Предъявление требования о надлежащем исполнении юридической обязанности

Указать на параметры обязанности «пассивной»-, стороне исключительного правоотношения правообладатель способен с момента приобретения исключительного права. Одной из форм осуществления ? правомочия требования является простое предъявление требования о надлежащем исполнении юридической обязанности. Предъявление требования может заключаться в обычном уведомлении о факте собственного правообладания, адресованное как неопределенному числу лиц, так и вполне конкретным лицам. Управомоченный таким образом указывает обязанному лицу на наличие у него юридической обязанности, требуя ее надлежащего исполнения. Уведомление неопределенного числа лиц достигается посредством применения знака охраны исключительного права на материальном носителе результата интеллектуальной деятельности/средства индивидуализации (ст.ст. 1271, 1305, 1455, 1520 ГК РФ). Уведомление может быть обращено к конкретному лицу, например, к лицу, использующему незаконно воспроизведенную топологию ИМС, которое не могло знать о неправомерности

своих действий (п.1 ст. 1456 ГК РФ). Предъявление требования о надлежащем исполнении обязанности может быть обращено непосредственно к нарушителю исключительного права, что выражается в требовании прекратить действия, нарушающие (создающие угрозу нарушения) исключительного права.

Обладатель исключительного права способен так же принудительно воздействовать на обязанное лицо, оспаривающее, нарушающее или намеревающееся нарушить его право, прибегая к мерам правоохранительного характера, с целью получения от последнего надлежащего поведения. Однако ,, принципиальным остается вопрос о природе такой правовой возможности: . является она возможностью, предоставленной в рамках исключительного права . или это самостоятельное субъективное право.

На основе известной классификации правоотношений на регулятивные и охранительные в науке гражданского права возникла теория об охранительном субъективном праве или праве на защиту субъективного права. Представители данной теории рассматривают право на защиту как самостоятельное субъективное право, возникающее у субъекта регулятивного права в момент , нарушения последнего и реализуемое в рамках самостоятельного охранительного правоотношения. Представления о праве на защиту как самостоятельном субъективном праве разделяются многими специалистами, однако думается, что такой подход еще не достаточно обоснован и на это указывается в современной научной литературе. Рассмотрение права на защиту в качестве самостоятельного образования порождает целый ряд вопросов, которые авторами, придерживающимися данного направления, по непонятной причине не исследуются. Попытаемся обозначить принципиальные

на наш взгляд недоработки данного подхода к пониманию природы права на защиту.

Так, не решен вопрос о степени зависимости возникшего охранительного права от нарушенного регулятивного права. Между тем одна группа прав, относимых к охранительным, может существовать независимо от нарушенного регулятивного права (ими являются обязательственные деликтные, кондикционные права требования, так же реституционные требования), другая группа целиком детерминирована развитием нарушенного регулятивного правоотношения (виндикационные и негаторные притязания). Показательно так же то, что содержание такого охранительного права, т.е. набор способов защиты, опосредовано спецификой объекта регулятивного нарушенного права, на что указывал еще В.П. Грибанов. Так, набор средств самозащиты исключительного права на результат интеллектуальной деятельности гораздо беднее, нежели перечень вариантов самозащиты права собственности на вещь. Некоторые приверженцы теории самостоятельности права на защиту утверждают о возможности участия охранительных прав в гражданском обороте независимо от нарушенного регулятивного права, допуская уступку права на виндикацию отдельно от нарушенного вещного права или права на взыскание убытков отдельно от нарушенного обязательственного права.

Подход к праву на защиту как к самостоятельному субъективному праву предполагает анализ содержания (структуры) такого права, установление корреспондирующей такому праву обязанности, а так же субъекта этой обязанности. Эти вопросы рассмотрены А.В. Власовой, которая делает вывод, что в составе охранительного права выделяются два элемента: правомочие на собственные действия (применение мер самозащиты или оперативного воздействия, заявление требования обязанному лицу) и правомочие на поведение обязанного лица. Обязанным лицом при этом именуется нарушитель регулятивного права, обязанность которого состоит либо в претерпевании

действий управомоченного (при самозащите, применении мер оперативного характера), либо в совершении действия (возмещение убытков, возврат вещи из незаконного владения и т. п.). Однако далее автор утверждает, что в состав искового притязания как разновидности охранительного права входит право требования от юрисдикционного органа совершения определенных действий (признать оспариваемое право, прекратить или изменить право или обязанность, присудить к возмещению убытков и т.п.). Таким образом, в системе охранительного правоотношения появляется еще один обязанный субъект. При этом, очевидно, по характеру обязанности правонарушителя и юрисдикционного органа не тождественны, соответственно нельзя говорить о возникновении множественности на стороне обязанного субъекта в охранительном правоотношении. Требования к юрисдикционному органу не может охватываться содержанием права, обязанным которым является правонарушитель, и как представляется, следует поддержать точку, зрения тех авторов, которые заключают невозможность существования права на иск в материальном и процессуальном аспектах в рамках одного правоотношения.

