уверовала, что "Бог есть Любовь"... И все это не идеализация и не миф, а живая сила русской души и русской истории. О доброте, ласковости и гостеприимстве, а также и о свободолюбии русских славян свидетельствуют единогласно древние источники - и византийские и арабские. Русская народная сказка вся проникнута певучим добродушием. Русская песня есть прямое излияние сердечного чувства во всех его видоизменениях. Русский танец есть импровизация, проистекающая из переполненного чувства. Первые исторические русские князья суть герои сердца и совести (Владимир, Ярослав, Мономах). Первый русский святой (Феодосии) - есть явление сущей доброты. Духом сердечного и совестного созерцания проникнуты русские летописи и наставительные сочинения. Этот дух живет в русской поэзии и литературе, в русской живописи и в русской музыке. История русского правосознания свидетельствует о постепенном проникновении его этим духом, духом братского сочувствия и индивидуализирующей справедливости"*(1777).

".Любовь есть основная духовно-творческая сила русской души. Без любви русский человек есть неудавшееся существо"*(1778), - утверждал Ильин, подводя итог своим размышлениям о доминанте русского духа.

Из этого вывода вытекали его дальнейшие мысли о существе русской культуры. "Россия имеет свои духовно-исторические дары и призвана творить свою особую духовную культуру: - культуру сердца, созерцания, свободы и предметности, - писал Ильин. - Нет единой общеобязательной "западной культуры", перед которой все остальное - "темнота" или "варварство". Запад нам не указ и не тюрьма. Его культура не есть идеал совершенства. Строение его духовного акта (или вернее - его духовных актов) может быть и соответствует его способностям и его потребностям, но нашим силам, нашим заданиям, нашему историческому призванию и душевному укладу оно не соответствует и не удовлетворяет. И нам незачем гнаться за ним и делать себе из него образец. У Запада свои заблуждения, недуги, слабости и опасности. Нам нет спасения в западничестве. У нас свои пути и свои задачи. И в этом - смысл русской идеи... Хороши мы в данный момент нашей истории или плохи, мы призваны и обязаны идти своим путем, - очищать свое сердце, укреплять свое созерцание, осуществлять свою свободу и воспитывать себя к предметности. Как бы ни были велики наши исторические несчастия и крушения, мы призваны самостоятельно быть, а не ползать перед другими; творить, а не заимствовать; обращаться к Богу, а не подражать соседям; искать русского видения, русских содержаний и русской формы, а не ходить в кусочки, собирая на мнимую бедность. Мы Западу не ученики и не учителя. Мы ученики Богу и учителя себе самим. Перед нами задача: творить русскую самобытную духовную культуру - из русского сердца, русским созерцанием, в русской свободе, раскрывая русскую предметность. И в этом - смысл русской идеи"*(1779).

В приложении к русской правовой культуре такая задача предполагала сохранение и дальнейшее развитие ее самобытности. "Русское право и правоведение, - писал Ильин, - должны оберегать себя от западного формализма, от самодовлеющей юридической догматики, от правовой беспринципности, от релятивизма и сервилизма. России необходимо новое правосознание, национальное по своим корням, христиански-православное по своему духу и творчески-содержательнее по своей цели. Для того, чтобы создать такое правосознание, русское сердце должно увидеть духовную свободу, как предметную цель права и государства, и убедиться в том, что в русском человеке надо воспитать свободную личность с достойным характером и предметною волею. России необходим новый государственный строй, в котором свобода раскрыла бы ожесточенные и утомленные сердца, чтобы сердца по-новому прилепились бы к родине и по-новому обратились к национальной власти с уважением и доверием. Это открыло бы нам путь к исканию и нахождению новой справедливости и настоящего русского братства"*(1780).

В апреле 1951 года Ильин завершил работу над книгой "Аксиомы религиозного опыта", которую он, по собственному его признанию, "33 года вынашивал"*(1781). Впервые замысел написать книгу по истории и философии религии возник у него в 1919-1920 годах во время чтения лекционного курса "Введение в историю религий" на историко-филологическом факультете Московского университета. Окончательный вариант текста "Аксиом" Ильин начал писать в 1946 году и после этого четыре года дорабатывал его.