Относительно защиты обязательственных прав возникает вопрос о целесообразности признания такого способа защиты как присуждение к исполнению обязанности в натуре в качестве элемента отдельного охранительного права. Непонятно зачем необходимо дублировать правоотношение по поводу того же объекта, с тем же содержанием и между теми же субъектами, как у нарушенного регулятивного правоотношения, о чем теоретики , охранительного права умалчивают, указывая лишь, что осуществление охранительного права «не может не повлечь в конечном счете и рефлекторной реализации регулятивного права...». Если в данном случае допустить возникновение нового аналогичного правоотношения (охранительного), потребность в прежнем (регулятивном) правоотношении

отпадает, и по логике оно должно прекратиться. Но как известно, ненадлежащие исполнение не прекращает обязательство (ст. 408 ГК РФ).

Определив корреспондирующую охранительному праву обязанность и установив ее субъекта, логичным будет поставить следующий вопрос: каковы для обязанного лица последствия неисполнения его обязанности в рамках охранительного правоотношения? А.В. Власова, исследуя природу охранительных субъективных прав, заключает, что корреспондирующая этим правам обязанность может быть исполнена добровольно, если исполнения не последует, управомоченный может обратиться к правоприменителю, который

248

реализует притязание помимо и против воли обязанного лица . Не следует ли из этого, что предметом судебной защиты выступает уже нарушенное охранительное право? Такая ситуация имеет место в рамках деликтных обязательств, которые сторонниками самостоятельности права на защиту принято относить к охранительным правоотношениям. Известно, что за неисполнение деликтной обязанности возместить причиненный вред в денежной форме может последовать ответственность в виде уплаты процентов за пользование чужими денежными средствами (ст. 395 ГК РФ), что представляется правильным, поскольку обязательство из причинения вреда является самостоятельным правоотношением и за нарушение обязательственного права требования о возмещении вреда следует применять нормы главы 25 ГК РФ.

Следуя логике последователей теории о праве на защиту как самостоятельном охранительном праве получается, что при нарушении охранительного права из деликта возникает еще одно охранительное право, направленное на защиту деликтного притязания, а при нарушении этого второго охранительного права, возникнет третье и т.д., что

уже само по себе ведет к отрицанию тезиса о возникновении охранительного права в случае нарушения только регулятивного права. Такая схема не применима к виндикационным и негаторным притязаниям, которые, как будет показано, не являются обязательствами.

В этом смысле невозможно виндикационные и негаторные притязания поставить -в один ряд с деликтными и кондикционными притязаниями. . Последние действительно реализуются в рамках отдельных обязательственных - (деликтных, кондикционных) правоотношений. Известно, что на почве нарушенного абсолютного права могут возникнуть обязательства (деликтные, кондикционные), но потому они являются обязательствами, что направлены прежде всего на восстановление имущественного положения потерпевшего; устранение препятствий в осуществлении абсолютного права для них — задача второстепенная. Поэтому в этих случаях, хотя и говорят о защите абсолютных прав, такая защита осуществляется в пределах '.отдельных обязательственных отношений. А вот препятствия на пути осуществления абсолютного права устанавливаются обязанными в абсолютном правоотношении субъектами в результате нарушения ими своей обязанности. Собственнику в целях присуждения обязанных лиц к надлежащему поведению закон предоставляет особые средства защиты - виндикационный и негаторный иски.

Виндикацию, а так же устранение препятствий в пользовании вещью (негаторное отношение) некоторые исследователи рассматривают как охранительное относительное правоотношение, отдельное от права собственности . Если понимать, например, виндикацию как относительное

правоотношение, оно подпадает под легальное понятие внедоговорного обязательства, поскольку состоит в совершении действий по передаче вещи (ст. 307 ГК). В этом случае содержанием такого правоотношения станет право кредитора (собственника) требовать от должника (незаконного владельца) передать вещь и обязанность должника эту вещь кредитору предоставить. Однако к этому «обязательству из виндикации» не может быть применен ряд общих положений гражданского права об обязательствах.

Во-первых, если право на виндикацию — обязательственное, момент исполнения корреспондирующей этому праву обязанности следует определять по нормам ст. 314 ГК РФ, т.е. в пределах семи дней с момента предъявления требования. Далее будет следовать просрочка должника, и образовавшиеся убытки следовало бы взыскать по нормам главы 25 ГК. Однако убытки у собственника возникают с момента выбытия вещи из его владения, и взыскиваются в рамках других обязательств - деликтного (в части реального ущерба и при наличии вины незаконного владельца) или кондикционного (в части упущенной выгоды (ст. 303 ГК РФ)), и не охватываются виндикационным отношением.

Во-вторых, обязательственное требование допускает замену реального исполнения на возмещение убытков. Для субъекта активной легитимации при истребовании вещи по виндикации это не представляется возможным.

В-третьих, обязательственное требование может быть уступлено в \ результате цессии. Уступить же право на виндикацию отдельно от , . владельческого титула не возможно (как можно виндицировать вещь без

253

владельческого титула, основываясь лишь на договоре об уступке права?!) .

В-четвертых, известные гражданскому законодательству способы прекращения обязательств не применимы к виндикации. Право на виндикацию нельзя прекратить зачетом, отступным, новацией. Нельзя простить

незаконному владельцу его «долг» - возможен лишь отказ о права собственности, а это сделки разного характера.

Виндикационное и негаторное отношения не могут быть признаны обязательствами, но так же, как представляется, не могут являться относительными правоотношениями, отдельными от самого абсолютного вещного правоотношения. В пользу этого свидетельствует то, что судебной защите подлежит само право собственности, а не относительное право виндикационного или негаторного требования, виндикационный и негаторный иски есть средства защиты права собственности. Если признать их относительными правами, момент их нарушения не совпадал бы с моментом нарушения права собственности (такие «относительные права» считались бы нарушенными уже после предъявления соответствующего требования собственником нарушителю вещного права и неисполнения последним этого требования). Однако срок исковой давности для виндикационного иска начинает течь с момента, когда лицо узнало о нарушении права собственности, а не права на виндикацию. Виндикационное и на негаторное претязания не мыслимы отдельно от вещного права, они существуют пока существует право, которое ими обеспечено. В этом смысле вещные иски предстают перед нами не как относительные требования к совершению действий по передаче вещи собственнику или по устранению препятствий в пользовании вещью, но как требования о прекращении нарушений права собственности, указание нарушителю на его обязанность в абсолютном правоотношении. Такое притязание есть одновременно осуществление абсолютного правомочия требования.

Для защиты исключительных прав не предусмотрено конструкций подобно виндикационному или негаторному иску. Однако заявить требования о прекращении нарушения исключительного права и восстановлении положения,

существовавшего до нарушения права правообладатель может, используя общегражданские способы защиты (ст. 12 ГК РФ) и опираясь на принцип беспрепятственного осуществления гражданских прав (п. 1 ст. 1 ГК РФ). Такие требования, следует полагать, так же реализуются в рамках абсолютного исключительного правоотношения. И в этом случае обязанность противостоящего управомоченному в исключительном правоотношении лица может трансформироваться из пассивно-бездеятельной в необходимость совершения активного действия — устранению препятствия на пути > осуществления правообладателем своего исключительного права (например, удаление нарушителем с контрафактных товаров незаконно используемого товарного знака (п. 2 ст. 1515 ГК РФ), изменение фирменного наименования (п. 5 ст. 1473 ГК РФ)).

Представляется, что природа абсолютных гражданских правоотношений несколько сложнее, чем принято считать, т.е. юридическая обязанность, корреспондирующая абсолютному праву, может обуславливать не только бездействие, но и активные действия. Подтверждение этому находим у О.С. Иоффе, который, настаивая на понимании абсолютно-правовой обязанности как пассивной (в смысле бездействия), косвенно соглашался с наличием активно обязанных лиц на противостоящей собственнику стороне в конфликтной стадии развития правового отношения собственности. При этом указывалось, что появление активно обязанных перед собственником лиц возможно лишь в двух случаях: либо когда «отношения собственности . находятся в аномальном состоянии», либо когда «на их основе возникли новые правоотношения... иного характера, выходящие за пределы юридических отношений собственности» . Обратим внимание, что автор не отождествлял оба случая, т.е., следуя логике О.С. Иоффе, виндикация, например, не является

новым, выходящим за пределы юридического отношения собственности,

256

правоотношением .

Исходя из всего сказанного, теория самостоятельного охранительного права на защиту, хотя и представляется перспективной, еще не обладает концептуальной завершенностью. Поэтому мы присоединяемся к традиционному пониманию права на защиту как структурно-совокупного элемента нарушенного субъективного права, полагая, что возможности защиты права следует расположить в рамках правомочия требования.

<< | >>
Источник: Аникин Александр Сергеевич. СОДЕРЖАНИЕ И ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ ПРАВ - ДИССЕРТАЦИЯ. 2008

Еще по теме Предъявление требования о надлежащем исполнении юридической обязанности:

  1. Обязанность надлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей медицинскими работниками a)
  2. 34. Исполнение обязательств. Требования, предъявленные к исполнению обязательств. Ответственность сторон при просрочке исполнения.
  3. 2. Основания для предъявления требований об исполнении в натуре и о применении мер ответственности
  4. 2. Общие ограничения, применяемые к требованиям об исполнении обязанности в натуре
  5. 13.5. Надлежащее исполнение обязательств
  6. Статья 312. Исполнение обязательства надлежащему лицу
  7. 1. Исполнение обязательства надлежащему субъекту.
  8. 6. Исполнение обязательства в надлежащем месте.
  9. Исполнение обязательства надлежащим предметом.
  10. 3. Исполнение обязанности по уплате налогов и сборов (пеней, штрафов) при ликвидации и реорганизации юридического лица
  11. § 2. Порядок и срок предъявления требований к наследникам
  12. Статья 17. Ограничение права на предъявление мужем требования о расторжении брака
  13. Глава 2. Проблемы изменения договоров и гарантии надлежащего их исполнения.
  14. Раздел II Предъявление требований по делам особого производства
  15. Раздел I Предъявление требований по делам искового производства