Предпринятая Ильиным летом 1951 года попытка опубликовать "Аксиомы религиозного опыта" в парижском эмигрантском издательстве "ИМКа-Пресс" не увенчалась успехом. Выслав рукопись книги в адрес издательства 29 мая, Иван Александрович через месяц получил отказ в ее публикации. Ему сообщили, что программа изданий в "ИМКа-Пресс" установлена на год вперед и поэтому никакой возможности издать его книгу нет. Подлинная причина отказа была, однако, другой. Издательство, находившееся под влиянием масонов, сочло идеи, высказанные Ильиным в данной книги нежелательными для распространения*(1782).

Книгу "Аксиомы религиозного опыта" помог издать Ильину Владимир Павлович Рябушинский. Она вышла в свет в Париже в 1953 году*(1783). С.М. Лукомская писала 14 июля указанного года И.М. Андриевскому*(1784) о ее издании: "Эта книга своего рода происшествие в духовной жизни Зарубежной Руси. Книги Ильина не находят издателя на русском языке. Их печатают только немцы. И появление этой книги - чудо. Слепнущий В.П. Рябушинский последнее свое зрение пустил на то, чтобы познакомиться с рукописью Ильина, и, познакомившись, решил, что напечатать надо. Как он довел это дело до конца, одному Богу известно"*(1785).

"Аксиомы религиозного опыта" стали последним крупным произведением Ильина, вышедшим в свет при его жизни. Готовя ее к изданию, он и сам понимал, что этой книгой завершается его жизнь на этом свете.

В письме к архимандриту Константину, написанном за три года до своей смерти, Иван Александрович предельно ясно определил смысл своего творчества: "Годы идут, а я заканчиваю книгу за книгой и складываю их у ног Господа моего: угодны они Ему, то Он сохранит их, как милостиво хранил доселе... Неугодны - то и я в них незаинтересован... Все они об одном: как восстановить нам, русским, а за нами и другим, верный духовный акт. Акт веры, акт правосознания, акт художества, акт совести, акт очевидности, акт характера"*(1786) (выделено мною. - В.Т.).

24 июня 1950 года умер Иван Сергеевич Шмелев - человек, с которым Ильин на протяжении почти четверти века делился своими радостями и горестями, своими мыслями о прошлом России, о ее культуре. 19 января 1927 года Иван Александрович написал писателю Шмелеву короткое письмо: "Дорогой! Из самой сердечной и духовной глубины шлю Вам благодарность за чудесный рассказ "Свет Разума". Это самое необходимое, это самое живое, это незабываемое! Истинное искусство всегда философично, всегда метафизично и религиозно - горит, и жжет, и очищает душу. Я не один раз перечитал Ваш рассказ; и душа плакала слезами умиления; а воля крепла. "Сухая слезинка, выплаканная во тьме беззвучной"... Это не слова, а осиянные, пророческие глаголы. Да утешит и да соблюдет Вас Господь! Так хотелось бы иметь все Ваши творения. Мы не встречались с Вами, но я давно духовно люблю Вас и горжусь Вами. Жена моя Наталия Николаевна шлет Вам привет. С новым годом!"*(1787)

Последнее письмо Шмелеву Ильин написал 23 мая 1950 года. "Пришла ли к Вам потребность писать? Вот было бы хорошо и радостно!"*(1788) - вопрошал он своего друга.

"Иван Александрович - истинный друг, большое сердце! Сколько он сделал для меня!... И все время заботится...", - писал Иван Сергеевич Шмелев об Ильине 15 декабря 1945 года в письме к своей любимой женщине Ольге Александровне Бредиус-Субботиной. - Я сдерживаю слезы, когда думаю нежно об Иване Александровиче. Оля - он - единственный во всей эмиграции, первый, столько создавший в нашем национальном, исконном... Я долго думал и прихожу к заключению: он - воистину - гениален! Вижу, какие итоги... по людям вижу, по себе вижу... как он заряжает! Он даст... о, Господи, помоги, - "о религии!" как никто до него. Выпускает давно созданное - о трех писателях - Бунин, Ремизов, и - твой верный. Он весь в отдаче себя... Это Господь дал мне счастье узнать его. В письмах он - исключителен. У меня огромное собрание всяких писем... - но его письма - не письма, а непринужденность, острота, точность, яркость, - и какое постижение искусства! слова!... Он, он мне дал добрую половину веры в творчество мое..."*(1789)

В один из дней конца июля 1952 года Иван Александрович пошел по солнцу на почту опускать письмо. Стояла сильнейшая жара, и у него сделался инфаркт сердца - разрыв маленького кровеносного сосуда. После трех месяцев лечения в больнице рана хорошо зажила, и Ильин был отпущен домой. Но ни работать по-прежнему, ни даже двигаться он уже не мог. Мысли о смерти стали в нем постоянными. Под их гнетом Иван Александрович спешил закончить те книги, которые писал, и в первую очередь трактат о монархии и республике. При этом он продолжал писать статьи для бюллетеня Русского Обще-Воинского Союза.

В ноябре 1954 года у Ильина случился сердечный припадок, и ему пришлось снова лечь в больницу. По мнению лечивших его докторов, опасности для жизни не было, но Иван Александрович имел предчувствие скорого конца и прощался в душе своей с земным миром. Для человека, полного творческих сил и замыслов, это прощание не могло не быть в высшей степени горестным.

***

<< | >>
Источник: Томсинов В.А.. Российские правоведы XVIII-XX веков: Очерки жизни и творчества. Том 2. М.:,2007. – 672 с.. 2007

Еще по теме Среди работ Ильина, посвященных будущему России, особое значение имеют статьи, написанные им в 1948-1954 годах для еженедельных газетных листков эмигрантской патриотической организации "Русский Обще-Воинский Союз" и объединенные общим названием "Наши задачи"*(1745):

  1. *(775) В переводе на русский язык название "Аккерман" означает "Белый город".
  2. В начале мая 1925 года П.Б. Струве пригласил И.А. Ильина приехать к нему в Париж на торжество по случаю учреждения эмигрантской газеты "Возрождение" и для выступления с докладом
  3. Эти размышления Ильин изложил в статье "Очерки внутренней России", которая была опубликована 24 и 25 октября 1925 года в белградской газете "Новое время"*(1458)
  4. Первые годы своей эмигрантской жизни А.А. Башмаков провел, по всей видимости, как и многие русские эмигранты, в Сербии (в городе Нови Сад была издана его брошюра "Кристализация русского монархизма"), но затем обосновался во Франции.
  5. if( !cssCompatible ) { document.write("\ \ 12.4. Функції права\ \ \ У науці поняття "функція" вживається в різних значеннях. Функції розглядаються в математиці, біології,кібернетиці, соціології, фізиці та ін. У юридичній науці термін "функція" вживається для характеристики соціальної ролі й призначення держави і права. Поняття "функція права" повинне охоплювати одночасно як призначення права, так і напрями його впливу на суспільні відносини.\ \ \ Таким чином, функці
  6. В 1935 году А.И. Каминка опубликовал на страницах журнала "Закон и суд" целую серию статей, посвященных отдельным нормам Латвийского Гражданского уложения*(721)
  7. О книге В.И. Сергеевича "Древности русского права"
  8. 2. Соотношение понятий "исполнительные действия" и "меры принудительного исполнения"
  9. В "Энциклопедическом словаре" Брокгауза и Ефрона А.Я. Антонович характеризовался как ученый, который "в своих трудах придерживается направления более практического, чем научного, избегая касаться наиболее важных и жгучих вопросов"
  10. Именно стремление императрицы Екатерины установить основополагающие принципы для российского самодержавного правления и всего действовавшего в России законодательства вызвало к жизни "Наказ, данный комиссии о сочинении проекта нового уложения"
  11. Судебный процесс по "Русской Правде"
  12. Сам Виноградов также высоко оценил работу Мэтланда по подготовке к изданию "Записной книжки Брэктона"
  13. Неизвестный. Судебный процесс по "Русской Правде", 0000
  14. ПРИКАЗ N ____ ОБ УЧЕТНОЙ ПОЛИТИКЕ ОРГАНИЗАЦИИ ООО "А"
  15. 14.2. Понятт я "сільськогосподарськ а продукція " і "сільськогосподарськи й товаровиробник " у прав і Співтовариств а
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Исполнительное производство - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Политология - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника -